Лесли Веддер – Костяное веретено (страница 27)

Фи наградила его унылым взглядом.

— Значит, если мы избежим встречи со змеями и обвала, нас подстерегают другие опасности?

— Что-то подсказывает мне: ты из тех, кто готов ко всему. — В свете пламени в синих глазах принца плясали огоньки. — И не забывай: я обещал сопровождать тебя на каждом шагу.

— Пока снова не исчезнешь!

— Сомневаюсь, что это снова случится… — Он осмотрел свои руки, затем усмехнулся ей сквозь пальцы. — Ну а если так, даже несколько минут с тобой стоят дороже…

— Замолчи, пока не поставил себя в неловкое положение!

«…Или меня», — в отчаянии подумала Фи. Но почему-то ей стало немного легче. Она совершенно точно не скучала по принцу — просто не могла скучать по тому, кого едва знала, но рядом с ним ночь казалась не такой угнетающей.

Шиповник хихикнул. Вдруг он распахнул глаза и подался к ней. Сердце в груди Фи подпрыгнуло, и пульс ускорился.

— У тебя тут маленький попутчик, — сказал принц.

Что? Фи недоуменно заморгала, а потом увидела, что Шиповник смотрит на помятый рукав ее рубашки, по складкам которого ползет гусеница.

Филоре хотела смахнуть ее, но принц покачал головой.

— Позволь мне. — Он нахмурился, сосредоточился и поднял руку.

Пушистая черная гусеница вскарабкалась на протянутый палец и… продолжила путь. Палец Шиповника был не призрачным, а вполне осязаемым под множеством лапок букашки. Фи едва успела удивиться, как принц моргнул, и гусеница, пролетев сквозь его руку, приземлилась на штаны Фи.

Шиповник так сконфуженно посмотрел на нее, пока букашка, сердито извиваясь, поднималась на лапки, что Филоре не удержалась от смеха.

Если и бывают рассерженные гусеницы, то это одна из них.

— Почти получилось! — сказал он.

— Ну, в ближайшем будущем нести меня я тебе не доверю. — Фи подцепила гусеницу листком и отклонилась назад, чтобы пересадить ее на пучок высокой травы.

— Что ж, соглашусь, — признал Шиповник. — Продолжу тренироваться.

Он встряхнул рукой — и с его пальцев ослепительными искрами брызнули капли магии.

— А что ты вообще умеешь? — С любопытством посмотрела на него Фи.

Принц откашлялся и провозгласил официальным тоном:

— Как твой спутник я могу составить компанию и поддержать беседу, а также перенести вещи на очень короткие расстояния. — Она невозмутимо посмотрела на него, и Шиповник рассмеялся. — Ты спрашиваешь, на что я способен как маг Света… Могу создавать искры, свет, тепло, а порой навести иллюзию.

Он поймал ее взгляд и сунул руку в горящий костер. У Фи захватило дух, хоть она знала, что огонь ему не навредит. Принц повернул кисть, и лепестки пламени стали закручиваться, пока на ладони у него не оказалась алая роза. Жар лизал его пальцы.

— Но это не всё. — Шиповник убрал руку, и огонь снова стал обычным. — Лишь мелкие фокусы, которые я могу делать благодаря своему родству с магией Света.

У Фи перед глазами все еще стоял образ розы.

— Я и не думала, что оно имеет такую силу.

Родство — естественное проявление магии. Родство с растениями дарило способность прорастить зернышко. Родство с ветром — вызвать порыв воздуха. Родство с огнем — создать завиток пламени.

Все чародеи могли использовать родственную им магию без обучения, но для чего-то более сложного требовалось направить силу с помощью заклинания. У многих на освоение всех заклинаний из одной колдовской книги уходила целая жизнь.

Могущественных ведьм, способных на великие магические свершения, было немного, их гигантские статуи высились во дворе королевского замка Андара. Фи не знала, насколько сложна магия иллюзий, но если роза — всего лишь маленький фокус, значит, на кончиках пальцев Шиповника сосредоточена огромная сила.

— Вот видишь, я знал, что могу тебя впечатлить, — довольно заявил принц. — Мое родство со светом так сильно, что в детстве я едва мог им управлять. И когда боялся темноты, то освещал комнату как маяк, мешая няням спать по ночам.

— А теперь ты взял и все испортил, — хмыкнула Фи. Ее изумление разрушил образ маленького златовласого принца, которого укладывает в постель замученная нянюшка с темными кругами под глазами. — Рада, что ты уже вышел из этого возраста.

— Ты еще не видела, что я творю с помощью настоящих заклинаний. — Его глаза сверкали в темноте, словно бросая ей вызов.

Настоящие заклинания… Фи лихорадочно размышляла. У нее не было и капли собственной магии, но гримуары, оставшиеся от орденов чародеев Андара, всегда ее притягивали. Родство — это то, с чем человек рождается, но заклинания можно выучить. Это не просто пара особенных слов: для одних требовались руны или оккультные символы, для других — сложные ритуалы, например последовательность движений, которые нужно было выполнить в заводи с неподвижной водой, где отражается луна.

Однажды Фи наткнулась на гримуар, в котором все заклинания были представлены в виде музыкальной композиции.

А еще чародеям для концентрации магии часто требовался посредник. Письмовник с этой целью использовал бумагу и чернила, но в роли посредника могло выступать что угодно, от древней реликвии до пригоршни песка. Некоторым магам посредником служил даже цвет.

Однажды, когда она поехала с отцом в свою первую экспедицию, они попали в кабинет чародея, который в качестве посредника использовал синий цвет. Фи с удивлением смотрела на синие занавески, колокольчики с длинными синими кистями и люстру с подвесками ярко-сапфирового стекла. Пол был усыпан дробленой кобальтовой краской и увядшими лепестками колокольчика; куда бы ни шла Фи, она повсюду оставляла в пыли маленькие синие следы.

Именно поэтому Филоре так старательно учила магические языки. Книги заклинаний будто переносили ее в золотой век волшебства, и она могла со стороны наблюдать, как чародеи соединяют редкие ингредиенты в точно рассчитанных пропорциях или направляют свою магию через сложенные крестом белоснежные камни.

При мысли о том, что если Шиповник останется рядом, она увидит все эти захватывающие дух заклинания своими глазами, у Фи замерло сердце.

Вдруг принц склонился к ней близко, так близко, что они почти оказались нос к носу. От этого кожу у Фи начало покалывать.

— О… Я понял, почему не нравлюсь тебе.

Что, снова?

Фи отодвинулась на безопасное расстояние, скрестила руки на груди и принялась ждать.

Шиповник драматично вздохнул.

— Ты думаешь, что я намного выше тебя по положению. Я могущественный чародей, принц, а ты просто дочь фонарных дел мастера.

Губы Фи невольно изогнулись в улыбке.

— Думаешь, мне никогда бы не дозволили с тобой связаться? Но, уверяю тебя, я мастер обманывать ожидания.

— Да уж, по легендам, я ожидала от тебя совсем другого, — призналась она.

— Ты тоже не такая, как я думал, — поддразнил принц, а потом сверкнул своей ослепительной улыбкой. — Ты намного больше.

Он снова застал ее врасплох. Фи смущенно отвернулась, стряхивая с рукава воображаемых гусениц. Затем усиленно откашлялась.

— А ты, с твоим высочайшим, по сравнению со всеми нами, ничтожествами, положением, соблаговолил ли ты присоединиться к какому-нибудь магическому ордену?

Иногда родство с магией было связано с чем-то определенным, например с пророчествами или целительством, но чаще можно было использовать его практически во всем: в превращениях, иллюзии, военном ремесле. Но родство с магией Света встречалось крайне редко даже в период расцвета Андара.

Шиповник запрокинул голову, чтобы посмотреть на звезды.

— На самом деле я никогда не ходил в магическую школу. Поскольку я не мог покинуть замок, меня учили лично три самые могущественные ведьмы в королевстве. — Он приподнял бровь, выжидая, когда же Фи догадается.

Она недоверчиво разинула рот.

— Хочешь сказать, тебя учили три Великие ведьмы? — переспросила Ненроа. — Твоими наставницами были три Великие ведьмы?!

— Три великие охотницы до чужих дел, — поправил Шиповник, подбросив в потрескивающий костер листок. — Они были очень озабочены тем, чтобы удержать меня в замке.

Фи невольно хихикнула, но быстро заглушила смех, бросив взгляд на Шейн, которая спала по ту сторону костра. Последние Великие ведьмы для нее были печальными и трагическими символами, очень достойными женщинами, рискнувшими жизнями ради обреченного принца. Однако продолжать думать о них по-прежнему теперь оказалось непросто: Фи так и видела, как эти самые ведьмы за шкирку волокут юного Шиповника на занятия.

— Значит, вот как ты мне являешься? — спросила она. — С помощью магии Великих ведьм?

— Да, но иначе, чем ты думаешь, — меланхолично протянул принц и поднял палец, показывая ей. — Я перемещаюсь не с помощью чар, которым меня учили. Дело в заклинании, под действием которого я нахожусь.

И Фи снова увидела в тусклом свете костра крошечную отметину на его пальце, похожую на завиток красной нити.

— Это все магия веретена. Та, что связывает нас с тобой. Когда я раньше ходил во сне, то перемещался только по замку, но теперь есть нить, ведущая к тебе. — Шиповник со вздохом откинулся на спину и забросил руки за голову. — Я не по-настоящему здесь, Фи. Все это — мое тело, голоc, даже способность чего-то касаться — принадлежит моей спящей сущности в Андаре. Я сейчас сам — порождение магии Света. Сомневаюсь, что способен даже творить настоящие чары.

Воцарилось долгое молчание, Фи переваривала сказанное. Наверное, ужасно обидно владеть такой силой и притом оказаться в ловушке. Она подумала, что может представить себя на его месте, хоть чуть-чуть.