Леси Филеберт – Рождество по-драконьи. Лучшие враги (страница 1)

Рождество по-драконьи. Лучшие враги

Глава 1. Сигнал потерян

Быть единственной девушкой-драконом в мире, которым правят мужчины-драконы — это вам не фунт изюма. Это скорее тонна проблем, аккуратно сложенная на пороге моей жизни симпатичной кучкой. Все смотрят на меня как на ошибку природы, преподаватели вздыхают, когда я не могу взять под контроль оборот, а однокурсники... О, эти милые создания либо насмехаются за моей спиной, либо тупо пялятся, не зная, как общаться с существом, у которого есть, цитирую, «грудь и чешуя одновременно, что за нелепая ошибка природы». Ну и мой высокий статус добавлял особую пикантность в ледяной костер моего одиночества в академии.

Печаль-тоска...

Я, Кья́ра Ро́дингер, принцесса Лако́рской Империи и главная белая — точнее, черноволосая — ворона в академии магии для ледяных драконов, ехала домой на рождественские каникулы. Поезд плавно скользил по ажурному мосту-виадуку, внизу которого расстилались ослепительно-белые долины, усыпанные свежим снегом, словно алмазной пылью. Красота, да и только. Идеальное время, чтобы впасть в предрождественскую депрессию.

Мое настроение прекрасно гармонировало с пейзажем за окном: такое же морозное и безрадостное. Все из-за зимней сессии... Нет, с теорией ледяной магии у меня был полный порядок, я отлично училась. А вот с практикой... Контролируемый оборот в дракона все еще напоминал не изящную метаморфозу, а припадок гигантской ящерицы, случайно севшей на ледяной шип. Я чувствовала себя ничтожеством, величайшим ничтожеством с диадемой на голове.

Мое уныние прервало настойчивое пиликанье связного артефакта-зеркальца, которое я достала из кармана платья. В отражении возникло утонченное лицо моей мамы, Ее Высочества Белладо́нны Ро́дингер.

— Привет, дорогая! Ты уже в пути? Как самочувствие?

— Прекрасно, — я нашла в себе силы улыбнуться. — Если, конечно, считать прекрасным состояние, когда твоя собственная драконья сущность хочет вырваться наружу каждый раз, когда я ложусь спать, и отказывается вылезать, когда я нарочно вызываю ее на занятиях.

— Не драматизируй, солнышко! У всех бывают трудности.

С моих уст слетел горький смешок.

Не думаю, что мой отец сталкивался с подобными трудностями в той же академии... Его там все любили, и от девчонок наверняка отбоя не было. А я... У меня отбоя не было разве что от насмешек.

Казалось бы — принцесса, да еще с уникальным даром. Красивая, богатая, умная. О чем еще мечтать, да? Из женихов, по идее, должна очередь выстроиться до самой границы... А вот и нет! Реальность оказалась такова, что мой высокий статус являлся скорее проклятьем, нежели благом. Вот угораздило же меня родиться первой драконицей за всю историю нашей империи! Но судьбу не выбирают, да... Она сама меня выбрала — в качестве насмешки, наверное.

— Кстати, о прекрасном... — в голосе мамы зазвучала та самая игривость, которая обычно предвещала мою личную катастрофу. — У меня для тебя чудесная новость!

— Если это еще один репетитор по оборотнической магии, то я предпочту выскочить из этого поезда прямо сейчас.

Но мама пропустила мимо ушей мою колкость.

— Это нечто гораздо более перспективное. Это — партия для тебя!

Так... Это же вот не то, о чем я думаю, да?

— Партия в шахматы? — решила я прикинуться дурочкой. — Мама, ты же знаешь, я в этом не сильна.

— Ну-у-у, в целом, знакомство с потенциальным женихом вполне можно назвать партией в шахматы.

— Каким еще женихом?!

— Красивым! — бодро сказала Белладонна. — Оч-ч-чень перспективный молодой человек из соседней империи. Он могущественный маг, является наследником клана...

Голос из связного артефакта, зажатого в ладони, звучал так бодро и жизнеутверждающе, что мне тут же захотелось швырнуть артефакт в окно и наблюдать, как он грациозной дугой улетает с акведука вниз, в бурлящую реку.

— Мам, одно слово — «нет», — твердо сказала я, заглушая слова матери и не желая слушать никаких подробностей. — Нет, нет, и еще раз священный ди́лмонский нет! С каких это пор ты решила сделать меня игрушкой в политических играх?! Ты себя вспомни, ты по любви замуж выходила, а мне ты, значит, такой судьбы не желаешь, да?

— Кьяра, милая, не утрируй, — пропела мама. — Я же не говорю о немедленной свадьбе и вообще на ней не настаиваю, никто не собирается делать тебя расходным материалом в политическом альянсе. Я просто прошу тебя присмотреться и проявить немного светского любопытства к весьма достойному, на мой взгляд, мужчине.

— Светское любопытство — это когда ты рассматриваешь новый фасон шляпки, а не будущего мужа! — прошипела я.

— Кьяра, успокойся, дыши глубже, — мама говорила тоном, которым усмиряют диких зверей, что, в общем-то, было близко к истине относительно моей персоны. — Никто не собирается насильно выдавать тебя замуж. Я просто хочу устроить встречу, чтобы ты присмотрелась к нему. Парень, говорят, видный, сильный маг.

— Ура-ура, — буркнула я, прямо-таки источая флюиды ядовитой радости. — А он знает, что его «видная» невеста может в любой момент превратиться в трехтонного дракона и случайно раздавить его во сне? Прямо на брачном ложе могу это устроить! Мам, я серьёзно! Ну чего ты смеёшься? Я, между прочим, должна готовиться к зимней сессии! У меня на носу экзамен по практическому обороту, который я имею все шансы провалить!

— Ты всё успеешь, родная, ты же у меня умница, — мама смотрела на меня с искренним теплом и любовью. — Не усложняй, я ничего от тебя не требую — просто прошу быть открытой к диалогу. Ну что скажешь? Всего одна встреча, один танец. К тому же, я не имела в виду немедленную встречу: нам еще нужно будет потратить время на ее организацию, с этим есть много сложностей. Как приедешь — мы с тобой обсудим нюансы, хорошо?

Я вздохнула, понимая, что спор бессмысленен, закрыла глаза и с силой прислонилась лбом к холодному стеклу.

Мама умела добиваться своего. Она никогда не давила, не требовала, а просто мягко и настойчиво окружала тебя своими планами, пока ты не начинал чувствовать себя мухой в паутине из политических интриг.

— Ладно, — выдохнула я. — Один танец. Но только и всего! Никаких обещаний!

— Я и не жду большего, солнышко мое! — просияла Белладонна. — Тогда договорились. А теперь расскажи, как дела в академии? Как поживают твои друзья? Может, ты хочешь кого-нибудь из однокурсников пригласить к нам на рождественские праздники?

Этот вопрос больно кольнул меня в самое слабое место.

— Боюсь, что они тоже будут отмечать Рождество в семейном кругу, мы будем поддерживать связь по связному артефакту! — соврала я с фальшивой бодростью. — У меня отличные друзья в академии! Мы вместе... э-э-э... Весело проводим время на тренировках. Только вот сейчас связь начинает пропадать... Слышишь? Ш-ш-ш...

Я потрясла зеркальцем, делая вид, что возникли помехи.

— Мам? Ты меня слышишь? Ш-ш-ш... До встречи на вокзале! Ш-ш-ш...

И я разорвала связь, с тоской глядя на свое отражение в зеркальце. Мне было гораздо легче соврать о несуществующих друзьях, чем признаться моей успешной и очень общительной маме, что мой главный навык за последние годы обучения в академии для ледяных драконов — это мастерски избегать любых социальных контактов.

Связной артефакт потух, я швырнула его в сумочку, откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно, глядя на проплывающие за окном ледяные вершины.

«Солнышко мое»... Да, я была таким себе солнышком — с тучами комплексов и ураганом неуверенности в придачу. И напитанная такой глубокой «любовью» ко всем своим сокурсникам, что ехала домой не в специальном поезде, который идет от самой академии до центра столицы, а предпочла дойти до соседней станции, чтобы сесть на самый обычный поезд, среди пассажиров которых я не увижу ни одной знакомой и ехидной физиономии.

Поезд набрал скорость, выехав на самую высокую часть акведука. Внизу, в глубоком ущелье, бурлила река, а вокруг простирались покрытые инеем склоны гор. Академия, расположенная в этой глуши ради нашего же удобства (чтобы драконы не пугали мирных жителей, разминая крылья), осталась позади. Впереди был дом, дворец, семья... И тонна родительских ожиданий, которые я, скорее всего, не оправдаю.

Хотя нельзя сказать, что родители хоть раз как-то агрессивно на меня давили и требовали невозможного, но надо признать, что я сама прекрасно справлялась с задачей собственного угнетения, потому что осознавала, что не дотягиваю до уровня лако́рской принцессы.

От депрессивных мыслей отвлек резко дернувшийся поезд. Его тряхнуло сначала слабо, будто вагон наехал на камень, но потом тряхнуло сильнее. Заскрежетал металл, свет в вагоне мигнул и погас. Из соседних купе послышались встревоженные голоса и вскрики. Где-то испуганно заплакал ребенок.

— Что за...

Я выглянула на улицу, и то, что увидела, заставило кровь застыть в жилах.

Пейзаж за окном изменился: небо, еще секунду назад ясное и зимнее, потемнело, но не так, как перед бурей, а стало густым, маслянистым, как при искажении пространства. И прямо по курсу поезда, в двухстах метрах от нас, на самом мосту начала расти гигантская воронка, которая выглядела как разрыв в самой реальности: края моста закручивались внутрь, как бумага в огне, а в центре клубилась черно-фиолетовая пустота, мерцающая отвратительным, нездешним светом. От нее тянулись липкие, похожие на щупальца, тени, и поезд, не сбавляя скорость, несся прямиком в эту пасть.