«Letroz» Вадим Смольский – Занимательное ботоводство (страница 6)

– Это так, – коротко и без подробностей сказал гость. – Так что насчёт убежища?

– Я не собираюсь защищать рахета от его бывших сослуживцев! – заявил с возмущением Тукан.

– Меня не надо защищать. Как только меня найдут, – похоже, Оулле нисколько не сомневался ни в том, что его будут искать, ни в том, что отыщут, – я покину это место. – Видя, что ему не очень-то верят, он добавил: – Сюда идёт рейд. Без моей помощи вас завалят массой. Я помогу. После боя решите, что делать. Захотите – уйду. Захотите – останусь.

Было видно, что к речам подобной продолжительности Оулле непривычен и поэтому натурально запыхался. Впрочем, дело было конечно же не в слабых лёгких. Как бы рахетийцу ни хотелось обратного, в данный момент его раскрасневшееся с испариной лицо выражало что угодно, но только не спокойствие.

Тукана такая схема целиком устроила, в том смысле, что помощь он собирался принять, а вот в убежище отказать. Фалайз был склонен согласиться, не питая особой неприязни к рахетийцам, бывшим или нет. А вот Фионе это предложение совсем не понравилось.

– Этот рейд идёт сюда только потому, что один из них здесь погиб. Из-за мести или желания вернуть снарягу – не важно, – принялась объяснять она так, чтобы их слышал и гость. – Но когда нам поможет отбиться человек внешне неотличимый от рахетийца – вот в этом доспехе, с этим копьём – сюда ломанётся половина Амбваланга в виде карательной экспедиции. Не мне вам объяснять почему. И вот тогда нас затопчут.

Рахетийская броня, как и их оружие, целенаправленно создавалась максимально универсальной. Кто-то считал слабостью тот факт, что она держала не каждый удар, но ведь что-то, но держала. При этом данный наряд был в меру лёгким и, что самое важное, почти не сковывающим движений. А ещё, что поразительно, крайне дешёвым.

Военная доктрина Рахетии подразумевала не сражения как таковые, не битвы одна грандиознее другой, а скорее взятие противника на измор чередой мелких стычек. Поэтому боец должен был быть быстрым, маневренным, а также взаимозаменяемым и дешевым. По той же причине всё рахетийское снаряжение обладало весьма характерным, легко узнаваемым даже под плащом внешним видом. Игроки, игравшие в одиночку или небольшой группой друзей, такими просто не пользовались – не было смысла.

– Могу сражаться не копьём.

Оулле достал из под одежды небольшой кинжал, который при некотором желании мог оставить лёгкие ножевые ранения на стопке бумаг, но вот для серьёзного боя даже с палкой колбасы подходил плохо.

– Чем ты ещё умеешь сражаться, кроме этого впечатляющего непотребства? – мрачно осведомился Тукан, понимавший, что разграблению подвергнется в первую очередь именно его, а не жрицы или дикого мага арсенал.

– Мечи – одноручные, полуторные, двуручные и парные, включая катаны, сабли, ятаганы. Кинжалы – обычные и метательные. Копья любых размеров, глефы, алебарды, протазаны. Топоры…

– Хватит, человек-армия, блин, – остановил его крестоносец, усмехаясь. – Есть у меня запасной меч, убитый в хлам, но тебе, судя по всему, всё равно, да?

***

По итогу одним мечом дело не ограничилось. Всё же внешность у Оулле была не настолько неприметной, как ему самому хотелось бы. Конечно, вот так сходу игрока из Рахетии в нём никто бы не смог признать, но кто-нибудь в Амбваланге вполне мог запомнить блондина с примечательным копьём.

Поэтому голову ему обмотали на манер банданы бабушки-байкера платком, отобранным у Изельды; выдали старый ватник-поддоспешник Тукана и заставили надеть латаные-перелатаные, слишком большие да к тому же растянутые штаны, некогда ношенные Фалайзом. Получилось настолько впечатляюще, что даже жрица, хорошо умеющая держать себя в руках, ходила пунцовая, словно рак, а крестоносец и дикий маг так и вовсе едва не рухнули от хохота в колодец.

Сам Оулле остался демонстративно невозмутим, только заметил, что смысла в этой маскировке нет, так как теперь его точно запомнят.

– Запомнят-запомнят, – поддакнула Фиона осевшим голосом. – Но не как рахейтица.

– А как клоуна… – давясь смехом, закончил Тукан.

Времени на подготовку у них четверых по итогу оказалось более чем предостаточно. Из-за отсутствия опыта и внятного лидера, шедший к ним рейд несколько раз распадался, объединялся, менял свой состав, выбирал нового главного «мстителя» и в целом больше напоминал косплей басни про лебедя, рака и щуку, а не карательную экспедицию.

Тем не менее, хоть и не быстро, до Гадюкина рейд добрался. На самой окраине села, аккурат возле стены из растительности, они повстречали невинно насвистывающего Тукана, который, взяв длинную палку из орешника, делал вид, что куда-то неторопливо идёт. Прямо в доспехе, шлеме и с мечом за спиной.

– Отличный денёк для рыбалки, ха-ха! – задорно салютуя, поприветствовал игроков крестоносец.

Попутно он внимательно их осматривал, подмечая для себя наиболее опасные цели, а также тех, кто мог оказать сопротивление просто в силу уровня и снаряжения. Последних не оказалось вовсе – вооружена карательная экспедиция было весьма средненько даже для своих уровней, а вот насчёт опасности всё было не так просто.

В рейде присутствовало сразу несколько персонажей, которых с некоторой натяжкой можно было назвать алхимиками. Открытый огонь – последнее, что было нужно, особенно учитывая, сколько в окрестностях Гадюкино было высокой осенней травы.

Присутствовало и несколько заклинателей, однако они ещё не прошли квесты специализации, а потому определить, что они там такого из себя представляют, было сложно. Впрочем, создавать пламя умели даже самые низкоуровневые маги.

Но больше всего Тукану не понравилась тройка дворфов. Те были не магами или алхимиками, а простыми воинами. Однако крестоносец чувствовал в них «родственную душу» в том смысле, что это была сыгранная группа. Такие всегда представляли наибольшую опасность вне зависимости от снаряжения и уровня.

– Слышь, это ты тут хозяин? – обменявшись взглядами с остальными, выступил вперёд лидер группы.

Если бы слову «банальность» потребовалось воплощение в физическом мире, этот светловолосый эльф-лучник, которого звали Леголась2007, подошёл бы как нельзя лучше.

– Слышу, – подтвердил крестоносец. – В каком-то смысле да. Я вообще тот ещё хозяин. Так меня можешь звать и дальше. А кто спрашивает-то?

С ответом была проблема. Отвечать начала почти что вся группа сразу и одновременно:

– Наш тут погиб сегодня!

– Скажи ему, а? Ну скажи!!!

– Чё он тут вообще чё?!

– Пускай не мешает!

Однако суть требований рейд сформировал на удивление единодушно и даже кратко:

– Отдай снарягу, подсыпь деньжат и…

– Щас! А тунца не хотите или лосося? Ухи? – с усмешкой уточнил Тукан, перебивая гомон. – Сами сюда полезли, погибли – ваша проблема. Это частная территория.

– Слышь, ты не понял – отдавай всё, чё есть, или…

Какие там присутствуют альтернативы, никто так и не узнал. Уже на слове «отдавай» рейд ощетинился оружием. Кто-то особо нервный натянул лук и, не удержав трясущейся от волнения рукой тетиву, пустил стрелу. Выстрел, как и полагается в таких ситуациях, вышел на зависть метким. Стрела угодила аккурат в стык между шлемом и кирасой, к тому же ещё и вошла на всю глубину аккурат по оперение.

Модель повреждений «Хроник раздора» допускала некоторые вольности, но обычно подобные повреждения у игроков заканчивались быстрой смертью. Поэтому, когда на глазах у всего рейда и особенно незадачливого лучника Тукан, неаппетитно брызгая кровью, вытащил у себя стрелу, не демонстрируя при этом намерения немедленно помереть, те, мягко говоря, удивились.

– М-мужик, ты чего вообще? – раздался чей-то обескураженный вопрос.

– Плохой день для того, чтобы умереть, – лыбясь, заявил Тукан и неожиданно резво бросился наутёк, продолжая вещать на ходу: – знаешь, всякие там ретроградные Меркурии в зените Венеры, налетевшие на ось Ориона…

Подобный фокус сошёл ему с рук не только из-за брони, паладинско-крестоносной живучести или наглости. Ко всему прочему он принимал крайне редкий, небезопасный и вызывающий сильнейшее привыкание препарат, называвшийся Веществом, чьим основным свойством как раз и была повышенная устойчивость в ранам, ускоренная свертываемость крови и быстрая регенерация.

Тем не менее даже этот наркотик не был всесильным. Крестоносец выжил на последних крохах полоски здоровья, как раз позволивших ему отступить. Свою задачу – дезориентировать противника и дать остальным время сориентироваться кто есть кто – он выполнил с лихвой. Заниматься же классическим «танкованием» против живых людей, особенно превосходящих числом, всё равно не имело смысла.

Рейд, не особо заботясь о порядке или организованности, бросился в погоню с криками и перечисляя птичьих. Вперед мгновенно вырвались классы, не отягощённые бронёй, а также длинноногие эльфы. Все они почти сразу же пожалели о своей удали.

Фалайз, засевший в кустах неподалёку, только и ждал возможности, как они меж собой выражались, «жахнуть». Конечно, заклинания дикого мага выбирались случайным образом, но с одним уточнением: «в зависимости от затраченной маны». Это позволяло взять главную классовую способность под какой-никакой контроль.

Разумеется, в горячке боя такой фокус работал далеко не каждый раз, однако Фалайз и не находился в гуще сражения. Он сидел за кустом смородины и совершал пассы волшебной палочкой, символизировавшие накопление маны для заклинания. Вдруг дикий маг взмахнул рукой, и во врагов, сметая всё на пути, полетел целый рой маленьких сосулек. Имелся, конечно, риск за примерно то же количество маны призвать пару астральных миражей-приманок, но ему повезло.