Лесли Вульф – Послание смерти (страница 9)
Когда стихия на минуту угомонилась, мальчик набрался смелости и открыл рот.
— А с мамой ничего не случится? — прошептал он едва слышно отцу в ухо.
— Нет, малыш, с ней все в порядке. А почему ты спрашиваешь?
При воспоминании об увиденном в родительской спальне глаза мальчика наполнились слезами.
— Он был такой сердитый. Он держал маму за волосы двумя руками. Хотя она и просила у него прощения.
Руки отца напряглись.
— Кто? — спросил отец тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Кто сердился на маму?
— Дядя какой-то… я не знаю.
— А где ты его увидел, малыш?
— В маминой спальне, я же тебе сказал, — мальчик поежился, но остался сидеть на руках у отца и зарылся лицом ему в грудь, когда в комнате сверкнула молния.
— А мама плакала?
— Угу. Она стояла на коленях перед ним, как в церкви. Но он не обращал внимания и тянул ее за волосы. И в доме было жарко.
Отец нахмурился и поднес лицо сына к глазам.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что они были без одежды.
— О боже… — произнес отец, и мальчик почувствовал, как тот часто и хрипло дышит.
— Она не кричала, пап, она не боялась. С ней все будет хорошо?
Отец не ответил. Он бросился вон из чулана с ребенком на руках и, сжимая его в объятиях, побежал по дому в поисках жены, ногой распахивая одну за другой двери и выкрикивая ее имя каждые несколько секунд. И тогда мальчику стало страшно. В конце концов отец опустил его, и он забрался на диван в гостиной, свернулся калачиком в углу и стал ждать, когда пройдет гроза.
В тот вечер отец долго метался по дому, ожидая появления мамы мальчика. И когда она вошла в гостиную, ничего не сказал и не спросил, а набросился на нее, размахивая кулаками, и с силой ударил.
— Проклятая шлюха!
После очередного удара она упала на пол, выкрикивая что-то нечленораздельное, отбиваясь и царапая ему лицо, но отец быстро справился с ней. Он прижал жену к полу и сел на нее верхом, так что она не могла ни пошевельнуться, ни сопротивляться. Одной рукой отец держал ее руки над головой, а другой пытался придушить, а она брыкалась и извивалась на полу, пытаясь высвободиться.
— Сына не постеснялась, сука гребаная?
Она давилась и хватала ртом воздух, отчаянно отбиваясь. Отец разжал хватку на ее шее, ударил по лицу и потянулся за ее шарфом. Он взял шелковую ткань и намотал пару раз на руку, чтобы шарф не соскользнул, а потом, набросив другой конец шарфа ей на шею, сделал пару витков и начал тянуть.
— Папа!
Пронзительный крик сына заставил его вздрогнуть. Мужчина обернулся, посмотрел на мальчика и на мгновение потерял контроль над ситуацией, на какую-то долю секунды ослабил хватку. И его жена тут же этим воспользовалась: она высвободилась и лягнула его изо всех сил в пах. Он охнул и завалился на бок, скрючившись и держась за низ живота обеими руками. В следующую секунду раздался звук заведенного двигателя машины, который очень быстро стих, перекрываемый раскатами грома.
Это было его последнее воспоминание о матери. В разорванной одежде, с окровавленной губой и распухшим глазом она спасалась бегством. Она задыхалась и сыпала ругательствами. С тех пор сын никогда ее не видел и ничего о ней не слышал. Буря улеглась, оставив от их семьи одни осколки.
Только годы спустя он понял, что же на самом деле произошло в их доме в тот день, но простить мать или понять ее так и не смог. Лишь пожиравший его сердце гнев разгорелся еще ярче — она бросила его, лишила нормального детства… И ради чего?!
И все же он не переставал высматривать ее в толпе. Он хотел знать, действительно ли она была такой красивой, как ему запомнилось. Хотел спросить, почему она предала их ради какого-то незнакомца. Жаждал наказать ее за предательство, за ту бесконечную боль, которую она причинила и ему, и отцу, за все эти долгие годы страданий. Он горел желанием закончить то, что начал его отец…
Наконец воспоминания начали отступать обратно во тьму, из которой они возникли, и он постепенно стал возвращаться к реалиям своей нынешней взрослой жизни. Открыв глаза, отпустил подлокотники кресла и почувствовал, как расслабляются пальцы. Он так сильно сжимал их, что теперь суставы, побелевшие и затекшие, болели и хрустели. С минуту он разминал и тер ладони, наблюдая за женщинами, находившимися в гостевой комнате.
Они стояли и тихо переговаривались, одна — совершенно голая, вторая — полностью одетая. Да, у этой новенькой… в ее глазах он видел тот же вызов, что когда-то у своей матери.
Когда он вошел в гостевую комнату, обе женщины, охнув, в ужасе обернулись к нему. Он приблизился к новенькой и заглянул ей в лицо. Она не отвела глаз, и кроме страха он прочел в них еще не утраченные гордость и силу характера. Мужчина поднял руку и ласково провел ладонью по ее лицу. Женщина отпрянула, фыркнула, не скрывая отвращения, и отвернулась. Он ухмыльнулся и обратился ко второй:
— Подготовь ее.
А затем, не дожидаясь ответа, покинул комнату.
12. Подготовка
Кэтрин смогла выдохнуть лишь после того, как за похитителем закрылась дверь и пленницы остались в адской комнате. Инстинкт толкнул их друг другу в объятия. Обе не сводили глаз с запертой двери в страхе, что он передумает и вернется обратно.
— Кто это, черт возьми, был? — шепотом спросила Кэтрин. — Похитил меня не он. Этот выше и сильнее…
— Да, я знаю, — ответила Сара. — Их двое.
— Ну и дела… — сглотнув, проговорила Кэтрин. — Мне казалось, ты говорила, что он иногда приходит за тобой.
— Ну да, этот ко мне ни разу не притронулся, только тот, другой… — Сара отвела взгляд и чуть покраснела.
Погрузившись в раздумья, Кэтрин медленно мерила комнату шагами. На лбу и вокруг носа проступило по две глубокие складки. А что, если они никогда отсюда не выберутся? Вдруг это конец? Когда-нибудь копы, может быть, поймают этих животных, выкопают захороненные черт-те где тела, и она станет очередным упоминанием в некоем списке, в местной газете или теленовостях. Как правило, все именно так и заканчивается. Ни будущего, ни надежды. Лишь темнота и злой рок. От этой мысли ей было страшно дышать, страшно жить. Теперь руки у нее тряслись не переставая, а пульс зашкаливал даже за клинический предел тахикардии.
Кэтрин наблюдала, как Сара открывает ящики комода и достает оттуда какие-то предметы. Но она не присматривалась. Ей не давало покоя только одно:
— Как нам отсюда выбраться?
Соседка обернулась и устало посмотрела на нее:
— Никак. Отсюда не выбраться.
— А ты пыталась? А другие? — Кэтрин указала на выцарапанный на стене за кроватью список имен. — Я ни за что не поверю, что столько женщин сдались и подчинились прихотям похитителей. Наверняка они что-то пробовали предпринять.
Сара горько усмехнулась:
— Так вот что ты подумала? Что мы все просто сдались и не пытались за себя побороться?
Кэтрин нахмурилась, ожидая продолжения.
— Они видят все, что мы тут делаем, — объяснила соседка. — Слышат все, что мы говорим. Стены здесь капитальные. Лиза простучала каждый дюйм, пытаясь найти лазейку. Дверь прочная, из массива дерева и закрыта на засовы. Здесь нам никак не прорваться. Ну же, скажи, что мы упустили?
Кэтрин сжала губы, обдумывая другие варианты побега.
— Извини, — прошептала она.
А потом подошла к Саре, обняла ее и тихо проговорила на ухо:
— А что, если мы набросимся на него, когда он в следующий раз зайдет? Это могло бы сработать. Надавить ему пальцами на глаза. Я знаю, куда надо нажать, чтобы ослабить его за считаные секунды.
Сначала Сара слегка напряглась, но потом неуверенно обняла сокамерницу в ответ.
— Такое уже было, Лиза мне рассказывала. Их месть была страшной. Я… я просто не смогу, прости, — она оттолкнула Кэтрин и вернулась к комоду.
Кэтрин наблюдала, как Сара возится на комоде с косметикой. Она раскладывала все по категориям. Принадлежности для макияжа в одну сторону, пилку для ногтей, маникюрный набор и крем для рук — в другую. Наполняя комнату знакомым запахом, работал нагреватель для воска. Кэтрин не могла оторвать взгляда от длинной металлической пилки для ногтей. Вместо того чтобы выдавливать мерзавцу глаза, лучше было бы пырнуть его пилкой. В голову приходили и другие варианты, но Кэтрин знала, что в одиночку ей не справиться.
— Ладно, приступим, — мягко произнесла Сара, стараясь скрыть вздох.
— Приступим к чему?
— Будем тебя готовить, — ответила девушка, потупив глаза. — Ты же слышала, что он сказал.
— Так вот что он имел в виду? Прихорашивать меня для встречи с ними, чтобы им было приятней меня насиловать? — холодно произнесла Кэтрин. — Ты, наверное, издеваешься надо мной?
— Нет, вовсе нет, — печальным шепотом ответила Сара. — Мы должны это сделать. От всех волос нужно избавиться, абсолютно от всех. Он этого не любит. Потом обработать ногти и каждый день накладывать макияж. Таково правило.
Кэтрин смотрела на голое тело Сары, изучая каждую точку на ее коже и не обращая внимания, что девушка покраснела от смущения. У соседки не было видно ни единого волоска, кроме как на голове. Внезапно на Кэтрин нахлынула волна невыразимой печали. Она испытала сочувствие к стоявшей перед ней девушке, она сожалела о том, что эти ублюдки заставили ее пережить, и о том, что предстояло пережить ей самой. Глаза Кэтрин наполнились слезами, но она сморгнула их и дала волю нараставшему гневу, который оставлял у нее в горле горький привкус желчи.