Лесана Мун – С няней шутки плохи (страница 3)
- Бехтерев, ты садись на стул, держи ребенка лицом ко мне, сейчас будем ее кормить.
- Мне кажется, она уже прекрасно умеет есть сама, - сообщает всезнающим тоном уже почти бывший зам, потом понимает, что зря это сказал и замолкает. Ладно, может и останется на своей должности. На какое-то время.
Мы оба смотрим в тарелку, где крайне неаппетитным клееподобным видом размазалась каша, гордо демонстрируя набухшие комки. Одновременно сглатываем такой же комок в горле.
- Не-е-е, тут и правда, лучше покормить, - говорит Бехтерев, я же в этот момент занята – набираю в ложку постоянно сползающую вязкую массу.
- Давай, открывай ротик, малышка. Давай. Ам, - широко разеваю собственную пасть, чтобы ребенку было понятно, чего я от нее хочу, но девочка решает прикинуться глупышкой.
Весело улыбается, хлопает пятерней по столу, и все это с плотно сжатыми губами и хитрыми огоньками в глазищах.
- Давай, котеночек, ам! – и тычу ложку к ее губам.
- Фруууу, - выдает ребенок, разбрызгивая содержимое ложки по своей мордашке и свитеру Бехтерева.
- Ы-ы-ы-ы…
- Тихо! – прерываю заунывные звуки зама. – Ты мешаешь нам кушать, да, моя маленькая? Давай еще разочек попробуем, а? Давай… а-а-ам!
- Хфруууу, - выдает ребенок, но я успеваю убрать ложку.
- Ага! А кто быстрее? Я быстрее!
- Бух! – сообщает девочка и ляпает ладошкой по краю тарелки. Та подлетает над столом, делает тройной тулуп, и шмякается кашей вниз на мой чистый когда-то пол, обдавая брызгами не только мои штаны, но и почти распустившийся свитер, заодно залепив мне глаз.
- Ты такая шалунья, - говорю я сквозь скрип зубов. Чувствую, еще пару дней и мой стоматолог озолотится, когда будет делать мне наращивание на стертых под корень пеньках.
- Бехтерев, держи ребенка крепче, я пошла умоюсь и принесу швабру, придется тут все убрать. А то еще поскользнемся на каше.
- Мне домой пора, - заявляет заместитель.
- В смысле? – смотрю на него. – Ты бросишь меня тут одну? И кто ты после этого?
- Заботливый муж? Мне жена звонила еще двадцать минут назад, спрашивала, где я. Я сказал, что скоро буду и до сих пор сижу тут. А у меня, между прочим, жена на… какой-то там неделе, рожает скоро, короче! И вообще, в любой момент может родить. А я тут с вами.
- Ничего себе заявочки. Ладно, отпущу тебя, дай только сначала умыться, у меня один глаз ничего не видит. И печет, гад.
Ухожу в ванную, а когда возвращаюсь на кухню, застаю малышку одну. Она задумчиво сидит на полу, ест прямо руками из пластикового судочка «Сельдь под шубой» и ею же рисует красивые, свекольные узоры по кафельному полу. Прэлэстно!
- Вкусно тебе, деточка? – спрашиваю у нее нежно, со скрипом в спине рассматривая количество уборки от одного-единственного ребенка.
- Вку, - кивает головой ребенок, целенаправленно вылавливая кусочки селедки и брезгливо стряхивая с пальцев свеклу. Кто-то неровно дышит к рыбке?
- Это неподходящая еда для малышей, - стараюсь говорить как можно более убедительно. – Давай я лучше сделаю кашку. Вон она действительно вкусная и очень полезная.
Девочка меня внимательно слушает, уставившись глазищами, а потом выдает:
- Бух!
- Это ты сейчас мне угрожаешь? – спрашиваю, помня, что именно это слово она произнесла, когда сбросила тарелку с предыдущей кашей на пол.
- Бух! – повторяет ребенок, довольно улыбнувшись на все восемь зубов.
- Если ты уже наелась, то думаю, нам пора тебя вымыть и переодеть в сухое и чистое.
- Чишч, - повторяет ребенок, утвердительно кивая головой.
- Ну хоть в чем-то у нас сошлись мнения.
Поднимаю малышку с полу и несу в ванную. Тут устанавливаю специальное сиденье с присосками, купленное в магазине, снимаю странную хламиду с малышки и, включив воду, усаживаю ребенка в ванну. И тут начинается кромешный ад. Дитё орет, вырывается, изгибается под такими углами, что впору вызывать экзорциста! Даже пытается меня укусить!
Но как только я оставляю попытки запихнуть ее в ванну, сразу замолкает и с любопытством смотрит, как набирается вода.
- И как ты собираешься мыться, есть не любишь воду? – спрашиваю у нее. – Мы не кошки, чтобы языком вылизываться, нам нужно душ принимать, хотя бы.
- Нет! – выдает малышка и смотрит на меня с таким упорством, что мне становится понятно – лучше не спорить.
- Ладно, воспользуемся салфетками. Надеюсь, ты так орать больше не будешь, у меня теперь одно ухо глухое.
Мы возвращаемся в гостиную, тут я собираю салфетки и памперсы, укладываю ребенка на диван и протираю ее. На этот раз мы обходимся без криков. Чуток хихикаем, пряча шейку и ерзаем, пока я пытаюсь понять, где, едрён-батон, у памперса перед, а где – зад?! И почему за столько лет на рынке никто не догадался сделать эти надписи на подгузнике? Сколько нервных клеток бы сэкономил начинающим мамашам, вроде меня.
С одеждой меня ожидает засада. Ее надо бы постирать, ведь только с магазина, но тогда дитё будет гулять в одном памперсе, а у нас осень вообще-то, и в квартире уже прохладно. Как вариант – можно проутюжить. Вытягиваю гладильную доску, ставлю греться утюг и высыпаю перед малышкой целый пакет всяких разных игрушек.
Пока она в них копошится, выкладываю костюмчик, который почему-то называется «человечек» - трикотажный, желтенький с утятами и длинным рядом кнопок. Быстро проутюжив, выключаю прибор, одеваю ребенка в костюмчик, удивительно быстро и без попыток саботажа. Отпускаю малышку к игрушкам и отвлекаюсь на звонок мобильного.
- Чего тебе, бывший заместитель?
- Ну Софья Андреевна, я же говорил, что мне нужно уходить, - ноет в трубку Бехтерев.
- Сбежал, трусло.
- Это был не побег, а тактическое отступление! Мне нужно было подумать, поразмыслить. И вообще, у меня тут в голове созрели мысли, можно сказать, экзистенциального смысла!
- Меня сейчас стошнит от твоей высокопарности, Бехтерев. Говори, че хотел, у меня тут ребенок без присмотра бегает.
- Ну я это… вы же не уволите меня, Софья Андреевна? Мне семью кормить надо…
- Знаешь что…
Договорить я не успеваю. До моих ушей доносится слишком радостное детское агуканье, смех, а потом мужской!!! голос. Кладу трубку со все еще что-то говорящим Бехтеревым на тумбу и поворачиваюсь. Посреди гостиной стоит какой-то огромный мужик с белыми волосами, одетый во что-то странное, черного цвета и держит на руках малышку, явно собираясь вместе с ней уйти!
- Куда-то собрался, уважаемый? – говорю я громко новоприбывшему незваному гостю, в надежде, что мой бестолковый зам услышит. – Ребенка оставь!
- Она – моя! Уйди женщина! – и делает попытку двинуться ко мне, чтобы выйти в коридор и в дверь. А вот это ты зря, мужик!
- Оставь ребенка и вали на все четыре стороны! – говорю, быстренько анализируя ситуацию и возможные последствия.
Такой огромный шкаф будет тяжело уронить, но возможно, если правильно все разыграть. Это моя территория, и я тут все знаю. А значит…
Делаю небольшой, едва заметный шажок в сторону, пусть думает, что я освобождаю ему дорогу на выход.
- Это мой ребенок! – сообщает мужик и, следуя моему плану, идет к двери.
Та-а-ак, главное – не задеть малышку. Подхватываю с полу мячик и, приложив к нему максимальную силу, кидаю точно в лоб незваному гостю. Я не планировала его сразить наповал, а только вынудить положить ребенка на пол. Мужчина хмурится и отодвигает от себя дитё, усадив в самый дальний угол. Отлично! Пока все идет, как мне нужно.
- Женщина, ты ведешь себя неразумно, - сообщает мне, сверля взглядом ледяных светлых глаз.
- Мужчина, ребенок останется со мной, а ты можешь идти туда, откуда пришел, - отвечаю в тон незваному гостю.
- Исключено! – отказывается уйти целым и невредимым мужчина. – С дороги!
И прет на меня танком! Я ныряю влево и хватаю с полу скакалку. Отличная вещь, скажу я вам! Особенно в прививании хороших манер. Жаль, мужчина одет во все кожаное, такую одежду будет тяжело пробить, но это не значит, что я не попробую! Первый удар – пробный. Легко проходит вскользь, только немного коснувшись бедра и вызвав у незваного гостя удивление. Второй делаю более щедрый, вкладываю силу, умение и опыт. Мужчина шипит и кидается ко мне. Ухожу с линии атаки и провожу третий удар скакалкой по тому самому, упругому месту. Хорошо бью, с оттяжечкой, чтобы даже через слои одежды пробрало.
И чуть не попадаюсь в удушающие объятия незваного гостя. Едва успеваю увернуться. Хорош, гад! Перепрыгиваю через машинку, хватаю утюг и, сжав провод в руке, посылаю сам прибор в полет. Целюсь в голову мужчине. Надеюсь его вырубить. Но увы, этот скользкий гад успевает уйти с линии атаки и атаковать в ответ, кинув в меня мягкой игрушкой. Ты смотри, быстро учится!
Отбиваю весело поющего «В голове моей опилки» медвежонка и снова, хорошенько раскрутив утюг, посылаю в нападающего. И он опять уворачивается, бытовой прибор совсем немного задевает его по уху и все! Ёлки! Если так и дальше пойдет – дело мое дрянь! Я длительную схватку не выдержу, не тот возраст уже, да и не против такого огромного противника.
Снова атакую утюгом, мужчина уходит с линии атаки, а потом внезапно, кидается ко мне. Мне не хватает скорости, чтобы увернуться. По крайней мере, всей. Он успевает сделать мне подсечку, и я падаю на пол, делая подсечку и ему. Ибо нечего! Вместе падать веселее! Мы падаем на пол с почти одинаковым грохотом, вызвав веселый хохот у ребенка. Ну, хоть кому-то весело. Мне вот с моей больной поясницей как-то не до смеха совсем.