Леся Белая – Ведьмин шов. Наследие (страница 2)
Королева просила открыть глаза самое дорогое создание во всей вселенной, но принцесса её не слышала. Едва различимое дыхание Анны не заполняло комнату, её звонкий смех, который так часто одёргивали упрёками и нравоучениями, уже пол дня не разносился по коридорам и залам. В замке царила тишина. Вся прислуга собралась в кухне, пытаясь разгадать причину ночного происшествия.
– Что за сборы? Обсуждаем новое меню которое приснилось королеве? – насвистывая какую-то песенку, в кухне появился садовник, но тут же осёкся, заметив мрачные лица кухарок, – Вы чего такие? Кто-то умер?
– Принцесса Анна…
– Умирает, – сдавленным голосом ответили ему.
– Сегодня ночью упала с западного моста.
Джон, прихрамывая, выбежал на улицу, обогнул половину замка и, остановившись под окном, закричал, насколько хватило сил:
– Принцесса Анна! Ваше высочество!
Из окна выглянула королева – такая бесцветная, почти прозрачная.
– Ступайте, Джон. Ступайте, – чуть слышно, даже тише шороха занавеса, ответила она.
– Принцесса Анна! – ещё громче закричал старик, – Ваши розы уже благоухают! Они не проживут этот вечер без Ваших песен!
– Прекратите эти Ваши глупости. Вы разбудите короля.
– Мои розы, – ещё тише, чем голос королевы, выдохнула принцесса, – они погибнут…
– Анна, – будто ощутив прилив сил, бросилась к постели дочери Элеонора.
– Ваше величество, – снова выдохнула принцесса, но, попытавшись пошевелиться, от сильной боли, снова провалилась вглубь тёмно-синих облаков.
Королева выбежала из комнаты, сильным ударом двери разбудив короля. Найдя лекаря, она поволокла его в покои Анны.
– Она заговорила! Она пришла в себя!
– Возможно, Вам тоже следует выпить тёплый чай и хорошенько отдохнуть, Ваше величество. Простите, – осмотрев принцессу, королевский лекарь не нашёл никаких изменений в её состоянии.
– Но она говорила со мной!
– Простите, – повторив осмотр, уверил он, – этого не могло быть. Я настоятельно рекомендую Вам отдых.
– Вот вы где? Мне снился весьма дурной сон, будто Анна, – король увидел лежащую без чувств принцессу и понял, что это был не сон, – ей хоть немного лучше?
– Да! Она приходила в сознание!
– Ваше величество, позвольте заверить, королеве необходим покой, поскольку ей мерещилось, что её высочество приходили в себя, – как можно увереннее ответил лекарь.
От этой уверенности королеве стало больно и, пряча лицо, она спешно покинула комнату.
– Королева Элеонора не спала всю ночь и этот день. Я бы рекомендовал…
– Я понял Вас, Мэйфир. Распорядитесь о чае для королевы.
Кивнув, лекарь удалился из комнаты. Король – всегда сильный и непоколебимый, знающий решение в любом вопросе, теперь тяжело опустился на колени у постели дочери. Тишина, совсем недавно мучившая королеву, теперь сдавливала горло короля…
– Мне, порой, очень больно
И, порой, даже трудно
Осознать, что всё было не глупой игрой,
Чьей-то шуткой, насмешкой,
Или сказкой занудной.
Ведь всё было не с кем-то,
Всё было со мной, – разливалась по лесу печальная песня Три.
Солнце приближалось к горизонту, начинало темнеть. Трели соловья сменили одинокие крики ночной птицы. Посреди поляны одиноко стояло светящееся дерево. Ещё в обеденное время ветер, озорничая в лесу, сдёрнул с прохладных ветвей накидку принцессы, которая теперь тоскливо лежала на траве.
Когда совсем стемнело и поляну освещали только ветви дерева, Три посетило волнение. Принцесса никогда раньше не опаздывала! К тому же, она так хотела узнать, чем закончилась история пшеничной девочки. Последние надежды Три исчезли, когда луна доплыла до середины небосвода и остановилась прямо над деревом. Его листья стали прозрачными и больше напоминали стёклышки, ветви тускнели.
– Она не пришла, – смотря на звёзды, прошептало дерево, – она никогда больше не придёт…
Облокотившись на стену, садовник крутил в руках лопату, которую, вот уже несколько лет, каждый вечер брала с собой Анна. Зачем она ходила в сторону леса? Какие розы выращивала принцесса и где? И что означало слово «Три», выцарапанное на древке – три розы, три вида, три года, или это три особых слова? Вопросы, постепенно, увели старика на семь лет назад, когда ещё достаточно молодым, уверенным в себе юношей, страстно желающим получить расположение маленькой принцессы и её родителей.
Во дворец Джон попал сразу после смерти матери, которая приходилась родной сестрой королеве Элеоноре. Никому нельзя было знать о существовании внебрачного ребёнка знатной особы и обычного лесоруба. К слову, об отце Джона известно лишь то, что он был самым сильным в королевстве мужчиной и вырубал в день до двух тысяч деревьев.
Когда королева Элеонора узнала о ребёнке сестры, то ничего не могла сделать, кроме как, забрать его во дворец. Мальчик не знал о своём происхождении и был счастлив оказаться в самом сказочном, по его мнению, месте. Как только он спрыгнул с повозки, которую прислали за ним в приют, сердце его счастливо забилось. Он глубоко вдохнул свежий воздух и сразу почувствовал ароматы цветов и горячего хлеба.
Маленький Джон унаследовал от матери любовь к цветам, чему весьма обрадовалась Элеонора, и сразу определила его в помощники садовнику Отто, который, к тому времени, был уже болен и, к несчастью всего королевства, вскоре скончался. Однако, он успел многому обучить своего преемника, и Джон был назначен королевским садовником, будучи совсем юным. А потом он стал хорошим другом принцессы Анны, и именно он стал её учителем садоводства, конечно, в тайне от короля и королевы.
Прошли годы.
Однажды, в королевском саду появилась красивая женщина. Она разглядывала розы, цвет лепестков которых напоминал алмазы и едва ли не отражал смотрящие на них глаза.
– Кто Вы? Как Вы сюда попали? – Джон недоверчиво смотрел на фигуру в длинном чёрном плаще.
– Я бы хотела купить эти розы.
– Уходите, пока я не позвал стражу.
– Вы, верно, не расслышали, – женщина повернулась, и Джон онемел от её красоты, – я отдам достойную плату за эти розы.
Придя в себя, садовник ответил решительно и холодно:
– Розы не продаются. Здесь, если Вы не заметили, дворец, а не базарная площадь.
– Я знаю, куда пришла. Такие цветы не продаются на базарных площадях.
– Они не продаются нигде!
– Самодовольный глупец! Назови любую цену, и я удвою или утрою её! Ты сможешь жить, как богачи и тебе не нужно будет работать на тех, кто с тобой одной крови.
– Что за глупости Вы говорите?
– Мне нужны розы, а тебе – правда. Идеальная сделка, – женщина протянула белоснежную руку с тончайшими пальцами.
– Это розы принцессы Анны!
– Отказываешься? – одёрнув руку под накидку, незнакомка презрительно посмотрела на юношу, – тогда ты вечно будешь скрягой-стариком на побегушках у избалованной принцессы!
– Джон, мне не хватает белой краски, – из-за угла выбежал бродячий художник – мальчишка в рваных штанах и с растрёпанными волосами, – что с тобой? – он подбежал к скрутившемуся на траве садовнику, который, прямо на глазах, стремительно старел.
– Беги отсюда, – прохрипел старик.
Но мальчишка не успел даже встать с колен, колдунья усыпила его.
– Раз уж это розы принцессы, пусть докажет, что они ей дороже, чем мне. Пусть сама за ними ухаживает! Если найдёт, конечно, – женщина громко рассмеялась, а розы и художник исчезли, – Ну, а если не найдёт к закату третьего дня, то и ты, и мальчишка, и розы исчезнете. Всё очень просто, неправда ли! Если есть что-то, способное спасти тебя, старик, то это только Три, – и она исчезла.
– Этим колдунам и колдуньям лишь бы только проклятьями разбрасываться, – Джон изрядно выругался и вдруг почувствовал резкую боль в спине и ногах, – чего это вдруг?
Джон опёрся на лопату и поднялся с лавки. Снова провёл пальцами по нацарапанным буквам и направился к окнам спальни принцессы. Ни одного звука. Мёртвая тишина.
Весь следующий день ничем не отличался от предыдущего. Только тучи стали сгущаться над дворцом и аромат свежего хлеба не заполнял всё в округе. Садовник был у себя в хижине, когда увидел королеву, сидящую на качелях.
– Добрый день, Ваше Величество, – поклонился Джон, остановившись у дерева.