Лесса Каури – Золушки при делах (СИ) (страница 18)

Архимагистр Драгодруг морщился, но пока терпел.

Королевский страж спокойствия, поигрывая мечом, явно желал бы метнуть его в того, кто крикнет громче.

Лишь Хранитель Молота казался спокойным и с интересом выслушивал аргументы сторон, с какого-то момента высказываемые исключительно в нецензурной форме.

– Мне за вас стыдно, гномы! – перекрывая шум и гам, произнес чей-то голос, спокойный и звучный.

И столько в нем было – и верно! – стыда и боли, что почтенные старшины отпустили грудки оппонентов и замолчали, растерянно глядя друг на друга.

– Трон пуст, – глухо продолжил Виньогрет, глядя поверх голов на костяное возвышение, – наш народ осиротел, а вы ведете себя как петухи на ярмарке!

По тронной зале чернилами разлилась мертвая тишина. За собственными амбициями гномы забыли своего короля! Был бы жив Крамполтот – не погладил бы их по головке за такое поведение, и был бы прав!

– Почтенный Хранитель, – вдруг подал голос Драгодруг, – пока благословенная тишь царит здесь, может быть, ты озвучишь имя своего кандидата? Ты единственный, кто этого еще не сделал!

Тоннертротт переглянулся с Трумпелем. Поднялся на ступеньку выше, молодецки – несмотря на возраст – махнул молотом.

– Я не назову вам его имя, – крикнул он так громко, что голос был хорошо слышен в самых отдаленных уголках залы, – но он только что устыдил нас всех!

Густой голос Клозильды Мипидо заполнял внутренние помещения башни. Матрона была счастлива, а коли так, счастьем следовало поделиться с каждой живой душой, включая дворцовых пауков по углам и мышей под полом!

– Ну, Матушка Бруни, аккурат через две седмицы стану я замужнею дамою! – говорила она, светясь восходящим солнцем. – Перееду, конечно, к мужу своему, ибо что это за дела – хоть и дома наших гильдий рядом стоят, но мы-то порознь не можем с Вистунчиком?

– Не можете, – с улыбкой кивала принцесса, соглашаясь.

– Хотела я платье как у Ванильки, этакое оранжевое, однако жених оказался против! Я, говорит, вижу тебя в наряде цвета луны середины лета, что отражается в озере, полном кувшинок! Вот прямо так и сказал, представляешь?

– А портниха с ним согласна? – рассмеялась Бруни.

– Дама Мерло сказала, что подберет подходящий оттенок, а дама Мерло знает, что говорит! – важно покивала Клози. – Ну а ты, Твое Высочество, в каком платье будешь?

– Если ты будешь луной, давай я буду озером, полным кувшинок, – хмыкнула принцесса, – должна я оттенять твою небесную красоту?

– Ой, ты скажешь тоже! – зарделась Клози и вдруг понизила голос до шепота: – Он ее закончил!

– Кого? – не поняла Бруни.

– Картину о похищении пресвятых тапочек!

– А что же он молчит? – всплеснула руками принцесса.

– Мастер шедеврой недоволен! Говорит, отобразил лишь малую толику божественности, а брошенных женщин и вокруг полно! Замотал холст в полотнища, запер на чердаке и мне пригрозил, чтобы никому!

– А ты ее видела? Картину? – уточнила Бруни.

– Конечно, – возмутилась матрона, – разве ж я не знаю, в какой момент с шеи любимого снять ключ от чердака? Картина… непростая! Смотришь на нее, и вроде сначала смешно делается от Марховых, тьфу ты, Аркаешевых полупопий и прочих статей, но чем дольше разглядываешь конпозицию, тем больнее вот тут… – Клози прижала пухлую руку к груди. – И так, знаешь, горько делается за нас, за баб, что мужиками брошены! Истинно велик мой Вистунчик, что смог передать наше отчаяние и одиночество! А насчет толики божественности вот что тебе скажу: ежели смотреть еще дольше, в душе будто холодок появляется и страшно делается, ибо есть в шедевре нечто такое, чего умом не понять!

– Уговори мастера показать мне картину! – с горящими глазами попросила Бруни. – Очень хочется увидеть! И, может быть, мне удастся убедить его в том, что он ошибается!

– Ох, надеюсь на это, Твое Высочество! – Клози, сидящая на диване рядом с Бруни, пригорюнилась, подперла щеку ладонью. – Страшновато мне что-то в мои годы замуж выходить! Привыкла быть сама себе хозяйкою, а тут вдруг ужины ему захотелось готовить каждый вечер, представляешь? Я – и ужин при свечах! Бывало, колбасы и хлебушка себе нарежу, морсу налью и сижу, счета Гильдии сверяю при лампадке… А нынче ловлю себя на желании видеть стол, и яства на нем, и цветы живые, и Вистунчика моего во главе! И сидеть рядом, ему в рот смотреть, как он кушает и об искуйстве глаголет! И ничего больше мне не надобно!

– Клози, все так и будет! – принцесса погладила ее по плечу. – Неважны ссоры и примирения, дела и заботы, тревоги и хлопоты, главное – засыпать вместе, обнявшись! Если это будет, остальное приложится!

– Эх! – покачала головой Клозильда, – это у гончаров али каменщиков, вон, все просто, а мне с моими девками, знаешь, сколько возиться приходится? Иногда и за полночь расходимся. Вот, казалось бы, что сложного в том, чтобы белье правильно высушить – сложить, пока оно едва влажное, момент не упустить? Ан нет! Одна сухое совсем складывает, и после утюжить его замучаешься, другая не досушивает… Вот у тебя наверняка кастелян за этим следит, да?

– Не знаю, – растерялась Бруни, – я тоже иногда за полночь в спальню попадаю и засыпаю мгновенно, только мужа рядом почувствую!

– Вот мы проверим! – вскричала глава Гильдии прачек и повлекла принцессу в спальню.

Смахнула покрывало, сунула руку под одеяло, под подушку, под другую… Нахмурила брови.

– Хитрит кастелян-то! – погрозила пальцем. – Не досушивает! Ай, подлец! Твое Высочество, не след такому потакать! Где его найти, кастеляна твоего?

– Сейчас у Григо спросим, – ответила та, выходя в гостиную, где уже ожидал, склонившись в поклоне и сверкая любезной улыбкой, вездесущий секретарь. – Скажи мне, где…

– Да, где? – за спиной принцессы вскричала Клозильда. – И доколе?

Вопросы остались без ответа, потому что двери неожиданно распахнулись, впуская принца Аркея и его отца.

Бруни подавила порыв броситься к мужу и прижаться, не обращая внимания на посторонних. Взгляд принца окутал ее теплом – только он один умел так смотреть на нее, что она тут же успокаивалась, чувствуя себя защищенной, любимой, желанной.

– Кольцо носишь, невестка? – с порога весело спросил Его Величество, скользнул взглядом по ее ладной фигурке, чудовищному рубину на пальце, довольно осклабился и посмотрел на Клози.

Та со страха обмерла. Бочком придвинулась к хрупкой принцессе, будто стремилась спрятаться за ней.

Глаза Редьярда хищно вспыхнули, а крупный нос шевельнулся. В это мгновение он как никогда был похож на своего любимого пса.

– А кто у нас здесь? – поинтересовался он, придвигаясь ближе с явным намерением обойти Бруни по дуге и перехватить крупную дичь.

– Ваше Величество, позвольте представить вам главу Гильдии прачек, матрону Клозильду Мипидо, невесту мастера Висту Вистуна! – поспешила представить ее принцесса, сделав явный акцент на слове «невеста».

Редьярд прищурился, припоминая.

– Мастер Вистун – тот самый художник, чей портрет с Осенней феей… – Его Величество замолчал и вновь оглядел Клози, на этот раз с изумлением. – Я узнаю вас, фея! – воскликнул он. – Ваш жених – отличный художник!

– Благодарю вас, Ваше Величество, – порозовела от удовольствия Клозильда и присела в опасном реверансе, – я непременно ему передам!

– Непременно, непременно! – пропел Редьярд, завладевая ее рукой и поднося к губам. – А чем моя невестка обязана вашему визиту, дорогая Клозильда?

Бруни и Аркей переглянулись. Игривое настроение Его Величества вполне могло быть объяснено удачным визитом принца к гномам, однако блеск в его глазах говорил об ином.

Матрона Мипида бросила полный отчаяния взгляд на принцессу.

– Мы готовимся к ее свадьбе, Ваше Величество, – пояснила Бруни. – Я, как подружка невесты, просто обязана в этом участвовать!

– Подружка невесты? Ты? – удивился король, и присутствующие тут же напряглись.

В истории Ласурии не было случаев, когда принцесса была подружкой на свадьбе простолюдинки. Впрочем, в истории Ласурии не было и других случаев – когда простолюдинка становилась принцессой!

– Мастер Вистун, если мне не изменяет память, еще и глава Гильдии гончаров? – воскликнул Его Величество, выпустив руку Клози. – Свадьба обещает быть зрелищной! А что, почтенная матрона Мипидо, вы еще приглашаете гостей?

– Ко… конечно, Ваше Величество, – заикаясь, ответила та.

Редьярд потер ладони.

– Тогда я напрашиваюсь! Инкогнито, дорогая, инкогнито, что вы так побледнели?

Клози действительно была близка к обмороку.

Бруни, обняв ее, посмотрела на короля.

– Мы будем ждать вас на свадьбе, Ваше Величество, с подарками молодым и хорошим настроением!

– Вот и отлично! – засмеялся Редьярд. Казалось, его и так прекрасное настроение улучшается с каждой минутой. – Приду! С подарками! Арк, идем, у нас еще куча дел!

Он развернулся и вышел из комнаты.

Клози выпала из реверанса. Цвет лица у нее был истинно лунный с кувшинковым оттенком.

– Рад вас видеть, матрона Мипида, – улыбнулся ей Аркей, на мгновение обнял жену, шепнул: – Мы зашли просто успокоить тебя!

И отправился следом за отцом.

Григо тут же подал Клозильде стакан воды. Ушлый секретарь налил его сразу же, как только в гостиную зашли посетители, подозревая, что кому-нибудь из дам он обязательно понадобится.

– Выпейте, – посоветовал он, – вам несомненно полегчает!

– Ох, благодарю! – просипела та, выдула воду и посмотрела на Бруни: – Твое Высочество, я только что видела короля Ласурии, он держал меня за руку и обещался явиться на мою свадьбу? Или мне это пригрезилось?