Леся Рысёнок – Ищу няню для папы, или Как согреть Стража Севера (страница 50)

И в этот миг воздух вокруг них дрогнул. Костер взметнулся искрами и погас. И появились они.

Он — высокий, широкоплечий, с гривой темных волос и глазами цвета штормового моря. Такой, каким его помнили только древние предания. Не старик из лесной берлоги, каким его в первый раз увидела Айна, — сейчас здесь стоял могучий мужчина в плаще из волчьей шкуры, от которого веяло не холодом — силой.

Она — прекрасная до озноба в платье, которое казалось сотканным из инея и лунного света. Белые волосы рассыпались по плечам, словно первый снег. Глаза — синие, глубокие, такие же как у Лин и каждого из братьев.

Семеро стражей разом опустились на колено.

— Поднимитесь, дети мои, — чуть улыбнулся Север и притянул к себе жену. — За дочь не беспокойся, Эйнар, она спит.

— А кем она проснется, отец? — спросил старший князь и покосился на Стужу. — Собой ли?

— Да, у меня была мысль завладеть девочкой, — вскинулась богиня и тут же опустила голову и повернулась к мужу. — Я думала захватить тело кого-то, кто обладает качествами, которые ты так ценил, Север. Стать другой. Подойти к тебе снова. Дать нам второй шанс.

Мужчина приобнял ее за плечи и усадил на принесенное стражами поваленное дерево.

— Я виноват перед тобой, Сту. Я был ослеплен своим горем и не слышал тебя. Мне бесконечно жаль, — в голосе мужчины звучали одновременно и сожаление и нежность.

— Кхм, — прокашлялся младший из князей, вмешиваясь в разговор богов. — Так с Лин точно все в порядке? Ты не тронула ее? — уточнил он, пока остальные разводили костер и укладывали ребенка возле него. — И почему тут ведьмы?

Богиня отвернулась, не собираясь ничего больше объяснять, и в беседу вступил Север:

— Вы должны понять, Сту была в отчаянье. Это она попросила ведьм привести сюда Лин.

Семь стражей, как один, подняли глаза на богиню, ожидая объяснений.

— Да, это я попросила, — неохотно призналась Богиня. — Они пришли ко мне, когда я задыхалась в своём одиночестве. Слабые. Жадные до силы. Предложили сделку: я даю им силу, а они служат мне, ищут способ освободить. Я согласилась. Думала, это мой шанс вернуться. Думала, они — просто инструмент.

Она замолчала, и в этом молчании было больше боли, чем в любых словах.

— А они оказались умнее. Силу, которой я делилась, они влили в артефакты и обернули против меня. Чем больше я пыталась вырваться, тем сильнее становились мои цепи, — голос Стужи звенел, как сосульки на ветру, но в этом звоне впервые слышалась не угроза — усталость.

— Ведьмы нашли подход ко многим, — продолжил Север. — Они научились использовать силу Стужи против нас всех. Я чувствовал их, но не мог найти, все это время я был слишком слаб. Прости меня, Эйнар. В гибели твоих жён есть и их вина. И в том, что в Вальхейм проникли браконьеры и разбойники, — он кивнул чуть дальше, где среди деревьев замерли фигуры похитителей, — и в том, что враги уверены, что им удастся отстранить тебя от власти.

— Ведьмы научились брать силу из щита, но им этого было мало. Они хотели получить всю силу богини, но не знали как это сделать. — Стужа горько усмехнулась. — Я сказала что, если они найдут нужную жертву, то освободят меня. Сообщила, что самая подходящая кандидатура — девочка княжеских кровей. И проговорилась, что в этот момент я буду слаба и беззащитна. Они поверили. Наивные. Никакие браслеты не сдержали бы меня, как только я открыла бы глаза в теле Лин. Даже если бы они успели принести её в жертву.

— Ты хотела убить мою дочь! — Эйнар шагнул вперёд, сжимая кулаки. Оправдания древней богини ничуть не задели его. Рядом с ним встали и остальные Стражи.

— Тихо, дети, — голос Севера прозвучал негромко, но в нём была сила, способная остановить лавину. — Она уже не сделает этого. Правда, Сту?

Стужа долго молчала, глядя на девочку. Потом перевела взгляд на стражей.

— Не сделаю. Потому что я приняла другую жертву.

Стужа повела рукой, и в воздухе возникло марево — нечеткое, зыбкое, как сон. Сквозь него проступила картина: лесная чаща, сдавленная тьмой и снегом. Ни звезд, ни просвета — только черные стволы и белое безмолвие.

И среди этого — она.

Айна.

Темный силуэт, вмерзший в ночь. Разглядеть почти невозможно — только смутные очертания, угадываемые скорее сердцем, чем глазами. Она замерла там, где застал её холод. Среди сугробов, среди вековых елей, на полпути к цели, до которой так и не смогла добраться.

Одна рука протянута вперед. Туда, где за стеной деревьев осталась поляна. Туда, где Линнея.

— Девушка в лесу. Она позвала меня. Предложила себя вместо Линнеи. Добровольно. Не торгуясь. Просто чтобы девочка жила.

Тишина стала плотной, стражи сжав губы молча созерцали видение.

Не выдержал Финн, он шагнул к видению, протянул руку — пальцы встретили только холодный воздух.

— Она... — голос его сорвался. — Она мертва?

— Нет, — ответила Стужа. — Ледяные статуи — не смерть. Это ожидание.

— Чего?

— Тепла. Пока чье-то сердце не отогреет их.

Эйнар молчал, прижимая к себе спящую Линнею. В его глазах — там, где всегда был только лед — сейчас плескалось что-то, чему он сам не мог найти имени.

— Где она? — спросил он глухо. — Покажи точно.

Стужа встретила его взгляд — и впервые за весь разговор в её ледяных глазах не было ни вызова, ни боли. Только усталость и... что-то похожее на уважение.

— Я проведу.

И в этот миг тишину разрезал слабый детский голос:

— Айна? — Линнея открыла глаза, синие-синие, такие же, как у богини, стоящей напротив. — Что с Айной? Где она?

Эйнар прижал дочь крепче, не зная, что ответить.

Стужа смотрела на девочку долго, очень долго. А потом сказала тихо — так, что услышали только они двое:

— Она там, дитя. В лесу. Ждет тебя.

Почему с нами случается что-то, чего мы заведомо не хотим? Я совершенно не хотела ехать в далекий заснеженный Ленск с его долгой зимой, а в итоге оказалась там, где лета, кажется, вообще не бывает. Мало того, я еще и вмерзла в лед, как одинокое судно, потерявшееся по дороге к Северному полюсу.

Это все понятно. Непонятно другое — почему я все еще рассуждаю об этом? Почему не испытываю боли от того, что застывшая кровь разрывает каждую клетку моего тела? И почему мне холодно? Разве мертвые могут мерзнуть?

— Айна, проснись. Проснись, пожалуйста, — всхлипывал рядом детский голос. — Ты так нужна нам!

Линнея. Зовет меня. Совсем рядом. Надо идти!

Веки открывались с таким трудом, будто лед сковал их навечно.

— Л-лин, — не сказала, выдохнула.

— Все хорошо, Айна, все хорошо. Мы согреем тебя. Тебе теплее?

Девочка положила свои ладошки мне на щеки и уставилась в глаза. С ее ладоней шло тепло, она опять старательно пыталась согреть меня. Но разве это поможет? У меня как минимум должно быть обморожение! Да я вообще как снегурка растаять должна если то, что я видела, со мной и правда случилось.

Или это был сон? Неужели я просто заснула от холода в лесу?

И Лин спасла меня, храбрая девочка. Попыталась улыбнуться ей и поблагодарить. А еще спросить, что со мной и где мы, но не сумела. Но девочка поняла вопрос в моих глазах.

— Мы в берлоге Севера. Он сказал, что тебя нужно согреть. Мы греем.

Севера? Мы? Подумала и только тогда поняла: сбоку меня правда кто-то греет. Скосила глаза. Медведь!

И снова Лин угадала все по взгляду:

— Не бойся! Он тебя не тронет. Просто медведь большой, и от него тепла много.

Ну да, ездят же они тут на рысях и оленях, так почему бы и медведя в качестве грелки не использовать? Хотя рысь, наверное, приятнее была бы — мягче и пушистее. Да и кошка все-таки, а я всегда любила котиков. От медведя пахло можжевельником и снегом, он лежал с закрытыми глазами и дышал глубоко и ровно, и от каждого вздоха по моему замерзшему телу разливалась тяжелая, живая волна тепла.

Но я-то ладно, что с Лин? Перевела взгляд на девочку, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

— Со мной все хорошо. Только я не послушала тебя и немножко заморозила ведьм. Но я больше так не буду, честно-честно! — заверил меня ребенок, хлопая своими синими глазами.

Сделала вид, что поверила. Прикрыла глаза и улыбнулась.

А потом начали возвращаться и все остальные ощущения — вообще ни разу не приятные. Сначала закололо кончики пальцев, потом кожу начало жечь, словно тысячи игл вонзались в оттаивающее тело. А следом пришла дрожь — мелкая, противная, от которой сводило мышцы и стучали зубы.

— Нянюшка уже здесь, и скоро будет готов отвар. Потерпи, — Лин опять поняла все по моему лицу. — Все будет хорошо, я обещаю.

Она не обманула. Пришла Даная, помогла мне приподняться и напоила своим чудо-отваром. После чего укрыла и велела отдыхать. Лежать под боком большого спящего мишки оказалось неожиданно тепло и приятно, и после того, как Линнея и Даная заверили меня, что это совершенно безопасно, спустя некоторое время мы с Лин сладко сопели в у него под боком уже вдвоем.

А потом появился Финн Сормус и заявил, что нам пора возвращаться в замок князя Вормуса.