Лесана Мун – С няней шутки плохи (страница 2)
- Нормальная она! – отвечаю, поправляя свитер. – Как и положено детям.
- Поня-я-ятно, - опять фыркает продавщица. – Тогда вам лучше взять памперсы пятерку. А если приучаете к горшку… Вы же приучаете к горшку? В год уже нужно это делать!
И смотрит на меня, как Ленин на буржуазию, то есть с явным осуждением. Что она ко мне прицепилась?
- Конечно, учу! И книжки читаю. Мы с ней уже даже буквы учим. И цифры. Скоро за таблицу умножения примемся, - вдохновенно сочиняю. - А там и до теорем рукой подать.
Продавщица кривится, словно вступила Лабутенами в коровью лепешку, но продолжает меня консультировать.
В квартиру я возвращаюсь груженная по самую макушку, едва ключ могу провернуть в замке. В коридоре подозрительно тихо. Оставляю покупки и иду в гостиную, полная нехороших предчувствий. Захожу и онемеваю.
На диване дрыхнет с богатырским храпом нянька Бехтерев, а ребенок стоит на столе одной ножкой, второй покачивает в воздухе. Пухленькими ручками вдохновенно ловит водоросли в аквариуме и с удовлетворенным агуканьем сует их себе в рот, жуя как спагетти. Просто прелестно!
Та-а-ак, сейчас главное – не заорать, не спугнуть малышку и не спровоцировать ее падение на пол. Если она одна шлепнется – это уже плохо, а если еще и потянет за собой аквариум…
Как вообще родители малышей со всем этим справляются? Я пока бежала к ребенку через комнату, а бегаю я быстро, поседела на несколько дополнительных прядей! Притормозив возле дитяти, чтобы не испугать, ласково с ней заговариваю, выставив руки, на случай падения:
- Маленькая, зачем тебе золотая рыбка? Она невкусная и несъедобная в сыром виде, давай вернем ее в аквариум?
Ребенок поворачивает личико в мою сторону, хмуро взирая на то, как я, потянув за висящую из ее рта водоросль, вытаскиваю наружу эту гадость, очень надеясь, что малышка не успела ничего проглотить. Все-таки это не морская капуста!
- У! – тычет пальчиком в вытянутую водоросль.
- Это гадость, - отвечаю ей. – Такое есть нельзя.
- У? – показывает на рыбку в своей ладошке.
- Ее тоже нельзя, - говорю, пытаясь забрать.
Как она вообще ее удерживает, скользкую такую? Я едва забираю рыбку, как та моментально выскальзывает из моих рук и со смачным звуком шлепается на пол.
- Бух! – радостно сообщает ребенок, спуская ножки в попытке слезть со стола.
- Не, бух не надо, с меня хватит рыбки! – отвечаю ей, подхватив малышку на руки.
Мы одновременно замираем. Возможно, даже с одинаковым выражением удивления и легкого шока на лице. Девочка внимательно рассматривает меня красивыми голубыми глазами с длиннющими ресницами.
- Ты извини, что я взяла тебя на руки, - говорю ей, - но другой вариант спуска со стола не предусмотрен.
- Бух! – сообщает малышка, ляпнув мокрой ладошкой по моей груди.
- Вот именно. Бух – это плохо.
Девочка начинает крутится, дергая ножками. Отмечаю две детали. Первое – на ней надето что-то странное, похожее на распашонку из тонкой ткани. Второе – эта неказистая одежда мокрая. Хорошо, что я купила во что ребенка переодеть!
- Бух! – уже почти сердито говорит ребенок, указывая пальцем на пол.
- Отпустить тебя? – спрашиваю и, не дожидаясь ответа, спускаю девочку с рук.
Она тут же с довольным видом топает к шкафу с книгами, а я, наконец вспоминаю о Бехтереве.
- Подъем! – тыкаю мужчину в точку на пояснице, которая отдает током в интересные места.
- Ай! – спящий красавец взвивается на метр в высоту и, потирая спину смотрит на меня с осуждением. – Софья Андреевна, а можно без этих ваших садистских шуточек?
- Нельзя! Я тебе сказала за ребенком смотреть, а ты что делал?
- Так я это… смотрел. Она сидела, игралась. А я после дежурства, просто на минутку закрыл глаза…
- Ты дрых, как медведь, когда я пришла! – тыкаю его пальцем в еще одну болезненную точку в районе плечевого сустава.
- Софья Андреевна! – Бехтерев отскакивает. – Я осознал всю глубину своей ошибки, хватит меня колупать!
- Это я буду говорить, когда хватит, понял? Ребенок едва не упал…
- А ничего, что она рыбку съела? – перебивает Сергей, глядя вниз.
Я тут же опускаю взгляд и вижу нашего подкидыша, сидящего на полу и пытающегося придавить ладошкой рот, в котором шевелит хвостом золотая рыбка, явно не желающая исполнять подобное желание малышки.
- Нельзя! – присаживаюсь и пытаюсь спасти домашнего питомца, вытащив его из рта ребенка сквозь штакетник редких молочных зубов. - Это есть! Это не еда!
- У! – выдает девочка, упрямо держа рот открытым.
- Может, она есть хочет? – делает предположение Бехтерев.
Мы обе поднимаем на него глаза, потом смотрим друг на друга.
- Выплюнь рыбку и я накормлю тебя чем-то вкусненьким, - говорю ей приветливо улыбаясь.
- Это будет мясо с кровью? – спрашивает зам.
- Конечно, нет, - отвечаю сквозь зубы.
- Тогда не улыбайтесь так, - говорит Сергей, - вы сейчас похожи на серийную убийцу.
Сразу же убираю улыбку с лица и смотрю на притихшую девочку.
- Ну что? Идем есть? – спрашиваю. В ту же секунду мне на ладошку выплевывается золотая рыбка. И да, до сегодняшнего вечера у нее были не такие выпученные глаза.
Глава 2
Заходим мы на кухню, значит. Малышка весело болтает ножками, шлепая меня по груди ладонями, с увлечением вырывая на свитере вязаные петли.
- Вжух, - говорит она, вытягивая длинную нитку и оставляя приличную прореху в новой одежде.
- Еще какой вжух, - говорю. – Ану, иди пока к дяде Бехтереву, а я разогрею… что там у меня есть…
- Не-не, - пытается возражать зам, но тут же получает в руки довольно смеющийся переносной орден родительства и застывает, держа ребенка на вытянутых руках.
- Уронишь – уволю, - сразу правильно расставляю приоритеты будущему папаше.
Итак, что у нас там? Селедка под шубой. Это вряд ли. Салат из капусты? Тоже как-то мне не нравится, но все же оставим на столе, мало ли. Оливье? Мама дорогая! Я же вроде, худеть собиралась, а кто мне в тележку подбросил столько майонезных салатов?! Я в приступе лунатизма их купила, или как это произошло? Мясо! Жаренное с острым соусом. Нет, явно не подходит.
Поворачиваюсь именно в тот момент, когда Бехтерев, жалобно застонав, отодвигает от себя девочку, а по его штанам течет… сами понимаете.
- Сережа! Туалет у меня прямо по коридору, етить!
- Очень смешно, Софья Андреевна, вы сегодня прямо такая вся юморная. Просто Клара Новикова. Обхохочешься.
- Ты давай не язви, уважай мои седины, Бехтерев. Которых с сегодняшнего вечера, кстати, значительно прибавилось из-за твоего разгильдяйского присмотра за ребенком!
- Я же не специально!
- Да все равно мне, Бехтерев. Специально или нет. Мы же не в детском саду, правда. Блин, похоже, кроме салата с капустой у меня ничего нет для ребенка.
- А в магазине вы ничего не купили?
- Точно! Молодец! Получишь премию... может быть.
Выбегаю в коридор за теми пакетами, о которых совсем забыла, когда увидела ребенка, висящего возле аквариума.
- Есть! Тут есть каша! И пюре. И одежда с памперсами!
- Памперсы! – Бехтерев так радостно вопит, словно его любимая команда гол забила.
Бедняга. Подкосило его внезапное «родительство». Ничего, зато теперь знает, чего ожидать. Надо его жене позвонить, предупредить, а то вдруг нежная мужская психика будущего папаши не выдержит, и он, когда вернется домой, начнет рыдать или биться головой об стол с воплями «А, может, не надо?»
Усмехаясь своим мыслям, колочу ребенку кашу строго по инструкции, но какого-то лешего все равно получаются комочки. Теперь вопрос. Как ее покормить?