Лесли Вульф – Прекрасная пара (страница 5)

– Послушай, мы можем не вызывать полицию, если ты не… – я замолкаю, поймав ее взгляд. – Мы станем посмешищем для всего города! Все будет разрушено. Моя карьера… Я не смогу больше работать, по крайней мере на телевидении. Меня посадят! Ты же помнишь, сколько я выпил, – она не моргает, будто не слыша ни слова. – Повезет, если с судимостью позволят работать на стройке. А наша организация? Можешь себе представить, что с ней станет? Мы ее создали! Ты и я, вместе! Нельзя пускать все под откос! И из-за кого? Какой-то бездомной тетки, прыгнувшей мне под колеса? Ну же, Мэндс, будь благоразумна. – Я тянусь к ее руке, но она сердито отшатывается.

– Не смей прикасаться ко мне! – шипит она. – Сейчас я вообще тебя не узнаю.

Быстро отдергиваю руку и смотрю на нее, затем на тело, пытаясь принять решение. Вопрос времени, когда мимо проедет другой автомобиль. Я безуспешно пытаюсь вспомнить, остался ли кто-то из гостей мероприятия на другой стороне каньона. Это неважно. Рано или поздно кто-нибудь проедет.

Очевидно, выбора нет.

Я возвращаюсь к сбитой женщине и присаживаюсь на корточки рядом. Гляжу на изможденное лицо, залитое кровью. Но только мгновение, затем мне приходится отвести глаза. Я прикидываю, что мог бы поднять ее хрупкое тело и перенести его к отбойнику, но это испортило бы мой смокинг. Потом я испачкал бы кровью сиденье машины, руль… все остальное. Повсюду кровь. Криминалисты подтвердят.

Схватив женщину за лодыжки, я начинаю оттаскивать ее к обочине, оставляя за собой полосы темно-красной крови, неровные и размазанные.

– Вот черт, – бормочу я, понимая, что мне ни за что не отмыть это. Может, к восходу солнца все высохнет и станет незаметным. Или, возможно, пойдет дождь. Надвигается атмосферная река[5] – предположительно, уровень осадков поднимется до шести дюймов[6]. Как бы хотелось, чтобы это началось уже сейчас!

Аманда преграждает мне путь, ее глаза широко раскрыты, в них холод.

– Нет, – твердо говорит она, поднимая руку, чтобы остановить меня. – Я не позволю тебе выбросить эту женщину в канаву, словно мусор! Мы не такие.

Напряжение потрескивает между нами, как статическое электричество. Мы молча сверлим друг друга взглядами – столкнулись две силы воли.

Черт меня побери, если я позволю этой праведнице разрушить мне жизнь.

Я отталкиваю ее в сторону.

– Попробуй останови.

Глава 6

Аманда Дэвис

Я никогда раньше не боялась за свою жизнь. Не так, как сейчас. Возможно, дело в том, что в эту минуту Пол тащит мертвое тело. Леденящий душу ужас пронзает меня насквозь и заставляет отступить на шаг. Или, может быть, это взгляд его стальных глаз… холодный, безжалостный, с оттенком безумия. Взгляд загнанного в угол убийцы.

Но что именно я увидела? Насколько я могу доверять себе здесь, в темноте, после всего случившегося?

В недавнем прошлом у нас были проблемы, как и у других пар, но я полагала, что знаю собственного мужа. Знаю, на что он способен. Теперь я в этом сомневаюсь. И все же продолжаю пытаться его обелить. Найти оправдание тому, что он собирается сделать. Он доведен до отчаяния, я это понимаю. Сегодняшний вечер стал для него переломным моментом.

И вот я позволяю ему сделать, что он хочет. Не могу понять как. Я правда дам ему это сделать? Я, должно быть, в шоке. О боже, я не могу просто… Не могу. И все же я не двигаюсь с места. Сила, с которой он только что грубо оттолкнул меня в сторону, чуть не сбив с ног, до сих пор отзывается во всем теле.

Скрестив руки на груди, я чувствую, как ночной холод пробирает меня до костей. Ноги замерзли. Я топчусь босиком на месте на холодном асфальте. Резкий ветер поднимает пыль и опавшие листья с обочины и кружит их в воздухе. Раскаты грома теперь ближе и громче, молния очерчивает силуэт Пола на обочине – зловещая картина, которая будет преследовать меня вечно. Он оттащил тело женщины к краю оврага, затем просунул его под ограждение, подпихнул еще немного вниз, ближе к краю. Он наклоняется вперед и пыхтит от усилий.

Я держусь на расстоянии, замерев у машины. Не могу быть частью этого. Желудок скручивает, и я заставляю себя несколько раз глубоко вдохнуть. Это не то место, где можно выплеснуть наружу свой ужин и тревогу, оставив следы ДНК на месте преступления.

Ветки кустарника громко хрустят, когда тело падает. Пол издает громкий стон и выпрямляется, все еще глядя вниз. Он стоит ко мне спиной, но я могу сказать, что он потирает руки, вероятно, чтобы стряхнуть с них грязь. После этого он включает фонарик на телефоне и смотрит в овраг. Такое ощущение, что прошло уже несколько часов.

На самом деле всего минута.

Подойдя, наконец, к машине, он избегает моего взгляда. Я вижу, насколько он расстроен: по его неуверенной походке, напряженным плечам и опущенной голове. Он смотрит в землю, вероятно стыдясь того, что натворил.

– Поехали, – говорит он. Из голоса исчез грозный холод, и остался лишь страх.

Я подхожу ближе, придерживая рукой юбку, обходя размазанную по асфальту кровь, не в силах отвести от нее глаз. Вызванная этим зрелищем боль пронзает грудь, точно лезвие ножа, и я издаю сдавленный всхлип, зажимая рот рукой. К пассажирскому сиденью я подхожу спереди – чтобы осмотреть повреждения. Залитое кровью лобовое стекло треснуло и частично прогнулось. Решетка радиатора лопнула, от нее откололись куски, которые отлетели неизвестно куда.

Если копы найдут их, смогут сопоставить с маркой и моделью машины, и тогда найти нас будет проще простого.

– Как же мы поедем домой? – спрашиваю я сдавленным голосом.

Пол садится за руль и хватает его обеими руками.

– Я не знаю, ясно? Давай уже!

Я колеблюсь, но потом понимаю, что у меня нет особого выбора. Что мне делать? Идти пешком до самого дома, через горы Санта-Моники? Спорить с ним посреди дороги? Нет… Теперь мы оба замешаны.

Пока я принимаю решение, начинается дождь – тяжелые капли падают мне на лицо. Я забираюсь на пассажирское сиденье и, все еще содрогаясь, закрываю дверь. Пока я потираю руки, чтобы согреть их, муж заводит двигатель и включает передачу.

– Если наткнемся на копа, нам конец, – говорю я, констатируя очевидное. Он ненавидит, когда я так делаю. – Если кто-нибудь увидит…

– Думаешь, я не понимаю? – Пол осторожно трогается с места, больше не превышая скорости. Через несколько минут дождь усиливается. Муж включает дворники, но, выругавшись, тут же выключает. – Стекло не выдержит. Разлетится еще.

Я смотрю на то место, куда пришелся удар. Трещины, словно паутина, расходятся от центра по всей поверхности. Ливень начинает смывать кровь. Часть ее, смешиваясь с дождевой водой, просачивается сквозь щели внутрь машины.

– Вот дерьмо! – бормочет Пол. – Подложи что-нибудь. Не дай крови растечься по приборной панели или попасть в вентиляционные отверстия, иначе мы никогда ее оттуда не выведем.

Я открываю бардачок и роюсь в нем. Регистрационные документы, маленький фонарик, освежитель воздуха для автомобиля, пара кожаных перчаток…

– Здесь нет ничего подходящего.

– Загляни в «карман» двери. Там должна быть махровая тряпка. – В его голосе слышится паника. Он переводит взгляд с шоссе на зеркало заднего вида и обратно. Дорога позади нас остается темной, а дождь усиливается. Никто не поднимается на гору из города.

Я нахожу махровую салфетку там, где он сказал, и прикладываю ее к центру трещины, но это помогает ненадолго.

Воды слишком много.

Он выхватывает ее у меня из рук и прижимает к стеклу.

– Вот, держи вот так. Не дави слишком сильно – просто постарайся, чтобы оно не прогнулось.

Мне приходится подвинуться на самый край сиденья, чтобы выполнить его просьбу. Отстегнув ремень безопасности, я опускаю правое колено на пол – только так могу дотянуться до стекла. Ладони дрожат, а внутренности скручиваются в узел от страха, но я держу себя в руках. Осталось немного.

Выезжая с Малибу-Каньон-роуд на Калабасас, мы оба смотрим налево и направо. Мы едем к дому по хорошо освещенной желтоватыми огнями улице. Никого нет – редкость в Лос-Анджелесе. Наверное, из-за дождя. Да и уже поздно, почти половина второго ночи.

Но все не так радужно.

– На светофорах установлены камеры, а в банкоматах…

– Думаешь, я не знаю? – огрызается он. Забавно, как легко он начинает кричать на меня, когда захочется. За последнюю пару лет я стала для него предохранительным клапаном, грушей для словесного битья. В замкнутом пространстве его громкий, угрожающий голос пугает особенно сильно. Мне от него не скрыться. – Значит, в объезд, – добавляет он.

Он поворачивает налево, прождав под направленной прямо на нас камерой, по ощущению, целую вечность, пока загорится зеленый свет. Извилистыми путями и не просматриваемыми закоулками он доставляет нас к дому в Дирхилл-парке. Не то чтобы эти меры предосторожности имели большое значение – у каждого в этом городе есть какая-нибудь система безопасности с видеонаблюдением. Камера Ring уж точно найдется, если не больше. Я точно знаю, что у всех наших соседей такая есть.

Мы уже на полпути к дому, когда он внезапно меняет курс, разворачивается на сто восемьдесят градусов на Кэнан-роуд и выезжает обратно на автостраду.

– Лучшего времени все равно не будет, – бормочет он.

– Куда мы едем? – Сердце бешено колотится, и мне не хватает воздуха. Я надеюсь, что все скоро закончится.