«Letroz» Вадим Смольский – Занимательное ботоводство (страница 23)
К его огорчению, полный драматизма печальный возглас остался не услышан: Фиона пропала, причём вместе с ботами. Фалайзу вдруг вспомнилось, что примерно в тот момент, когда он читал, как провести электричество в землянке, где-то на фоне слышались голоса друзей, куда-то собравшихся идти.
Так или иначе, освежить мозги, отвлечься, немного переключиться давно уже было пора, поэтому дикий маг прошёлся по холму, созерцая округу. Это ему довольно быстро наскучило. При всей живописности местности, кроме как на качающиеся кроны деревьев смотреть тут было решительно не на что. В церкви оказалось делать тоже нечего: темно и страшно – лихо просто ужасающе храпело.
План походить по лесу, провести собственную версию разведки звучал вполне неплохо, но дикий маг заранее знал, чем заканчивались такие истории с его участием. Поэтому он спас себя сам: решил никуда не идти. Именно в этот момент Фалайзу на глаза попался Оулле, и идея, как провести пару ближайших минут, родилась сама собой.
– Эм, привет!
Сделал дикий маг это с таким расчётом, чтобы ни в коем случае не помешать процессу рубки деревьев. Получилось, как это часто случалось, только хуже – Фалайз случайно подкрался со спины. Оулле это оценил в характерной манере человека крайне нелюбящего подобные сюрпризы: резко обернулся и, не глядя, метнул топор, одновременно доставая припрятанный в голенище сапога кинжал.
– П-прости, – дрожа, как лист на ветру, извинился дикий маг.
Топор из-за откровенно ужасной конструкции пролетел в считанных сантиметрах от его головы. Будь орудие чуть более качественным, например, имей более явно выраженный центр тяжести – оно бы точно угодило в цель.
– Не делай так больше, – выискивая в кустах топор, буркнул Оулле.
– Это тебя так в Рахетии н-научили?
– Нет, – коротко ответил рахетиец и добавил, после того как вернулся к надрубленной сосне: – но там это пригождалось.
– Какая она, Рахетия? – Несмотря на то что собеседник не был настроен на разговор, Фалайз всё же остался на месте.
– Съезди посмотри, – мрачно предложил Оулле.
– Слышал, там идёт гражданская война.
– Больше впечатлений останется.
– Как тебя вообще угораздило? – не реагируя на пассивную агрессию, спросил Фалайз, давно хотевший это выяснить. – Почему ты отправился именно туда?
– Почему ты играешь диким магом? – ответил вопросом на вопрос Оулле. – Именно им?
Эту историю рассказывать Фалайзу приходилось почти каждую неделю, а то и чаще, так что ему ничего не пришлось придумывать на ходу. Очень удобно, что рассказ этот был чистейшей правдой.
– Так получилось, думал, что это что-то крутое, и выбрал. А дальше как-то…
– Знакомая история, – прервал его рахетиец.
– Но у меня скорее счастливый финал, – как бы оправдываясь за это, сказал Фалайз.
– Везёт, – очень мрачно буркнул Оулле, отворачиваясь и занося топор.
Поняв, что разговор не заладился и не видя признаков того, что это изменится, дикий маг потопал обратно к церкви, однако вдруг ему вслед полетел очень вымученный, с явным нажимом выдавленный из себя вопрос:
– Сколько тебе надо деревьев?
Что-то было такое в голосе Оулле, что заставило Фалайза ответить честно, а не буркнуть первую пришедшую на ум цифру:
– Понятия не имею. Есть идеи, как эту землянку вообще строить?
Хмыкая, рахетиец подошёл ближе и носком обуви начертил на земле квадрат, делясь идеями:
– Нужен котлован метр на метр. Лучше больше. Укрепим стены стволами.
– Пол выложим ветками и корой! – поддержал идею Фалайз.
– Это хорошая идея, – признал Оулле. – Поможет от влаги.
– Как-то это очень напоминает окоп, хех, – хихикнул дикий маг, однако, глянув на собеседника, быстро исправился: – ну, концептуально.
– Не напоминает. Ни концептуально, ни как-то иначе, – заявил с уверенностью рахетиец. – Идём, я видел лопаты под тварью в церкви…
– А, этого не потребуется, это я сам. – Загадочно и с некоторой долей коварства улыбнулся Фалайз.
***
Столица Рахетии – неприступная, ни разу не раскрывшая свои ворота перед захватчиками Никамедия – умирала. Город не только горел и стонал сонмом голосов. Его грабили, а по тесным улочкам текли реки крови, пускай и всего лишь игровой. Всё это происходило под один и тот же клич, то и дело эхом прокатывавшимся туда-сюда:
Ворвавшиеся в город солдаты, всё ещё носящие доспехи и знаки различия Рахетии, но уже не относящие себя к этому государству, поставили перед населением столицы простой и незавидный выбор, который до этого часто ставили перед городами других стран: умереть, покорно склонив голову перед захватчиками, либо попытаться оказать сопротивление и погибнуть в бессмысленном бою на радость атакующим.
Первыми «милость» победителей в гражданской войне вкусили те, кто открыл ворота города и обезоружил гарнизон, надеясь тем самым улучшить своё положение. С ними расправились с особой жестокостью, не забыв и про сам гарнизон.
В эти мгновения мир солдат бывшей Рахетии был прост и незамысловат. Друзьями и соратниками они называли тех, кто прошёл вместе с ними от горечи поражения в горах Заводного города сюда, далеко на юг, чтобы отомстить тем, кто на самом деле был их врагами. Политикам, продавшим свою лояльность за весьма скромные деньги. Офицерам, которые на поле боя никогда не появлялись, но вешали на себя одну медаль за другой. Торгашам, в чьих цепких лапах даже самый паршивый шлем становился по цене золота. И наконец, но не в последнюю очередь, Императору – игроку, который столько времени продавал Рахетию всем, у кого было золото, обрекая её на вечные поражения.
Штурмбаннфюрер Валераад и его отряд – всё, что осталось от воинской элиты Рахетии, так называемых штормтруперов, – остановились на отдых возле горящего магазина, ранее специализровавшегося на защитном снаряжении. Его владельца отловить не удалось, зато удалось «отвести душу» на ботах-слугах, которые теперь украшали собой, словно бабочки в чьём-то альбоме, пока ещё не тронутый огнём фасад здания.
– Никогда не видел таких щитов у нас в армии, – заметил один из штормтруперов, разглядывая добычу. – Такой и баллисту выдержит!
– Ты не выдержишь! Ха!
Раздалось согласное гудение и хохот. Сегодня многие солдаты Рахетии сделали массу открытий по поводу того, на что на самом деле уходили результаты их походов. В «Хрониках» давно ходила очень обидная присказка, что, дескать, у Рахетии нет денег, есть только долги. Сегодня этот миф был развенчан. Деньги у рахетийцев были и в больших количествах, но только не у всех.
Вдруг по улице пронёсся всадник – редкое зрелище в эти дни. Не сбавляя хода и лишь чудом уклоняясь от многочисленных завалов и пожаров, он орал во всю глотку:
– ЗАМОК ПАЛ! ЗАМОК НАШ!
Это заставило отряд подняться на ноги и начать озираться, однако отсюда цитадель столицы, считавшаяся неприступной, видна не была. Зато её было отлично видно с площади чуть дальше. Здесь располагалось место массовой казни различного рода предателей – то есть всех подряд. Ныне же оно мгновенно превратилось в площадку для наблюдения для десятков стягивающихся отовсюду игроков.
– Императорское знамя! Его нет! – кричал кто-то, вглядываясь вдаль, не в силах поверить в происходящее.
Другие пытались понять, как так вообще произошло:
– Неужели гарнизон сдался?
– Может, кто-то успел ворваться до того, как подняли тревогу?
– Это был штурм, говорю вам! Быстрый и решительный!
– Неужели бригада «Эдельвейс» бросила дворец? – не веря, что могло быть как-то иначе, пробормотал сам себе Валераад. – Куда они могли уйти?
Правду никто не знал, но, так или иначе, символ единоличной власти Императора пал, похоронив всякую надежду для тех немногочисленных лоялистов, кто вообще оказывал сопротивление. Вдруг по собравшимся прокатилось оживление, и крики, полные неподдельной радости, заполонили город:
– ГОРИТ! ЗАМОК ГОРИТ!!!
Медленно, но неумолимо столичную цитадель охватывало пламя. Его всполохи затронули сердца каждого, кто смотрел на эту картину, напомнив, зачем они все здесь собрались сегодня. По улицам вновь разнёсся клич, на который почти мгновенно ответили:
– Ну-ка ребята! Не стоим!