Лесли Вульф – Послание смерти (страница 5)

Кэтрин рухнула обратно на кровать, словно ноги перестали ее слушаться.

— Где тут? Что это за место?

— Я… я не знаю. Думаю, я здесь не меньше недели. Я потеряла счет времени. Он… приходит за мной время от времени.

— Но этого не может быть! — Кэтрин снова вскочила, бросилась к двери и принялась колотить по массивным доскам, крича изо всех сил: — Эй! Выпустите меня отсюда! Эй!

Через некоторое время она выдохлась. Подбежав к темному окну, молодая женщина прильнула к нему, стараясь что-нибудь разглядеть.

Мужчина с другой стороны стекла подался вперед, положив подбородок на руки. До чего же хороша. Лучше всех остальных. Он подумал, что Кэтрин очень похожа на его мать — именно такой она сохранилась в его памяти: длинные темные волосы, тонкие черты лица, изящная фигура. Хотя воспоминание о матери было смутным. Как и о дне, когда его, третьеклассника, отпустили с уроков из-за надвигавшейся бури. Та буря разрушила всю их жизнь. Или… это случилось по другой причине?

Он помнил, как подъехал к дому на школьном автобусе, как радовался, что возвращается пораньше. Дул сильный ветер, разнося повсюду листья и мелкий мусор, но это не имело никакого значения. Мальчик подбежал к входу, взволнованный тем, что впервые откроет дверь собственным ключом — он так гордился, заполучив его! Прежде мама отвозила сына в школу и забирала днем после окончания уроков.

Он отпер дверь, разулся у порога, в точности как учила мать, чтобы не пачкать ковры, сбросил свой рюкзачок и по дороге на кухню вдруг заметил, что на ковре в гостиной валяются мамины туфли на высоком каблуке и блузка.

— Мам?.. — тихо позвал мальчик.

Вдруг что-то стряслось, а он в доме совсем один?

Никто ему не ответил. Он бесшумно поднялся по лестнице, ступая босиком по толстому ковру, и двинулся к родительской спальне. Дверь была приоткрыта, и мальчик слегка подтолкнул ее, чтобы заглянуть внутрь.

То, что он увидел, перепугало его до смерти. Мальчик метнулся в свою комнату и спрятался в хорошо знакомой темноте чулана, среди мягких игрушек и груд вещей, из которых уже вырос.

Он не имел представления, сколько времени там пробыл. Запомнил лишь, что вскоре началась гроза.

7. Пленница

Голая девушка, сидевшая на краю кровати, тихо плакала. Устремленные на нее глаза Кэтрин метали молнии, но странная особа этого не видела. Она просто отвела взгляд и отказывалась разговаривать.

— Ты тоже участвуешь в этом цирке? Да? — все еще кипя от возмущения, спросила Кэтрин.

Девушка зарыдала сильней, но не ответила.

— Как узнать? Каким образом я могу это выяснить?

Глядя, как хрупкие плечи девушки трясутся от всхлипов, как та прячет лицо, Кэтрин почувствовала, что ее гнев постепенно утихает. Злость уступила место врачебной логике, и она начала анализировать окружающую обстановку. Девушка прятала лицо не от Кэтрин, а от темного окна. Ее бедра, ягодицы и руки уродовали синяки — уже пожелтевшие и совсем свежие. На кистях и лодыжках виднелись ссадины, подсохшие и только начавшие заживать. А на горле синяки, старые и новые, обступали полосу, похожую на след от ожога — на самом деле, скорее всего, от веревки.

— Черт побери, женщина, есть у тебя имя? — сдавшись, спросила Кэтрин. Она наклонилась к плачущей и заглянула ей в глаза.

— Сара, — наконец ответила та, шмыгая носом. — Сара Томас.

— А меня зовут Кэтрин.

Девушка слабо улыбнулась сквозь слезы. Она сидела, обхватив себя руками и раскачиваясь взад-вперед, по-детски пытаясь успокоиться.

Кэтрин пододвинулась к ней на кровати.

— Так, давай разбираться последовательно. Хорошо?

— Угу.

— Как долго ты тут находишься?

— Я… я точно не знаю. Думаю, неделю. Тут теряешь счет времени, сама увидишь…

Кэтрин закатила глаза, чувствуя, как возвращается ярость.

— Боже мой, надеюсь, не увижу!

— Когда тебя похитили? — отважилась спросить Сара. — Какого числа?

— Восемнадцатого февраля, — хмурясь, ответила Кэтрин. — После обеда.

— О, — отреагировала Сара, и по лицу ее снова покатились слезы. — Значит, прошло уже восемь дней.

Кэтрин оторопела. Неужели такое возможно? Иногда она слышала в новостях или читала в Интернете о какой-нибудь несчастной девице, которую нашли прикованной цепями в подземелье, — сущее Средневековье! Или про похищенных красоток, которых какой-то фрик держал в качестве секс-рабынь в подвале дома. Или про изловленного маньяка-убийцу, охотившегося на очень похожих друг на друга женщин.

Кэтрин никогда не обращала особого внимания на эти новости, всякий раз отмахиваясь от них, считая, что такое случается только с рисковыми девицами, проститутками и маргиналками, с обитательницами самых глухих медвежьих углов Америки. Но такое никак не могло произойти с кем-то вроде нее — с ординатором третьего года, замужней женщиной с ребенком, ведущей правильную, честную жизнь. Или могло? Теперь она сожалела о своей невнимательности. А вдруг где-то в деталях этих историй она нашла бы ключ, зацепку, нечто, что помогло бы ей вырваться на свободу?..

Кэтрин глянула на свое отражение в зеркале, потом на сидящую рядом Сару и чуть не вздрогнула. Они были похожи, как сестры. Такая же фигура, цвет кожи, волосы… как говорится, один типаж. Стандарт красоты. Это нехорошо.

Она глубоко вздохнула, сосредоточившись на том, как воздух наполняет легкие. Пора было брать ситуацию под контроль.

— Сара, как я сюда попала?

— Он принес тебя несколько часов назад. Ты очень крепко спала, совсем как я, когда меня приволокли сюда.

— Кто он такой?

— Э… он тот, кто меня похитил. Иногда он приходит и…

— Опиши мне его, пожалуйста.

Сара нервно потерла ладони.

— Он высокий и худой, — зашептала она, отвернувшись от окна. — Лысеющий блондин.

— Каким образом он тебя похитил?

— Он сказал, что что-то случилось с мужем. И… я повелась.

Знакомая история. Их похитил один и тот же мужчина, и он использовал одну и ту же приманку. Кэтрин хотела было дотронуться до Сары, но побоялась класть свою ледяную ладонь на обнаженное плечо девушки.

— Что было потом?

— Я проснулась тут, на этой кровати… Лиза еще была здесь, она разговаривала со мной, пока я не перестала плакать.

— Кто такая Лиза?

Сара прикусила губу и уставилась в пол. Плечи ее сгорбились, и по щеке покатилась слеза.

— Та, кого взяли до меня.

— Где она сейчас? — нахмурилась Кэтрин.

В комнате повисла тяжелая осязаемая тишина.

— Они убили ее.

Кэтрин ощутила, как ее накрывает волна паники, как жаркая кровь приливает к голове. Вскочив, молодая женщина подбежала к двери и стучала по ней кулаками, пинала ногами и кричала до тех пор, пока силы ее не иссякли и она не свалилась на пол и не зарыдала, обхватив колени руками.

Некоторое время спустя Кэтрин почувствовала, что рядом кто-то есть. Она подняла опухшие глаза и увидела, что Сара пристроилась около нее.

— Ну же, ты должна перестать плакать, — зашептала девушка. — Ничего хорошего из этого не выйдет. Давай-ка усадим тебя в это кресло, — продолжила она, помогая Кэтрин встать.

Молодая женщина позволила довести себя до кресла и села, не в состоянии говорить, а тем более сопротивляться. Наконец под Сарины ласковые увещевания рыдания Кэтрин постепенно утихли. Не прислушиваясь к словам подруги по несчастью, она пыталась припомнить, как выглядит ее сын, когда смеется, и что сказал ей муж, когда они последний раз держались за руки. Кэтрин позволила своему рассудку обратиться туда, где было безопасно и радостно, и во второй раз с момента похищения к ней вернулась способность размышлять здраво.

— Ты все выдержишь, — убеждала Сара. — Я же выдержала. Надо только подчиниться… делать то, что он хочет. Будь сильной.

— Черта с два я подчинюсь! — огрызнулась Кэтрин. — Я не сдамся, ему придется меня заставить.

— Другого выхода нет, — забеспокоившись, настаивала Сара. — Он причинит тебе боль.

— Судя по всему, дорогуша, боль он причинит в любом случае, — сухо заметила Кэтрин. — Вряд ли он приволок меня на спа-процедуры.

— Давай я тебе кое-что покажу, — прошептала Сара ей на ухо.

Схватив дрожащими ледяными пальцами руку Кэтрин, она повела ее к кровати, встала лицом к стене, рядом со спинкой, так чтобы ничего не было видно из окна, и притянула поближе к себе. Затем указала на выцарапанные на стене надписи: