Леся Глинская – Развод. Я буду жить (страница 3)
Это не правда!
Этого просто не может быть…
– Илья, скажи мне, что это какая-то шутка… – выдавливаю из себя.
– Да какая шутка, Лен! – всплескивает он руками. – Мы с Ирой уже год вместе! Все наши друзья ее знают. Кристина, – он указывает рукой на дочь, которая сейчас держит за запястье эту шалаву.
Я ей в волосы вцепилась. Я, порядочная и вся насквозь правильная и проверенная временем боевая подруга, выдрала клок этой сучке прыщавой! И горжусь этим.
А муж вот злится… Очень он расстроен тем, как его Ирочка некрасиво орала тут…
Но всхлипывает она артистично. Этого у нее не отнять.
И главное же… Ее не вывели! Ее отсюда не убрали!
Просят успокоиться и уйти меня! Жену!
Мой муж сейчас уверяет меня, что это стыд и позор.
А трахать малолетку и приводить ее в круг друзей – это не позор! Это порядочно?
– Знаешь, даже хорошо, что ты теперь в курсе, – обиженно поджимает губы и вскидывает нос он, – мне теперь не надо будет ничего выдумывать, – бросает на меня снисходительный взгляд. – Ты не подумай, я человек чести, я не собираюсь тебя бросать на старости лет, – выдает он мне слегка надменно. – Разводиться не буду… Пока… – особенно добивает это “пока”. – В квартире можешь жить, сумму с зарплаты тоже буду выделять, – он взмахивает кистью руки, – в общем, для тебя ничего не изменится!
– Что? – произношу не своим голосом я. – Что ты сказал?
– Я говорю, можешь жить, как жила! – повторяет он мне, повысив голос, словно говорит со старухой-маразматичкой. – Ты, в общем-то, так и жила! Только теперь ты в курсе! А! – вскидывает палец вверх любимым жестом. – Пожалуй, на дачу не езди! Я там Иришку поселю!
– Ах ты!
Это на инстинктах.
Я выплескиваю ту воду, что не могу проглотить, ему в лицо, тут же замахиваюсь уже пустым стаканом.
– Мама! – бросается на меня Кристина. – Мама, ты с ума сошла!
– Да держите ж кто-нибудь ее! – орет мой благоверный. – Валя! Это ты ей позвонила? Вот сама и расхлебывай, – он, брезгливо скривившись, уходит к своей прошмандовке, а я висну на руках у дочери.
Презрение…
Я вызываю у него лишь презрение…
– Мама, ты в своем уме? – встряхивает меня Кристина. – Зачем ты вообще приехала? Все знают, что ты не любишь сейшны. Папа поэтому и привозит спокойно сюда Ирину, потому что тебя тут никогда нет!
Привозит.
Спокойно.
Значит, не первый раз…
– А ты… Ты… – начинаю и не могу вымолвить ни слова.
Ловлю взгляд дочери, но в нем лишь осуждение и упрек.
– Мам, ну ты ж взрослая женщина. Между вами уже давно ничего нет, и...
– Да что значит “ничего нет”?! – ору я на весь зал. – Мы только позавчера…
И тут я вижу Илью, устало закатившего глаза, и понимаю… Ничего… Это вот все, что для меня называется “заниматься любовью”, для него “ничего”. Потому что любви нет. И, похоже, давно.
Замираю словно оглушенная, но Кристина ничего не видит и не понимает.
– Мам, ну что ты как маленькая, что ты в самом деле! Тебе лет-то сколько? Папа, в конце концов, порядочно поступает! Тебя же никто из квартиры не гонит?
– Что? – перевожу я на дочь изумленный взгляд. – Что ты сказала? Порядочно?
– Конечно, порядочно! – уверенно кивает она. – Ну тебе в жизни что еще надо?! Звание жены декана! Дом, где ты можешь свои борщи варить. На официальные мероприятия он тебя брать будет… – нудно, с очень легко узнаваемыми интонациями перечисляет дочь. – Да, мам! Твое время прошло, но он тебя не выбрасывает! Это порядочно!
Я слушаю ее и не верю, что говорю с собственной дочерью… Это когда она успела… Как? С кем?
– А ты давно… – сама не знаю, что хочу спросить, но вдруг понимаю. – А ты с этой дружишь давно? – киваю в сторону шалавы малолетней.
– Ой, мам! – поджимает губы Кристина, но я вижу, как забегали ее глаза.
Я попала в точку.
Это философия любовницы ее отца, заботливо и постепенно вложенная в голову моей дочери… Вероятно, все с помощью того же отца.
Чем они ее купили, пока я борщи варила?
Что я упустила?
То, что я считала материнской мудростью, на деле оказалось…
И тут мои мысли прерывает пищание телефона.
Эсэмэска…
Опускаю взгляд. Готовы анализы.
Не выдерживаю.
От всего того дерьма, в котором сейчас нахожусь, я трижды успела поменять желаемую реальность.
Трижды говорила себе: “Вот бы анализы положительные. Посмотрела бы я тогда на торжество этих тварей! Подохну и их “долго и счастливо” им совершенно точно испорчу!”
“Нет. Не дождутся! Пусть отрицательные… Я столько еще всего сделать хотела! Я в Крым, и в Мадрид, и в Лондон хочу!”
“Нет… Я этого всего просто не выдержу. Лучше положительные. Тогда не долго…”
И вот они пришли…
Руки трясутся, губы дрожат.
Открываю.
“Отрицательно”!
О боже! Отрицательно! Какое счастье! Какое феерическое счастье! Это просто родинка! Дурацкая крупная родинка!
Видимо, на моем лице отражается слишком много эмоций, потому что дочь очень настороженно спрашивает:
– Мам? – крепко хватает меня за запястье. – Что ты собираешься делать?
– Я? – поджимаю губы, стряхиваю ее руку со своей, делаю уверенный шаг к дверям. – Я буду жить!
.
Глава 3
– Лена! Лена, подожди!
Валька…
Она догоняет меня, чуть не падая на своих каблуках, ловит меня за запястье, запыхавшись…
– Лена!