Лесли Веддер – Костяное веретено (страница 42)
Она стояла, опершись рукой на железные перила. Если бальный зал заливали огни, лестницу освещали только несколько подвешенных на бронзовые крюки фонарей. Наемница едва сумела разглядеть очертания серебряной маски: острой угловатой морды волка.
— Рэд, — выдохнула Шейн. — Что ты здесь делаешь?
Да, наемница мечтала еще раз с ней столкнуться, но уж совсем не ожидала, что встреча произойдет на балу у напыщенного герцогского сына.
Рэд одарил ее дерзкой улыбкой.
— Для начала хочу сбежать с невыносимо скучного приема. Не присоединишься ко мне?
Шейн желала этого больше всего на свете. Она последовала за Рэд по узкой лестнице, музыка и смех остались позади.
— Часом не собираешься стянуть у герцога Беллисии какую-нибудь бесценную магическую реликвию? — спросила наемница. Фи сама о себе позаботится, а пока можно и полезные сведения ненароком добыть.
Рэд подалась ближе, хлопая длинными ресницами.
— Если я скажу да, ты меня выдашь?
— Арманду Беллисии? — фыркнула Шейн. Да лучше она еще десять раз подерется с охотниками на ведьм, чем окажет этому парню какую-либо услугу.
Рэд рассмеялась, как будто прочла мысли Шейн.
— Не волнуйся. На сей раз я ищу человека. Его трудно вычислить, но, думаю, я знаю, с кем он путешествовал. — Она игриво пожала плечами. — Тем не менее приятно понимать, что если я найду искомое, ты не встанешь у меня на пути.
— Не припомню, чтоб я такое обещала, — пробормотала Шейн.
Впрочем, почему нет? Рэд буквально завораживала, и у наемницы возникло опасное чувство, что она простила бы лукавой собеседнице почти что угодно. Похоже, и сама Рэд это понимала.
Пока они поднимались по винтовой лестнице, Шейн рассматривала идущую впереди красавицу, чье сверкающее платье шелестело по железным ступеням.
На языке вертелись сотни вопросов: что за татуировка на шее, где именно в Андаре ее дом, откуда она знает ту прекрасную и печальную колыбельную, которая до сих пор преследовала Шейн самыми темными ночами? Но что-то подсказывало: Рэд не оценит, если ее прижмут в угол и станут допрашивать.
Она, казалось, мерцала в приглушенном свете фонарей, ее щеки разрумянились, а копна волос ниспадала на обнаженную спину. Завитки темно-малиновой вышивки украшали лиф платья, которое так облегало тело, что Шейн остро чувствовала каждый разделяющий их сантиметр пространства.
— Пялиться некрасиво, — поддразнила Рэд.
Шейн сглотнула и заставила себя поднять глаза к лицу спутницы.
— Просто засмотрелась на твой наряд. Нечасто можно встретить красную волчицу.
— Уж такую волчицу точно больше нигде не встретишь, — довольно ответила Рэд, на миг отвернулась, надела серебряную маску и вновь посмотрела на Шейн. — Бу!
Наемница едва не оступилась. Маска больше напоминала чудовище, чем волка: рваные пожеванные уши, рычащая пасть, полная кривых зубов. В зыбком свете карие глаза Рэд казались золотыми, свирепо блестя в огромных прорезях.
— И как ты не распугала гостей на балу, — удивилась наемница.
— Я? — Рэд потянулась за спину Шейн и потрепала жестоко измятое крыло бабочки. — Кто бы говорил. Что за чудовище ты изображала?
Шейн усмехнулась, гордясь своим порванным и испачканным костюмом.
— Незваную гостью, решившую испортить очень дорогое платье.
Рэд с улыбкой подняла маску на макушку.
— Что ж, в таком случае вышло идеально.
Дверной проем впереди озаряли свечи. Узкая лестница выходила на небольшой балкончик с видом на бальный зал. Свисавшие с потолка массивные золотые люстры, каждая высотой более семи футов, оказались так близко, что можно было дотянуться рукой. В стене из позолоченных зеркал они превращались в лес золотых ветвей, обрамляя отражение обеих девушек оплывшими свечами и мерцающими цепями. Полированные перила красного дерева не давали свалиться вниз.
— Отсюда вид намного лучше.
Шейн обернулась. Спутница уселась на перила, небрежно болтая ногами на самом краю.
— Эй, осторожно! — Наемница крепко схватила Рэд за локоть. Та переплела их пальцы — и огонь пробежал по всем нервным окончаниям Шейн.
— Я в полном порядке, — заверила Рэд. — Да и если что-то случится, ты явно сможешь меня поймать. — Ее взгляд задержался на мышцах голых рук наемницы, и Шейн едва удержалась, чтобы ими не поиграть.
Ощутив внезапный прилив смелости, она вздернула подбородок.
— Знаешь, там, откуда я родом, верят, что если случайно встретишься с человеком трижды, то вам суждено быть вместе.
— Но тогда никаких случайностей нет. Вас изначально сводит судьба, — заметила Рэд, очаровательно сморщив нос.
— Никогда об этом не задумывалась, — призналась Шейн. Рэд по-прежнему смотрела на нее, поэтому наемница продолжила болтать, лишь бы спутница слушала. — Поверье родилось из легенды о двух великих воинах, Сигрене и Алаваре. Они принадлежали к враждующим кланам. Каждый считался в своем лучшим бойцом, но встретились они, только когда оба явились к прорицателю в Зеленый храм за благословением. Месяцы спустя Сигрен и Алавар, не сговариваясь, пришли к одному горячему источнику, чтобы приготовить тела к битве.
— Становится жарко, — захихикала Рэд.
— Наконец, в самый канун битвы их обоих потянуло в рощу болиголова. В свете звезд они познали воинственный дух друг друга и влюбились.
— И что же тогда произошло? — спросила Рэд. Она спрыгнула с перил практически в объятия Шейн. Лицо красавицы оказалось так близко, что наемница могла бы сосчитать ресницы, коснувшиеся ее покрасневших щек.
— Они отказались сражаться друг с другом, и их любовь остановила войну.
Рэд усмехнулась.
— Ну, теперь понятно, что это басня. Никто в реальной жизни так легко не отделывается.
Она отбросила с шеи кудри, и наемница наконец увидела выбитое на коже Рэд изображение извивающихся змей. Запечатывающая метка, именно такая, как ее описала Фи.
Шейн облизала губы.
— Рэд. Татуировка у тебя на шее… — начала она.
Та мгновенно попыталась закрыть метку.
— Что ты об этом знаешь?
— Ничего, — поспешно заверила Шейн. — То есть самое основное. Ты ведьма, так? Родилась в павшем королевстве?
— И что с того? — Глаза Рэд опасно блеснули.
— Просто хочу спросить: не грозит ли тебе беда? Не нужна ли помощь?
— А, ты из
С кошачьей ловкостью ведьма нырнула под руку наемницы и уже хотела уйти, но Шейн перехватила ее запястье.
— Я знаю, что у тебя красивый голос. Что ты добрая, пусть и пытаешься это скрыть. Что красный — твой любимый цвет. Ладно, тут я больше догадываюсь. Мне он тоже нравится, — призналась Шейн, думая не о брошенном на кровать пыльном пальто, а о стоящей перед ней девушке, алой вспышке на фоне темного зеркала.
Наемница осторожно приблизилась, будто успокаивала пугливую лань.
— А еще каждый раз, как мы сталкиваемся, ты почему-то одна.
Рэд пожала плечами и улыбнулась, но глаза остались серьезными.
— Выяснила, что спутники меня задерживают. Вот и решила, что самой по себе лучше.
Интересно, сама ведьма слышала горький подтекст в своих словах?
— Знаешь, кто обычно так говорит? — Шейн крепче сжала ее руку. — Те, у кого, по их мнению, нет другого варианта.
Ведь она тоже твердила себе подобное, после того как покинула острова Несокрушимых. Шейн ушла сама, но ей все равно было больно. Она оплакивала потерю первой любви и еще более сокрушительную потерю Шейдена, своей второй половины, лучшего друга.
Впервые Шейн действительно осталась одна. Скитаясь по портам и приграничным городам, ведя жизнь наемницы, она затолкала боль глубоко в сердце и ожесточила его, чтобы больше не страдать. Увы, приобретенная черствость позволила ей с легкостью совершать поступки, которые прежняя Шейн бы не одобрила.
Вот, что видела наемница, глядя на Рэд. Того, кто жил под маской, потому что не мог себе чего-то простить. Шейн не знала, о чем речь, но понимала, какие ведьма испытывает чувства — глубочайшую уверенность, что ничем себя не обелишь, ведь слишком далеко зашел по кривой дорожке.
— Когда я только приехала в Дарфелл, то работала наемницей. И натворила многое, о чем теперь сожалею.
— Серьезно? — Глаза Рэд сверкнули, точно осколки льда. — Верится с трудом. Убеждена, некоторые границы ты никогда не переступишь.