Лесневская Вероника – Два чуда для Папы Мороза (страница 8)
– Документов при себе не было? – включаю «полицейского». Хотя, кажется, этот режим всегда активен. Не вытравить.
– Нет. Ни документов, ни денег, ни телефона, – незамедлительно отвечает доктор. – Поступила с закрытой черепно-мозговой травмой. На затылке обнаружены следы удара тупым предметом. Есть синяки на теле, но они скорее всего при падении образовались. Сейчас пациентка без сознания. Мы предпринимаем все необходимые меры. Лечение предоставляется в полном объеме, – и на меня с опасением косится.
– Обокрали? – спрашиваю сам себя. Галочку мысленно ставлю: проверить версию. – Что за клуб? – уточняю и тут же набираю номер коллеги. – Тот, возле которого ее нашли?
– Фельдшер скорой спрашивал администратора клуба о ней. Тот заявил, что у них такая не работает, – поясняет врач.
Хмыкаю недоверчиво. Конечно, кому нужны лишние проблемы. Тем более, девчонка вполне могла быть не оформлена там. Меньше налоги – дешевле рабсила.
– Название, – настаиваю я, и доктор тут же озвучивает.
И следом раздается щелчок соединения. Быстро и четко передаю по телефону информацию в полицию. Прошу коллегу выяснить, знают ли Ярославу Солнцеву в клубе.
– Сергей, мне лично это надо, – подчеркиваю, чтобы не откладывал в долгий ящик. Знаю я своих: новогодние каникулы, а потом и вовсе дело похоронят в ворохе бумаг. – Важно и срочно!
– Твоя девчонка? – ехидно интересуется полицейский напоследок. Несколько лет с ним проработали в одном отделе. Все меня женить "пытался". На словах, конечно же. Язык у парня длинный и без костей.
– С наступающим, – тем же тоном отвечаю ему. Ведь только что работой его озадачил. Фиг ему, а не Новый год.
Наконец, мы добираемся до двери палаты. И врач распахивает ее, впуская меня первым.
Глава 5
Взгляд сам находит хрупкую фигурку, укрытую пледом, и цепко впивается в нее. Не оторвать. Ноги несут меня к койке. В режиме «автопилота».
Сажусь на самый край, проминая скрипучий матрас. И всматриваюсь в лицо. Пользуясь тем, что девушка без сознания, изучаю ее долго, нагло и детально.
Ее глаза закрыты, но похоже, что разрез «лисий». Тот самый, как на фото. Обескровленные губы тонкие и сжаты в одну прямую линию. Не хватает им лучезарной улыбки.
Овал лица, вздернутый носик, аккуратный подбородок, пшеничного цвета волосы.
В какой-то момент осознаю, что рассматриваю девушку не как на обычном опознании, а словно она – мой близкий человек. Опять накатывает ощущение соучастия и жалости. Я точно полицейскую хватку теряю.
– Состояние стабильное. Ждем, когда очнется. И переведем в общую палату, – комментирует доктор.
– «Випки» есть свободные? – машинально выпаливаю, продолжая сканировать болезненное личико.
Ярослава. У меня память фотографическая – не нужно сравнивать с изображением. Каждая черточка в мозгу отпечаталась.
На девяносто девять и девять процентов уверен, что это она. Только слабая, бледная, будто… неживая. Мороз по спине.
– Конечно. Что-то я сказал, не подумав, – идет на попятную врач. – Для вас найдем.
– Я оплачу, – не хочу злоупотреблять должностью, тем более бывшей. Я и раньше не наглел, а сейчас, управляя детективным агентством и обрывая нити с полицейским прошлым, – тем более не буду. – И составьте мне список, что необходимо. Лекарства, предметы гигиены, вещи. Продукты, в конце концов. Ей же что-то можно будет есть?
– Позже… У нас тут трехразовое питание, – предлагает он, но я морщусь и посылаю ему недобрый взгляд. – Ну да, больничная еда не сравнится с домашней… Кх-кх… Я напишу все назначения, рекомендации и вам отдам. Оставить вас? – указывает взглядом на Ярославу, а потом в сторону двери кивает. – Время посещений закончилось давно, но для вас сделаю исключение. Тем более ситуация такая. Пациентке будет приятно присутствие кого-то родного – она хоть и без сознания, но все чувствует. Того и гляди, быстрее на поправку пойдет.
– Да, оставьте, – произношу, а сам будто со стороны себя слышу.
Вот на хрена ты это сказал, Ник? Какой ты ей к черту родной? Пришел, опознал. Рецепт забрал – и вали обратно к Враговым! Пацаны как раз уснут, и сам отдохнешь. Что ты за идиот, а?
Пытаюсь привести самого себя в чувства. Но голос здравого смысла тонет в новых, неизвестных мне эмоциях.
Всему виной Новый год. Атмосфера придурковатая, будь она неладна. Все вокруг, как юродивые, ходят. Вот и я заразился.
Стоит доктору покинуть палату и плотно прикрыть за собой дверь, как я протягиваю руку к спящей Ярославе. Касаюсь пальцами тоненького запястья, провожу по тыльной стороне маленькой ладони.
Ярослава не реагирует. Дышит по-прежнему ровно, глаза не открывает, не двигается.
Изможденная, в отличие от фото. Худая. Почти прозрачная. Хрустальная.
Белоснежка, мать ее. Никак не очнется. И я вместо семи гномов ношусь с ней.
Как она выжила вообще после нападения и удара? Казалось бы, тронешь – и рассыпется сама на миллиарды осколков.
Импульсивно сжимаю прохладную ладонь – и Ярослава отвечает мне лихорадочным вздохом.
Отдергиваю руку. Как объяснять ей потом, почему чужой мужик ее лапает? Будто маньяк.
Если посудить, незнакомая рожа с трехдневной щетиной – это явно последнее, что хотела бы видеть Ярослава, когда очнется. Нужно детей привести.
Уйти немедленно, а завтра вернуться с мальчишками.
Просто встать и шагать на выход.
Но я продолжаю сидеть, будто врос задницей в матрас, и смотреть на некогда красивую девушку, которая больше похожа сейчас на мраморную статую, бледную и безжизненную.
Лихорадочно хлопаю рукой по карману, в котором жужжит телефон. Громкая тяжелая мелодия разрывает тишину. Приподнимаюсь, чтобы достать трубку и выключить звук. Но, взглянув на имя контакта, незамедлительно соединяюсь.
Прикрыв динамик ладонью, с опаской кошусь на Ярославу. Вдруг очнется. С одной стороны, это и к лучшему – скорее разберусь с ее делом и ребят верну. Но с другой, испугается же меня.
Однако она не реагирует ни на музыку, ни на шорохи, ни на скрип матраса подо мной. Совсем. Будто не слышит ничего.
– Да, Сергей, уже выяснил что-то?
А вот на голос мой отклик есть. Замечаю, как трепещут ее ресницы и чуть подрагивают веки. Странно: тихо ведь ответил. Может, мне кажется?
На всякий случай отворачиваюсь и перехожу на слабый шепот.
– Выяснил! – довольно гаркает в трубку полицейский, и его слышно на всю палату. Вновь оглядываюсь на Ярославу, но она мирно спит. В тот раз мне точно показалось. – Вспомнил, что у меня в том клубе связи есть, – хвастается гордо.
– Беспорядочные половые? – не могу не поддеть легкомысленного коллегу. Помню, что он ни одной юбки не пропускал. И представительницами древнейшей не брезговал. Вряд ли за год изменился.
– Ой, брось. Связи у меня талантливые. Я с «местной» танцовщицей знаком, – парирует он.
– Называй вещи своими именами. Со стриптизершей? – едва сдерживаю разочарованный вздох. Хотя чему я удивляюсь?
– Не суть. Любишь ты ярлыки навешивать. Зато ты не представляешь, сколько она мне рассказала, – бросает в свое оправдание, но я лишь глаза закатываю. – В общем, так. Солнышко твое она знает.
– Какое к черту «солнышко»? – взрываюсь я.
Ярослава позади дышит чаще. Поднимаюсь с постели и отхожу к двери. Опираюсь плечом о косяк, оказываясь полубоком к Белоснежке. Краем глаза продолжаю следить за ней.
– Ярослава Солнцева. Ее из-за фамилии так все зовут, – поясняет Серега. Но все равно мне это не нравится. Как кличка или сценический псевдоним. – В общем, она действительно работает в том клубе. Неофициально.
– Кем? – сглатываю я, и мой голос срывается, а рука раздраженно сжимает корпус телефона. Так сильно, что он поскрипывает, грозясь пойти трещинами. – Кем она там работает?
– В две смены девчонка пашет, – сообщает полицейский, а я зубами скриплю от того игривого тона, которым он о Ярославе говорит. – Днем поломойкой работает.
– Ты можешь нормально изъясняться? – злюсь из-за его грубости. Хотя коллега всегда таким хамом был. Но именно сейчас терпеть я это не собираюсь.
– Ну, уборщицей. Клуб драит, – делает паузу, и я слышу, как он жует что-то. – А ночью вип кабинки обслуживает…
Замираю. Разворачиваюсь, устало уперевшись спиной в дверь, и совсем иначе смотрю на ту самую миниатюрную девушку без сознания. Милая и невинная на первый взгляд, а на самом деле… Ну и зачем?
– То есть она… – язык не поворачивается озвучить.
– Официантка, – ржет он. Намеренно меня выводит. – Клуб элитный. Если кто посидеть и пообщаться хочет, то для таких компаний закрытые кабинки сделали. Ничего криминального. То, о чем ты подумал, на втором этаже. И «солнышко» туда даже носа не показывает, – насмехается надо мной, а потом добавляет заговорщически: – Признавайся, дело ведь личное? Кто она тебе, а? Иначе не бесился бы так.
– Никто, – отмахиваюсь, а сам взгляда с Ярославы не свожу.
– Ай, ладно, – сдается коллега. – Но, если что, девчонка нормальная. Ей не раз предлагали танцевать. Ну, и не только, сам понимаешь. На второй тоже приглашали. Там доходы – не сравнить с зарплатой уборщицы и официантки. За одну ночь месячную ставку бы взяла. Но отказывалась она. Хоть и двое детей. И нуждается. И администратор давил. Угрожал зарплату не выплатить. Вот только в последний день года деньги ей все-таки отдал за два месяца, – закашливается, подавившись. – Победила она, короче, так и осталась непоколебима.