Лесли Веддер – Костяное веретено (страница 57)
Шиповник обернулся. В его улыбке таилась какая-то грусть, но вместе с тем была и надежда, маленькая, хрупкая надежда, столь же невесомая, как дыхание.
— Ну вот.
— Да. — Фи сглотнула, собираясь с духом. — И я приняла решение. Мы целуемся… а потом каждый пойдет своей дорогой. — Она хотела произнести слова холодно и уверенно, но практически прошептала их.
Глаза принца расширились. Тысячи воспоминаний промелькнули на его лице, тех же самых, которые хранила и она: как он заставлял ее смеяться, как ловил ее руку своей теплой ладонью, как наклонялся ближе, и Фи трепетала. Шиповник медленно выдохнул, и она увидела в его прекрасных синих глазах боль разбитого сердца.
— Не надо так, Фи, — взмолился он. — Я уже обещал, что не стану давить. Необязательно ведь жить тут ради меня. Останься в любом статусе — королевского библиотекаря, главного кладоискателя, друга короны. Только останься.
Фи покачала головой, чувствуя, как закололо в глазах.
— Это невозможно, Шиповник. — Каждое слово камнем падало на сердце, но Фи ощущала небывалую решимость. Так надо, так будет правильно. Она стиснула обтянутую перчаткой руку и отвела взгляд. — Прости. Знаю, не это ты хотел услышать.
— Забудь. — Принц схватил ее за плечи и развернул к себе. — Забудь все, что я когда-либо говорил, все, о чем просил. Посмотри мне в глаза и скажи, чего на самом деле хочешь. Только не уходи. Пожалуйста. — В отчаянии он стиснул Фи в объятиях и прошептал ей в макушку: — Я люблю тебя. Останься.
Она зажмурилась, пытаясь сдержать слезы.
Самые прекрасные и самые горькие слова. Фи и не думала, что они такими бывают. Та искорка, что вспыхнула в ее груди подобно отголоску магии Шиповника, разгорелась как лесной пожар, волна тепла прокатилась по телу, и кожу закололо. Фи была уверена, что сейчас светится. Она обвила руками его шею, и на секунду не осталось больше ничего — только объятия Шиповника и эти его слова. Филоре пыталась запечатлеть в памяти каждую деталь: мягкость его волос, аромат роз, быстрое биение сердца. Она уже безумно скучала по нему и все же никак не могла остаться.
Каким-то невероятным образом принц нашел путь в ее сердце, миновал все преграды и стены, все горькие мысли и болезненные воспоминания, и все это он делал, заставляя ее смеяться. Фи не могла выбрать самую лучшую его черту. Ей нравилось все: то, как он паршиво разбирался в волшебных языках, как танцевал не лучше нее, как продолжал улыбаться, будто ему шестнадцать, а не сто шестнадцать, а самое главное — старался подарить радость ей.
Она любила его.
Может, судьба и правда существует. Как и предсказывал принц в башне Письмовника, Фи влюбилась. Однако все равно не могла остаться с ним, в этом прекрасном замке. Пока ею владеет проклятие, твердыне не уцелеть. Шиповник видел метку Бабочки под дождем, должен был понять, что это такое, но не знал всей ужасной правды — чего злые чары стоили Фи и будут стоить ему самому.
Столько раз она готова была признаться Шиповнику. Увы, как прагматик Фи оценила ситуацию со всех сторон и уже понимала, чем бы все закончилось.
Даже в лучшем случае, если бы ведьмы собрались заново и смогли восстановить волшебное королевство, не было никакой гарантии, что чары Бабочки снимут просто и быстро. Речь шла об одном из самых мощных проклятий, что вынудило отправиться в изгнание легендарного колдуна. Фи, возможно, еще предстоит пройти долгий путь.
Рассказать принцу о проклятии означало поставить его перед выбором между ней и всем, что ему дорого. Фи уже знала: Шиповник пожертвует всем, чтобы пойти с ней, — семьей, жизнью здесь, в Андаре, всем, что он собирался вернуть. Она не могла такого допустить. Фи знала цену близким и что значит уйти. Ей пришлось так сделать. На такую жертву она никогда не обречет любимого.
Фи крепче обняла Шиповника. Тонкие занавески развевались вокруг них, распускались красные бутоны роз. Она найдет способ разрушить заклятие Бабочки, а затем вернется, и Шиповник — настоящий, который встанет с этой кровати, у кого будет любящая семья и целое королевство… если Шиповник действительно любит ее, если им суждено быть вместе, тогда они снова встретятся, сколько бы времени ни прошло. В такую судьбу Фи могла поверить.
А до тех пор придется его отпустить.
Фи знала, что в жизни не сумеет объяснить принцу свои мотивы. Она встала на цыпочки и шепнула ему на ухо:
— Спасибо за приключение.
Затем она вырвалась из его рук и склонилась над Шиповником Розоцветом. Губы принца были мягкими, сначала Филоре ничего не почувствовала, касание вышло пустым и холодным по сравнению с поцелуем в реке. Затем тепло постепенно вернулось в его тело, и принц положил руку Фи на шею, прижимая девушку к себе. Филоре закрыла глаза и стиснула бархатный плащ. Поцелуй таил в себе весь свет и нежность, что родились между ними, все, что сделало ее спасительницей Шиповника. Пожалуй, их лучший поцелуй, ведь Фи наконец-то вложила в него всю душу.
Она отстранилась и посмотрела на юношу на кровати. Невероятно яркие синие глаза моргнули. Фи не знала, что сказать. Это все еще Шиповник? Тот самый, который минуту назад сказал, что любит ее? Потом знакомая кривая улыбка растянула его губы, и сердце Фи дрогнуло от облегчения.
Рука принца соскользнула с ее щеки и запуталась в волосах, перебирая мягкие пряди.
— Фи… — начал Шиповник чистым ясным голосом.
Если она останется, если послушает, что он хочет сказать, то растеряет всю решимость.
— Я должна найти Шейн, — заявила Фи и практически выбежала за дверь.
На полпути вниз по лестнице она чуть не врезалась прямо в наемницу. Филоре охватило облегчение.
— Шейн! — воскликнула она, сжимая плечо подруги. — Ты проснулась, сработало!
— Не так хорошо, как ты думаешь, — мрачно ответила Шейн. — Что-то не так. Пошли быстрее — ты тоже, Шиповник, — добавила она, бросив взгляд за спину Фи.
Принц следовал за ней по лестнице. Он смотрел грустно и серьезно, только неясно, из-за того ли, что сейчас произошло между ними, или из-за того, что поджидало внизу.
Фи поняла, о чем говорила Шейн, как только достигла подножия лестницы. В замке было слишком тихо. Всем полагалось проснуться, встать на ноги и стряхнуть с себя вековой сон. Но ни одна из фигур даже не пошевелилась. Беспокойство, которое преследовало Фи с тех пор, как они добрались до замка, вернулось с удвоенной силой, скрутив желудок узлом. Что-то здесь было очень, очень неправильно.
Шиповник протиснулся мимо нее. Он присел рядом с седовласой женщиной в длинном синем платье, зовя ее по имени и нежно встряхивая. На воротнике старушки была вышита змея цвета слоновой кости, и Фи задумалась, не ведьма ли это из ордена Дождя. Голова женщины прислонилась к стене.
Бледный принц недоверчиво посмотрел на Фи и Шейн.
— Я не понимаю. Они должны проснуться.
— Думаю, дело в этом. — Северянка присела рядом, осторожно потянув за почти невидимую нить, туго обернутую вокруг шеи женщины.
Та заблестела желтым на солнце.
— Когда я проснулась, нитка светилась, — объяснила Шейн. — И не только на ней. На всех. — Она мотнула головой в сторону коридора.
Фи в ужасе проследила за ее взглядом. Теперь, зная, что ищет, она и правда их увидела: тонкие золотые нити, обвивающие шеи каждой фигуры в зале, тугие, как струны рояля, и невидимые, пока на них не попадал свет.
— Пряха, — просипел Шиповник, опускаясь на колени. Его рука дрожала на плече спящей женщины. — Это все она. Пряха связала их, чтобы они не могли проснуться.
— Это мы еще посмотрим. — Шейн выдернула из сапога серебряный кинжал и подцепила золотую нить.
Фи могла бы сказать ей, что это не сработает. Но чувствовала странное оцепенение, словно наблюдала за всем издалека. Кровь шумела в ушах, заглушая все мысли, кроме одной.
Она оказалась права. Это было слишком просто.
Нож соскользнул с нити и глубоко вонзился Шейн в большой палец. Она зашипела от боли.
— Я не понимаю, — сказала наемница, сунув палец в рот. — Зачем Пряхе все это устраивать? Если она хотела, чтобы они исчезли, не проще ли было просто всех убить?
Повисло долгое молчание, а затем принц ответил:
— Потому что она еще не закончила с ними. — Он склонил голову и нахмурился, будто от боли. — Пряха всегда высасывает из чародеев магию перед тем, как убить. Но она не могла этого сделать, пока они были под защитой чар Грёзы.
Поэтому связала несчастных, приберегла на потом — как паук, заворачивающий добычу в удушающий кокон, чтобы потом сожрать на досуге. Теперь обитатели замка не могли помочь принцу, но по-прежнему принадлежали ей.
Мир словно покачнулся. Мысли Фи помчались вскачь, пытаясь наверстать упущенное. Она гордилась тем, что учитывала каждую деталь, всегда имела запасной план. На сей раз у нее не было ничего. Они оказались одни в замке, в Терновом лесу, без могущественных союзников-ведьм и без плана побега.
Угодили прямиком в ловушку Пряхи, и Фи догадывалась, что худшее еще впереди.
— Что же нам теперь делать? — озвучила Шейн то, о чем думали все.
Фи оглянулась на принца. Но тот не смотрел ни на нее, ни на Шейн. Он не сводил глаз со спящей под окном чародейки, лихорадочно следя за ее лицом, вдруг все же проснется.
Филоре сглотнула.
— Шиповник…
— Не знаю, — прохрипел он, наклонился вперед и вцепился в волосы. — Не знаю, — отчаянно повторил принц. — Так не должно было случиться. Спасение королевства, победа над Пряхой — вот как все задумали Великие ведьмы. Я не знаю, как закончить их план самостоятельно.