Леся Флоги – Плейлист Сары (страница 7)
Разум заполнили страшные картинки из юности. Темный силуэт в проеме двери, освещенный со спины контурным светом, исходящим от коридорной лампы, возобновился четкой картиной в подсознании сломленной девушки. Сара непроизвольно упала на холодную плитку, потому что колени уже не удерживали тяжелое тело. Она подползла к ванной, одной рукой включила сильный напор ледяной воды, другую руку не убирая от пульсирующего виска. Тревога усиливалась. Противный ком подвалил к горлу и перекрыл дыхание. Хотелось проблеваться, чтобы выплюнуть всю боль из себя. Сара поднялась на ватных ногах, чтобы умыться холодной водой и постараться прийти в себя. Ладонь скользнула по мокрому акриловому покрытию, от чего девушка чуть вновь не упала. Руки не прекращали дрожать, а это тревожащее ее послевкусие хватки все еще оставалось на тонкой, поврежденной коже. Сара зажмурилась и в панике принялась отмывать касание от своего запястья непрерывно льющейся из крана водой. Но ничего не получалось, и она, вся мокрая, дрожащая от холода, ослаблено завалилась в ванну прямо в одежде. Голова не унималась, а жуткие картины прошлого становились все четче. Сара не желала ни минуты более оставаться в этом теле, в таком состоянии. На этот раз окончательно. Она схватила лежащее рядом полотенце, чтобы заткнуть себе им нос, дабы не ощущать посторонних запахов, затем дрожащей рукой принялась слепо водить по полке в поиске того, что позволило бы ей навсегда избавиться от мучений. В доме семьи Браун стояло негласное правило – убирать как можно дальше с глаз острые предметы. Марго убирала даже свою пилочку для ногтей, так как это было в ее интересах. Но этим утром, не предвещающим беды, Марго оступилась, и рука Сары нащупала искомое.
Одна слеза скатилась по бледной щеке, тут же растворяясь в ткани полотенца. Шум воды не подавлял тот ужас, что происходил в больной голове. Первый, уверенный рывок кистью над тонким запястьем. Вена начала пульсировать, прозрачную воду разбавили мутные пятна. Сара уже не боялась боли, потому что эти нестерпимые чувства делали ее счастливой. Именно после этих ощущений она закрывала свои глаза, провожая расплывчатые картинки вокруг, а просыпалась в здоровом теле, без мигрени и лишних глаз людей вокруг. Для Сары не существовало лекарства от боли, сама боль и являлись этим лекарством.
Устрашающий силуэт начал испаряться, превращаясь в легкий туман, что заволок изумрудные, наполненные ужасом глаза. Но когда осознание содеянного стало нагло пробираться в разум, а до того захватившую душу тревогу сменил страх, было уже поздно. Воспоминания о сильной хватке постепенно утекали вместе с розовой водой в слив на дне ванны. И Сара, так и не успев убрать от носа полотенца, расслабленно скатилась по стенке, сама растворяясь в розовой воде.
Луи бежал со всех ног по темным, уже тихим улицам Байткастера, а топот кроссовок по сухому асфальту отлетал эхом от стоявших рядом кирпичных домов. Отбросив мяч в сторону, парень был вынужден побежать за своей новой знакомой, имя которой он так и не узнал, чтобы извиниться и оправдаться. И, в конце концов, отдать назад плеер. Неужели, так суждено, что ни одна их встреча не обойдется без происшествий? Луи уже думал, что потерял ускорившийся силуэт из виду, но тут его владелица шустро поднялась по скрипучим ступеням и скрылась за белоснежной дверью одного из небольших домиков. Луи прибавил шагу и, последовав ее примеру, поднялся по ступеням. Громкий стук в дверь прозвучал в унисон с биением юношеского сердца в груди, что намеревалось выпрыгнуть и завалиться на скрипучий порог семьи Браун. Луи переживал, что выглядит очень навязчивым, но что-то внутри него придавало ему смелости в его решении.
Практически незамедлительно, дверь открылась. Перед замявшимся Луи на пороге предстала худощавая высокая женщина с темными, вьющимися волосами чуть ниже середины плеча. Ее глаза – копия глаз сбежавшей с поля девушки.
– Добрый вечер, чем я могу помочь? – дружелюбно поинтересовалась она, вытирая руки о мягкий, ворсистый халат цвета первого весеннего грома.
От того, чтобы последовать наверх за дочерью ее прервал стук во входную дверь.
– Здравствуйте, я к… вашей дочери? Дело в том, что я ее случайно напугал… разозлил… в общем, она убежала, разрешите мне извиниться перед ней? Просто поговорить, – умолял Луи, выставив в свою защиту ладони перед грудью. – Мне надо ей кое-что вернуть. Пожалуйста.
Миссис Браун нахмурила аккуратные, тонкие брови от речи стоявшего перед ней молодого парня. Ее очень удивило, что Марго даже не поздоровалась, когда вернулась от терапевта. Да и то, что она от кого-то убегала в ужасе, вовсе ей было не свойственно. Как правило, девушка сама кого угодно могла довести до ужаса.
Буквально через мгновение женщину осенило, что это могла быть вовсе не Марго. Поэтому, ничего не объяснив Луи, она резко развернулась на пятках и бегом направилась по лестнице наверх. С каждой новой ступенью грудь все больше наполнялась страхом. Луи недоумевающе проводил ее взглядом, совершенно не понимая, что происходит с этой семьей. Но, несмотря на то, что внутрь его никто не приглашал, решил двигаться за женщиной. Элизабет сразу же, как ступила на паркет на втором этаже, услышала шум льющейся воды из ванной.
– Марго? Ты в порядке? – крикнула она, когда подорвалась к двери чуть ли не вплотную. В ответ только шумный напор воды из крана. – Марго? – уже насторожившись, позвала вновь женщина. Но снова ответа не последовало. Поэтому, немного заикаясь, она решила позвать дочь иначе: – Сара?
Снова ничего. Тишина. Паника окутала ее с ног до головы, ужас затрепетал в сердце от представления того, что могло сейчас происходить за этой дверью. Женщина дернула за ручку, но дверь не поддалась. Щеколда. Сара закрылась изнутри на щеколду. Она так еще никогда не делала и, как объясняла миссис Спаркс по ночам, когда Сару завозили на носилках через экстренный вход в больницу:
– Это ее крик о помощи. Сара хотела, чтобы ее нашли.
Но не сейчас. В этот раз она хотела уйти незаметно для всех. За спиной Элизабет показался запыхавшийся Луи. Его глаза бегали от стоявшей в ужасе миссис Браун, не в силах нормально излагать речь, до белоснежной закрытой двери.
– Господь! – закричала женщина. А потом обратилась к напуганному ее состоянием парню: – Сделай же что-нибудь! Она себя убьет!
После этой реплики Луи словно врос в деревянный паркет с корнями не в силах пошевелиться. Женщина уже начинала плакать, не переставая выкрикивать имя дочери и стучать кулаками. Луи ничего не оставалось, как попробовать выбить дверь. Громкий удар ногой шумно разошелся по всему коридору. Дверь только немного пошевелилась под силой Луи. Но парень не сдавался, он пробовал снова и снова, пока со всей силы не выбил ее чуть ли не вместе с косяком. В этот же миг двум напуганным людям открылась наводящая ужас картина: выкинутые за пределы ванны ослабленные руки, с которых на до того чистый кафель падали мелкие алые капли, и кудрявая, мокрая макушка лишь торчали из-за белой стенки. Сильный напор шумно льющейся ледяной воды отскакивал от до последней нитки намоченных джинс Сары. Миссис Браун на согнутых коленях выпустила из горла истошный крик ужаса и кинулась к своей дочери. Луи просто застыл в проеме двери, не веря, что перед ним сейчас лежит та самая улыбающаяся девушка, что только и успевала выпускать шутку за шуткой в его сторону. Парень с трудом достал телефон, чтобы набрать экстренную помощь. В его блестящих глазах еще читалась надежда на спасение, но первый пункт из личного дневника Сары снова приобрел свой смысл.
6 – Emily Wells – Becomes The Color
Марго ненавидела запах лекарств, что вновь витал по палате и забивался ей глубоко в нос. Напоминания о не самых приятных моментах ее жизни. Ведь больница – это не только место для оказания первой помощи, это место, где Марго каждый раз приходила в сознание, в ослабленном и оскверненном ею же теле, причины чего она была не в силах вспомнить.
Руки Марго, слабые, лишенные последних сил, снова были перемотаны плотными бинтами. Девушка чувствовала себя вновь использованной. Марго боялась представить, что в один день, когда Сара вновь овладеет телом и разумом, заберет их обеих с Марго на тот свет.
Пациент с расстройством множественной личности не обязан проходить лечение в психиатрическом отделении до тех пор, пока не вредит себе и окружающим. Сара явно не подходила под этот критерий, но Элизабет всячески, финансово и молебно, поддерживала мнение врачей в клинике, что Марго не нуждается в диспансеризации. Поэтому после каждого подобного инцидента ее выписывали, снова и снова, но под рекомендацией строгого контроля.
Рядом с койкой в обшитом бежевым велюром кресле беспокойно сидела Элизабет. Она выглядела сонно и заплакано, что неудивительно после такой ночи.
– Доброе утро, Марго, – тихо пролепетала она и мягко, но устало улыбнулась.
Нежная рука Элизабет накрыла правую ладонь дочери и робко ее погладила. Марго поздоровалась. Первое слово после стольких часов молчания далось ей нелегко.