Лесса Каури – Золушки при делах (СИ) (страница 17)
– Благодарю, Ваше Высочество! Моя жизнь принадлежит вам!
Принцесса внимательно ее оглядела: готова ли горничная выйти, не давая повода для сплетен из-за заплаканного лица?
– Иди, Катарина, и, пожалуйста, принеси мне поесть, я проголодалась!
Та запоздало всхлипнула и заулыбалась:
– Сию минуту, Ваше Высочество!
Упорхнула мимо вошедшего Григо, проводившего ее восхищенным взглядом.
– Счастье делает дурнушку хорошенькой, а хорошенькую-красавицей, – заметил секретарь. – Ваше Высочество, вы поступили верно!
Бруни задумчиво поводила кончиком пера по щеке.
– Знаешь, Григо, когда в моей жизни не стало Ральфа, я поняла одну простую истину: мужчины приходят и уходят, а дети остаются. К сожалению, дети у нас с ним не случились!
– Зато случились с Его Высочеством, – легко засмеялся Хризопраз, – поверьте мне, это лучший вариант! – И, заметив, что Бруни бросила встревоженный взгляд на дверь, быстро добавил: – Принц и архимагистр еще не возвращались, однако к вам пришел посетитель, которого приказано пускать в любое время!
– Из списка списков? – хмыкнула принцесса.
Дворцовый протокол временами ее чрезвычайно смешил.
– Из него! – довольно кивнул Григо.
Остановленные приказом Хранителя Молота гномы возмущенно зароптали. Граждане Подгорья и Драгобужского наземья не любили долгих сборищ. Всему свое время: утреннее – для работы, вечернее – для пиров и посиделок!
Архимагистр Драгодруг деликатно покашлял, напоминая почтенным старшинам, что он – тот, кто может обеспечить тишину в тронной зале, даже если они захотят звуков. Тишина наступила мгновенно.
– График посещения нас Его Высочеством, наследным принцем Ласурии Аркеем, оказался очень плотным, – Тоннертротт обвел гномов взглядом, по которому ничего нельзя было прочесть, – поэтому я не успел сказать вам, как рад видеть вас всех! Последний Великий мастеровой сход мной объявлялся в связи с похоронами Его Величества Крамполтота Первого. Вы были подавлены скорбью и молчаливы, а сейчас, как я вижу, полны сил, и в этом замечаю знак судьбы! Так ли это, уважаемые мастера? Готовы ли вы и дальше трудиться на благо родины?
– Что за странный вопрос задаешь ты, уважаемый Хранитель? – удивился старец Вафельсхеер. – Благо Родины – наша главная задача, даже если некоторые, – он метнул уничижительный взгляд на Кроссмоста, – выполняя ее, не могут забыть о собственной выгоде!
Тот раздул грудь, как кузнечные мехи, намереваясь ответить гневной тирадой, однако Тоннертротт был быстрее:
– Данной мне Братьями-богами властью и дабы не собирать снова Великий мастеровой сход и не беспокоить лишний раз вас, уважаемые цеховые старшины, я немедленно объявляю выборы короля Подгорья и Драгобужского наземья, в котором решение принимается простым большинством голосов уважаемых мастеров, членов Схода. Напоминаю, что выдвигать кандидатуру на трон, числом не более одной, может каждая из отраслей, я и уважаемый Королевский страж спокойствия. Тако же напоминаю, что в спорной ситуации деления голосов Схода поровну в голосовании имеет право участвовать архимагистр Драгодруг, Синих гор мастер.
Кроссмост в течение речи Хранителя Молота пытался откашляться – от услышанной новости набранный воздух двинул не в то горло. Двое дюжих гномов с азартом колотили его по широкой спине. Сдавленное хеканье и колотушки оставались в тронной зале единственными звуками, когда Тоннертротт замолчал.
Хранитель обвел всех тяжелым взглядом и уронил молот главой на ступеньку трона. Кости должны были скрадывать звук… Кости – это вам не камень, даже древние кости драконов, из которых сложено подножие трона драгобужских королей! Однако молот зазвучал, словно колокол, посылая в тишину Схода длинную и густую ноту. Боги инициативу Хранителя одобряли!
– Конечно, мы обсуждали кандидатуры, но… – послышался чей-то неуверенный голос.
– Кулуарно? – прищурился со своего места Драгодруг. – Так это самое верное – тихо, между собой, не скрывая положительные и отрицательные качества кандидата, каковые стыдно бывает выставить на общее рассмотрение!
По толпе пошли шепотки, постепенно выросшие в гул. Гномов предложение Хранителя шокировало, ведь всем известно: выборы – дело неспешное, основательное! Король, чай, не кафтан и даже не кирка или рейсфедер!
– Мы не готовы! – послышались выкрики, а кто-то из уважающих себя мастеров сделал попытку двинуться к огромным дверям, ведущим из тронного зала на три стороны света, как вдруг их створки захлопнулись с оглушительным грохотом, зазвучавшим под каменными резными сводами, подобно летнему грому.
– Я слишком стар и туг на ухо, – обегая соотечественников прищуренным взглядом маленьких, похожих на медвежьи глазок сообщил архимагистр Драгодруг, – но я совершенно точно слышал, что выборы объявлены в соответствии и с соблюдением всех необходимых традиций и правил и одобрены Братьями! А раз так, доколе один из вас не поднимется на трон – никто отсюдова не выйдет!
– Но мы против! – просипел, наконец откашлявшись, Кроссмост.
– А где сказано, что вы должны быть за? – мурлыкнул Драгодруг. – Несомненно, я слишком стар, но что-то не припомню такого буллита в Регламенте поведения почтенных мастеров, в Своде подгорных законов, в Декларации прав лиц, приближенных к трону, в…
– Уважаемый архимагистр, хватит перечислений! – послышался звучный голос. Толпа расступилась, выпуская рыжего Виньогрета. Тот огляделся, и взгляд был суров и печален. – Братья мои, уважаемые мастера, как бы мы ни были готовы, выборы объявлены Хранителем и подтверждены Гласом Молота! Все ли слышали благословение Братьев?
Раздались голоса:
– Все!
– Слышали!
– И не хотели, а услышали!
– Тогда, хусним, какого недратрясения мы разыгрываем здесь спектаклю? – рявкнул Виньогрет, да так, что ближайшие к нему гномы подпрыгнули.
И, развернувшись, тяжело шагнул обратно в толпу.
– Почтенный Виньогрет прав! – раздались сразу несколько голосов. – Законы дадены нам Братьями, так давайте их исполнять и расходиться! Работа стоит!
– Спектакля… – недовольно прошептал Трумпель на ухо Тоннертротту, – да тут цельный цирк! С драгобужскими пони и кроликами из шеломов!
– Начнем с последних! – так же тихо ответил Хранитель Молота и возвестил, обращаясь к толпе: – Прошу представителей от каждой отрасли, готовых озвучить кандидата, выйти вперед!
Представителей оказалось десять. Спустя несколько минут из толпы вытолкались еще двое, и еще двоих вытолкали, хотя они и упирались. Ведь одно дело – рвать глотку в толпе, и совсем другое – под выколотым оком королевского трона назвать кандидата, который, возможно, станет королем!
– Кто первым назовет имя? – обвел их взглядом Тоннертротт, задержавшись на представителе сталелитейщиков – Виньогрете Охтинском.
Тот, вздохнув, кивнул.
– Я буду первым. От наших желали бы мы видеть на троне Граббеля Дохдурского, почтенного мастера, гнома разумного, спокойного и…
– Граббелю вашему скоро уж сплавляться в чрево Материнской горы! – пробурчал стоящий рядом представитель газовщиков. – Помоложе никого не могли найти?
– Вроде вашего выставленца? – раздался ехидный голос Кроссмоста, представителя угольщиков. – Да, ваш Ризхранпуль известен молодыми годами, а тако же высокомерием, заносчивостью и подозрительностью! Отличный король у нас будет!
– Ты, не иначе, сам себя и назовешь, а, Кроссмост? – выкрикнули из толпы. – И тогда прощай наш мирный договор с Ласурией и да здравствует Крей-Лималль?
– А чем я плох? – поворотился на голоса тот, не обращая внимания на провокацию. – И где в регламентирующих документах сказано, что я не могу выдвинуть свою кандидатуру, коли представляю отрасль среди почтенных цеховых старшин на Великом мастеровом сходе?
– Нигде не сказано, – вмешался Виньогрет, – ты прав, уважаемый Кроссмост!
Толпа откликнулась:
– Виньогрет знает, что говорит!
– Да, законы он знает!
Кроссмост с благодарностью поклонился ему, Виньогрет ответил.
– Продолжайте, – блестя глазами, предложил Хранитель Молота, – продолжайте, почтенные цеховые старшины! Мы слушаем со всем вниманием!
Представители, говоря по очереди, озвучивали кандидатуры. Пока один это делал, остальные перечисляли недостатки поименованного кандидата таким громким шепотом и так точно, что в толпе то и дело слышались взрывы хохота. Этот был ленив, тот глуп, другой любил поспать на работе, третий выпивал и после орал песни так, что содрогались Чертоги Синих гор… В ремарках, конечно, была доля правды, ведь нет на земле ни гнома, ни человека, ни эльфа, который был бы настолько хорош, что нравился бы всем. Однако сами представители воспринимали и эту, иногда весьма малую долю правды в штыки. Голоса становились все громче и совсем поднялись до сводов, когда свою кандидатуру озвучил Трумпель. Представленный им вояка, генерал Медведдер Дурвинский, в узких кругах носил кличку Зверский рубака и не терпел ни малейшего неповиновения или промедления при выполнении своих приказов. С таким королем Драгобужье металось бы скачками от директивы к директиве, а головы уважающих себя мастеров летели бы в корзины для мусора!
Почтенные старшины в порыве дискуссии знатно оплевывали друг друга, ведь полные негодования слова вылетали из их ртов, как ядра из пушек. В воздухе опять запахло славной дра… битвой!