Лесса Каури – Пять сердец Сопряжения. Том 2 (страница 12)

– Почему дерча невозможно отследить? – выцепила она главное из ответа Зары.

– Потому что наш проект уникален, а исследования дорого стоят, – без улыбки ответила та. – И мы не можем терять опытные образцы из-за принятого в нашем мире жестокого обычая охоты. На наших птицеящерах закреплены специальные аппараты, которые искажают сигналы, делая дерчей практически невидимыми. Мы называем их «туманки».

Уоллер зашнуровал ботинки и выпрямился.

– Мы сотни лет охотимся на дерчей, используем их как тягловую силу, только что не едим! В чем проблема?

Изабелла вспомнила, как ее сознания коснулось чужое. Прикосновение не было прикосновением, оно было… контактом!

– Уолли, ты не поймешь, пока дерч не захочет говорить с тобой, – сказала она, и Зара посмотрела на нее с изумлением.

– Покажите мне лабораторию, – попросила ее Изабелла, не обращая внимания на недоумевающее выражение лица Виллерфоллера.

Она – Старшая звена и отвечает за остальных. Нужно придумать, как выбраться отсюда и уйти от погони. А для этого надо понять, почему они не могут рекурсировать.

Лаборатория, оборудованная по последнему слову науки, занимала бо́льшую часть фургончика. В нее можно было войти как из жилой комнаты, так и с улицы. Выглянув в наружную дверь, Белка обратила внимание на то, как вытоптана трава на пятачке перед входом. Будто лошади выбили копытами.

– Это дерчи, – улыбнулась Зара, проследив за ее взглядом. – Во время экспериментов мы много разговариваем, а им скучно просто стоять. Поэтому они наматывают круги.

– Разговариваете? Да что за бред! – воскликнул Уоллер.

Глаза Крифоллер сверкнули, но она сдержалась.

Изабелла вытолкала тайерхога на улицу, закрыла дверь перед его носом и повернулась к Заре.

– Могу я узнать вашу специализацию?

– Биология пограничных видов и зоопсихология.

– Как биолог вы должны были изучать физиологию обитателей миров. Затрагивалась ли тема рекурсии?

– Конечно! – воскликнула тайерхожка. – Интереснейшая тема!

– Мы трое – рекурсанты, которые неожиданно потеряли способность к рекурсии, – тяжело вздохнув, призналась Изабелла. – Я хочу знать причину.

– И я хочу! – послышался голос Уоллера – дверь для тайерхога, обладающего тонким слухом, не была помехой.

Зара обвела взглядом лабораторное оборудование:

– Изабелла, мне нужно подумать! Скажем, в течение часа? А пока, давайте, я вас накормлю – мне всегда лучше думается, когда я что-то делаю.

Кальмеранка кивнула. Найдут их или нет? Может быть, время истекает, враг уже за перевалом и скоро будет здесь? Она прислушалась к себе, но интуиция молчала. Что ж… Без рекурсии или хотя бы аэрокара, который забрал коллега Зары, они в кольце гор, как в ловушке. Делать нечего, нужно ждать.

– Я помогу накрыть на стол? – предложила она.

Крифоллер распахнула дверь.

– Не нужно. Я справлюсь.

Изабелла вышла из фургона и натолкнулась на безумный взгляд ТаТерона. Фриммец стоял, не шевелясь, а вокруг него важно расхаживал здоровенный дерч – не тот, что доставил их сюда, другой. Птицеящер рыл ногой землю, задирал голову и издавал угрожающий клекот.

– Убивашка, – увидев это, крикнула Зара, – а ну-ка отстань от него! Я кому сказала!

– К-как его зовут? – заикаясь, переспросил бледный до синевы Риан.

– Ее, это самка, – засмеялась тайерхожка. – И, похоже, вы ей понравились! Поэтому она красуется и вообще старается произвести на вас впечатление.

– Боги! – прошептал фриммец.

Белка оглянулась на странное хрюканье – уткнувшись лицом в стену фургона, Уолли хохотал, пытаясь делать это беззвучно.

Между тем Зара, подойдя к дерчу, без опасения взяла его, точнее ее, за роговые наросты на голове и потянула к себе.

– Убивашка, ты его пугаешь! Поэтому я сейчас рассержусь!

Прозванная Убивашкой тварь курлыкнула, тряхнула головой, освобождаясь, и гордо ушла с поляны в лес.

– Обиделась, – констатировала Крифоллер и посмотрела на Риана. – Она бы не тронула вас. Она хорошая, только своенравная.

– Поэтому у нее такое говорящее имя? – поддел подошедший Виллерфоллер. – И, кажется, кто-то обещал нас накормить!

Зара бросила на него негодующий взгляд и отправилась под навес, оборудованный у палаток, под которым стоял обеденный стол и походные складные стулья.

– Зачем ты ее дразнишь? – шепотом спросила Изабелла.

Уолли пожал плечами. В его золотых глазах плескалась глубокая задумчивость.

– Эй! – Белка тряхнула фриммца за плечи. – Риан, что случилось?

– Она… она… – попытался сказать ТаТерон, но только махнул рукой и направился следом за Зарой, поминутно оглядываясь в ту сторону, куда скрылась Убивашка.

Крифоллер накормила их так, что они решили не вставать из-за стола. Жареное на решетке над костром мясо, с гарниром из каких-то корнеплодов, травяной чай и свежие ягоды вместо десерта.

– Не знаю, какой из тебя биолог, Зара, но готовить ты умеешь! – заявил Виллерфоллер, откидываясь на стуле и улыбаясь во все зубы. – Вафу повезло иметь такую подругу!

На щеках Зары заиграл опасный румянец.

– Общеизвестный факт, что тайерхоги, живущие в паре, имеют более устойчивую психику и улучшенные способности к коммуникации, чем одиночки, – заметила она, вперив в него взгляд. – Так что, да, Вафу повезло…

Фраза повисла в воздухе, подразумевая тотальную невезучесть Уоллера.

– Но также известно, что тайерхоги – общественная раса. Нам хорошо в клане, среди своих, а не в заброшенной долине, которой даже нет на карте, – вкрадчиво заговорил Виллерфоллер. – И статистика показывает, что браки, заключенные между тайерхогами против воли их кланов – недолговечны и плохо заканчиваются. Это так, в порядке справочной информации.

Он смерил Зару прищуренным взглядом золотых глаз и ушел. Тайерхожка, красная, как свекла, скрылась в лаборатории.

– Что с Виллерфоллером? – изумленно поинтересовался у Изабеллы фриммец. – Ягоды не те?

– Если я тебе скажу, что думаю, ты не поверишь, – задумчиво ответила Белка, поглядывая то в ту сторону, куда ушел Уолли, то на фургончик.

– Это ты мне не поверишь, если я скажу тебе, что та тварь, Убивашка, мысленно говорила со мной, – шепотом признался Рианон. – Она общалась не словами – образами, половину из которых я не понял. Но, видимо, это то, что Зара и называла – разговаривать.

– Очень даже поверю! – кивнула Изабелла. – Для консервативных тайерхогов подобное открытие будет иметь эффект разорвавшейся бомбы, ведь они все это время охотились и держали в неволе существ, умеющих мыслить. Поэтому я не удивлена статусом секретности, который присвоен проекту Зары. И от всего сердца желаю ей удачи!

– Спасибо! – Крифоллер улыбалась, стоя на пороге фургончика. – Я возьму у вас анализ крови, если вы не возражаете. У меня здесь нет программы скриннинга для определения агента рекурсии в кровяных тельцах, но я что-нибудь придумаю. Идите сюда.

– Позвать Уоллера? – вопросительно посмотрел на нее Рианон.

– Нет! – бросила она и скрылась в фургоне.

После взятия крови, тайерхожка выпроводила их из лаборатории со словами:

– Я зависну тут до вечера. В правой палатке вам приготовлены походные койки и чистое белье. Душевая в вашем распоряжении – о воде не беспокойтесь, насос качает воду прямо из ручья. Если я не выйду к ночи, не беспокойтесь, ложитесь спать. Меня иногда… – она застенчиво улыбнулась, – затягивает в проблему, и я обо всем на свете забываю. Дерчи вас не тронут – Малыш сообщил всем, что вы под его защитой.

– И за что же нам такая честь? – спросил подошедший Уолли.

Судя по еще не уменьшившимся клыкам и когтям, он носился по лесу в облике черного зверя.

– Малыш сказал мне, что узнал тебя. Много лет назад ты признал его достойным противником и вернул свободу, – холодно пояснила Зара. – Хотя по тебе, конечно, не скажешь, что ты на такое способен!

Тайерхог метнул в нее убийственный взгляд.

– Уоллер, правда, что ли? – воскликнул Риан. – Ну, ты молодец!

– Он сражался до последнего, – буркнул Виллерфоллер и, резко развернувшись, ушел в палатку.

Зара, фыркнув, захлопнула дверь.

Изабелла не знала, плакать ей или смеяться.