Lesia Scotch – Говори мне (страница 5)
Сегодня я бью рекорд по закатыванию глаз. И у меня это прекрасно получается. Даю себе «10 из 10».
Я выдохнула:
– Не говори о нём так.
– Но о нас так можно говорить?
Можно ли?
– Ты ведь видишь, что у нас не получается, – я устало ответила ему.
– Не получается, потому что ты этого не хочешь? Ты давно ждала момента, когда я в очередной раз психану, а ты спокойно пойдёшь плакаться ему в жилетку?
– А ты попробуй не психовать и мо…
Он резко заткнул меня поцелуем и прошептал мне в губы:
– Как сильно ты хочешь меня?
И Алекс просунул руки мне под толстовку. Под толстовку Мартина, которую я надела, когда мы собрались уже пойти к озеру.
Копать-хоронить.
What the heck
Я не знаю, как реагировать на это, и просто отвечаю ему поцелуем, закрывая глаза. Мне так нравится это кольцо в его губе. Эта слегка прохладная деталь наших поцелуев. Алекс обвивает меня руками под толстовкой и крепко прижимает к себе. Мимо проходит какая-то парочка, и я слышу, как девушка говорит: «Они прям тут начнут совокупляться, если им никто не скажет, что они стоят посреди улицы». И в этот момент я распахнула глаза.
Я замерла и прошептала:
– Я не могу так.
Он вытер губы тыльной стороной ладони и провёл рукой назад по своим волосам. Достал пачку сигарет.
– Пойдём ко мне, обсудим, почему ты не можешь, – чиркнул зажигалкой и прикурил.
– Я обещала Мие встретиться, а она освободится только к вечеру. Отец ей там что-то про коробки передач и карбюраторы вещает.
– Занятно. Может, она так и мою «Вольво» переберёт однажды, – он устремил свой взгляд в даль на парк. – Ладно. Можем на выходных съездить к моей сестре в пригород, развеяться. Ты любишь леса, прогуляемся там.
Шесть лет, подумала я.
Мы вместе шесть лет. Я люблю леса, Алекс. А люблю ли я тебя или просто боюсь войти в другую, неизведанную реку?
– Набери мне ближе к вечеру пятницы, – я поправила толстовку. Чёрт! Мне же надо вернуть её Мартину. Интересно, Сэм ещё там? Если да, то, очень надеюсь, что они там начертательной геометрией занимаются. Я совершенно зря переживаю, я же должна быть вне конкуренции, любить себя и бла-бла-бла. Так учат все эти гуру эзотерики, да?
Алекс обнял меня вокруг шеи одной рукой, а второй затянулся, затем выпустил дым в небо и чмокнул меня в лоб:
– Не делай поспешных выводов и не принимай никаких решений до окончания выходных. Ты увидишь, что я не такой уж и кретин. Не настолько кретин, насколько кажусь, – тихонько улыбнулся он и пошёл прочь. Я развернулась и, сделав всего лишь шаг, услышала его голос: – Скоро увидимся, моя Эйко.
Быстрым шагом я направилась в сторону общежития. Мне нужно как можно скорее вернуть толстовку, обнять Мартина и встретиться с Мией. Она должна выслушать всю эту фигню, произошедшую со мной за эти какие-то шестнадцать часов. Я достаю телефон и дрожащими пальцами (то ли от холода, то ли от моих нервишек) набираю сообщение Мие:
Прошло меньше минуты, и вот она звонит мне. Мия – не любитель переписываться.
– Погоди. Это история двухлетней давности? Или у моего отца тут, вместо обычных тачек, машина времени где-то запрятана, и она отправила меня в твой персональный ад? КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ТАМ ДЕЛАЕШЬ? – чуть погодя, она продолжила уже тише: – Извини. Но какого чёрта ты там делаешь, Эйко?
– Мартин. И даже Алекс.
– Не беси меня своими недомолвками.
Обожаю Мию за её вспыльчивость и неумение вести спокойные диалоги. Её испанские и итальянские корни сыграли с ней злую шутку и сделали из неё мегеру. Она много ругается и возмущается, зато как искренне она это делает.
– Мия, меня саму всё это бесит. Но ты знаешь, как мне везёт на парней в моём окружении. В общем, я иду к Мартину…
– Нет! Стой, в смысле? Стой, стой, стой! – торопливо забормотала она, и по её голосу я уже слышу, что сейчас она начнёт меня отчитывать. – Никуда ты не идёшь, а прижимаешь свою задницу в кафе с булками и ждёшь меня, пока не натворила там невесть что.
– Я уже. Заберёшь меня через полчаса?
– Придётся сказать отцу, что у меня в окружении женщины-дуры и мне срочно надо спасти одну от погибели. Я наберу, как буду рядом. С тебя – максимально большой капучино с зефирками.
– Не пойму, как в такой мегере, как ты, уживается всё это вместе с зефирками.
Она хохотнула.
– Только зефирки делают меня добрее. Ну, и твои щёчки.
– Не начинай! – засмеялась я и дала отбой.
Пока мы вели разговор, я подошла ко входу в общежитие. Вдох-выдох, и я открываю дверь…
Love’s Child
Я захожу в холл и поднимаюсь на второй этаж. Прохожу мимо двух дверей и останавливаюсь у комнаты 29. В этот раз врываться у меня нет никакого желания, и я стучу. Переминаюсь с ноги на ногу и тереблю пальцами край рукава. «Лишь бы он был тут», – подумала я.
Мартин открывает дверь и смотрит на меня в упор.
– Ты быстрее, чем я думал, – он потёр бровь. – Как прошло?
– Я войду?
– Ты войдёшь и останешься со мной?
– У меня двадцать минут. Мия едет за мной. Я хотела вернуть толстовку, – с грустью в голосе произнесла я и заглянула ему за плечо. – Ты один?
Он вытянул руку и пригласил меня внутрь. Бесшумно закрыл дверь за моей спиной. Я прошла в его комнату и села на край кровати. На мои любимые серые простыни. Люблю серый цвет, он напоминает мне те осенние облака и глаза этого паренька, к которому я только что ворвалась.
Мартин встал напротив меня, опершись руками на белый икеевский стол:
– Так как прошло? Что он тебе наплёл на этот раз?
– Алекс пригласил меня на выходные к Стефи, в селение. Думает, что это поможет нам и нашей любви воскреснуть. А я просто хочу исчезнуть с этой планеты, чтобы не заниматься всей этой ерундой по разматыванию нашего проблематичного клубка.
– Ох, Эйко… – он запрокинул голову и прикрыл глаза. – Терпения у меня и вправду не занимать.
Я встала с кровати и сделала три шага к нему. Обняла и положила голову ему на грудь. Он такой высокий. Мой Мартин. Такой сильный и такой добродушный. Я не достойна его. Ни его любви, ни его заботы, ни его преданности.
Он не обнял меня в ответ. Так и стоит, упершись руками в стол. Мне так паршиво на душе, кто бы знал. Я уставилась взглядом в мятную дверь шкафа. Прикрыла глаза, и две капли скатились по моим щекам. «Поцелуй меня… обними меня…» – четыре слова по кругу бегали в моих мыслях.
Я распахнула глаза и подняла голову в надежде встретиться с ним взглядом.
– Ну, и как быть? – прошептал он, глядя в потолок, будто спрашивал не меня, а Господа Бога. Он шумно выдохнул и выпрямился.
Я всё так же смотрела в его глаза. Серые, любимые глаза. Мартин нагнулся ко мне, и я подумала, что он сейчас поцелует меня, но он прижался своим лбом к моему. И я обмякла. Это простое движение действует на меня магнетически. И так, молча, мы простояли пару минут, дыша в унисон, пока он снова не нарушил тишину:
– Как быть, мелкая?
Я молчала. Я подбирала слова.
– Я так тщательно выстраивала стены между нами. Между тобой и мной. А они рухнули. Два года я баррикадировала себя от тебя и посмотри, где я сейчас. Стою тут, в твоей комнате, – я сделала паузу, пытаясь разобраться в том, что я чувствую сейчас. – Я чертовски зла на всё.
Мартин чуть отошёл от стола, я сделала шаг назад, а он обвил меня вокруг шеи обеими руками. Положил свой подбородок мне на голову и сказал:
– Я тут вряд ли смогу помочь тебе сделать правильный шаг. Ты же знаешь, Эй, я попрошу тебя остаться и избавиться от всего, что тебя гнетёт. Но я сделаю это из своих эгоистических соображений, а это отстой. Хоть и говорят, что мужчины бесчувственные мерзавцы, я не хочу быть мерзавцем для тебя, – он сжал меня в своих объятиях и поцеловал в макушку. – Ты – «дитя любви», Эй. Твои родители были правы, дав тебе такое имя.
После этих слов я сдалась. Слёзы градом потекли из глаз, словно те грозовая туча. И моё тело сотрясло. Я вцепилась в Мартина, как в спасательный круг, будто я вот-вот утону.
– Эй, посмотри на меня, – произнёс он и поднял мой подбородок пальцем, позволяя нашим взглядам встретиться.