Лесана Мун – Попаданка с бидоном, или семеро приютских и серый дракон (страница 19)
Ну вот что можно сказать такому нахалу? Только рассмеяться в ответ.
- У тебя красивый смех, - дракон чуть улыбнулся, явив милые ямочки на щеках. Надо же. Никак не ожидала их увидеть на таком, словно вырезанном из камня лице.
- Благодарю, - ответила.
Мы прошли главную улицу, вышли на площадь. Сегодня ярмарки не было, поэтому торговцев было мало, да и товар не отличался особой свежестью. Я сделала вид, что внимательно рассматриваю фрукты, сама же соображала, как бы так сбежать, чтобы дракон не видел.
Походила, посмотрела, попробовала.
- Вай, милая! – отозвался ко мне продавец фруктов. – Не надо так сильно щупать товар! Помнешь ведь.
- Что помну? Яблоки? Что у вас за товар, если я своими пальчиками могу его помять?
- Хороший у меня товар. Лучшие фрукты в городе! А ты лучше глазами смотри, если покупать не собираешься!
- Потише, уважаемый, - вмешался дракон. – Вы как с леди разговариваете?
- А где тут леди? – фыркнул торговец. – Леди всегда ходят с сопровождением, уважаемый лорд. А это крестьянка простая и денег у нее с собой наверняка нет.
- Я сопровождаю леди, - сообщил Грэй. – А из-за вашего длинного языка, мы здесь ничего покупать не будет. Пойдем к другому продавцу.
- Вот и хорошо! Он вам гниль продаст, раз вам мои отборные фрукты не подходят, - обиделся хам.
- Да где же они отборные? – не выдержала я. – Вот груша с гнильцой. А эта слива уже привяла. Про виноград я вообще молчу. Весы тоже, небось, врут про вес?
- Уберите руки от моих фруктов, я сказал! – торговец сделал попытку ударить меня ладонью по пальцам, я едва успела их убрать.
И тут понеслось! Дракон разъярился, схватит торговца за грудки. Лоток с фруктами опрокинулся, груши и яблоки разлетелись по площади. Я же, воспользовавшись тем, что Грэй занят выбиванием пыли из торговца, быстренько скрылась в ближайшем же переулке.
Выдохнула и прислушалась к себе. Зов четко указывал куда-то направо. Не медля, побежала в том направлении. Сначала мне попадались высокие и богатые имения с заборами, уходящими в небо. Потом пошли дома попроще, да и заборы пониже.
Очередной поворот вывел меня с брусчатки на пыльную, земляную дорожку в район, судя по всему, бедный. Я насторожилась. Не хотелось бы тут попасть в какую-то неприятность.
К счастью, редкие прохожие почти не обращали на меня внимание. Попадались хоть и бедно одетые люди, но не нищие в рванье. Зов увел меня с основной дороги куда-то дальше, на узенькую тропинку между бедными, но добротными, глинобитными домами.
Я так быстро бежала, что едва не пропустила момент, когда зов умолк. И удивленно остановилась. Передо мной ничего не было, кроме какого-то покосившегося сарая, из которого вышла женщина, пнув ногой девочку, лет пяти, сидевшую на пороге.
- Расселась, дурище! – злобно рявкнула женщина. Зыркнула на меня глазами и пошла в дом, чуть дальше по улице.
Я же внимательно смотрела на ребенка. Мой? Девочка с русыми, спутанными волосами продолжала сидеть на пороге и что-то делать. Что-то странное. Мне пришлось подойти ближе, чтобы понять, что она играет с жуком.
Малышка гладила его и что-то говорила, непонятное. Потом поставила его на землю, и жук медленно пополз в траву. А через несколько секунд вылез, а следом за ним ползли еще два таких же насекомых.
Девочка засмеялась, захлопала в ладоши, что-то сказала жуку. Я не смогла понять ни одного слова. А насекомые постояли возле голых ног ребенка и поползли обратно.
Из дома снова вышла женщина. Подошла к нам. Уставилась на меня.
- Что тебе нужно? – спросила агрессивно. – Че уставилась? Никогда умалишенную не видела? Тут тебе не театр, проваливай!
Женщина пнула ногой девочку, отчего та упала с порога, больно упав голыми коленками на каменистую землю, при этом не издав ни звука.
- Вставай, дурища!
- Это ваша дочь? – спросила.
- Что? Нет, конечно! – женщина фыркнула. – Это дочь моего умершего брата. Он где-то шлялся несколько лет, а когда вернулся весь больной, то принес с собой вот эту слабоумную. Не прожил и месяца, помер. А я теперь вынуждена с бестолковой нянчиться. И вроде девочка, по хозяйству была бы помощь, но нет. Ничего не умеет. И учится не хочет. Целыми днями только и делает, что возится с насекомыми, да зверьем разным. Ни говорить не научилась, ни вести себя нормально, как человек. Зыркает глазами, как зверушка и мычит что-то. У-у, дурища!
Женщина зло замахнулась на ребенка, я перехватила ее руку.
- Отдайте ее мне, - сказала.
Крестьянка внимательно меня осмотрела. Фыркнула.
- И что ты будешь с ней делать? Извращенцам каким-то продашь? Без толку. Ее никто покупать не хочет. Глянут на нее и не хотят, даже самые поганые.
Вот после этих слов я уже не сдержалась. Надо было, но не смогла. Сама мысль, что это мерзкая тварь в женском обличие могла пытаться продать собственную племянницу каким-то богатым извращенцам, настолько меня ужаснула, что я просто потеряла голову.
И, собрав всю силу, так врезала этой поганке в челюсть, что у той даже зубы цокнули. Честно… я просто хотела, чтобы она замолчала. И женщина замолчала. Рухнула, как подкошенная на землю. Я испугалась. Неужели убила? Присела возле нее, пощупала шею. Пульс есть.
Затряслись руки. Пришло осознание, что я натворила. На глаза набежали слезы. И тут моей руки коснулись горячие детские пальчики. Я подняла голову и встретилась взглядом с голубыми, как летнее небо глазами. Совершенно не детскими. Слишком много в них было всего того, чего не должно быть в детских глазах.
И малышка улыбнулась. И пролепетала:
- Уна.
- Что?
Девочка положила ладошку на свою грудь и повторила:
- Уна.
- Меня Барбара зовут, - поняла, что она говорила. – Пойдешь со мной?
Ребенок без слов подал мне руку. И я встала, взяла ее ладошку в свою. Напоследок оглянулась на лежащую женщину. Было стыдно за свои действия, но маленькие пальчики в моей руке того стоили. Сжав их покрепче, пошла с Уной по дорожке.
Сердце ныло какой-то щемящей тоской и одновременно радостно стучало. Правильно я выбрала сказку.
Глава 25
Мы с Уной успели сделать всего несколько шагов - обычных, спокойных, как за спиной раздался такой визг, что у меня аж плечи дернулись. Именно тот тип визга, после которого хочется сразу бежать, не разбирая дороги, и притом в любую сторону, лишь бы подальше.
- А-а-а!! Люди-и!! - уже знакомый женский голос. – Герти лежи-и-ит! Она лежит!
Отлично. Всё. Пошло по накатанной. Да что ж за жизнь такая - стоит мне хотя бы на минуту почувствовать, что всё хорошо, как мир тут же вспоминает: «Ой, а у меня же была для тебя неприятность! Держи!»
Повернулась - и увидела женщину, видимо, подругу той самой тётки Уны. Она стояла посреди двора, махала руками, как будто пыталась отогнать стаю комаров, и голосила так, что аж уши сворачивались. И тут же из соседнего дома вылетела девица лет пятнадцати - рыжая, веснушчатая, вся взъерошенная, словно только с кровати вскочила.
- Ма-амка! Мамка померла?! - и уже тычет в меня пальцем. - Это она! Она её убила! И ребёнка украла!
Вот люблю я людей. Не могут без драматизма. Ни секунды спокойствия.
- Бежим, - прошептала Уне.
Она без лишних вопросов схватила меня за руку, и мы свернули в узкий проход между двумя старыми домами. Я ещё слышала, как подруга Герти орала:
- Стражу сюда! Быстрее!
И я точно знала - если стража меня увидит, оправдываться будет бесполезно. Им покажи направление пальцем - и всё, виновна заранее. А уж если вспомнить мой портрет, развешанный на столбах, то ситуация становилась еще напряженнее.
Мы петляли, как мыши между ведрами. Через дворы, под верёвками с бельём, между сараев. Уна старалась, но видно, что ей тяжело бежать - ножки у неё маленькие, и она по инерции уцепилась за мой подол.
А когда из одного двора вдруг вышел какой-то мужик, потрёпанный, с ведром в руках, и, увидев нас, радостно заорал:
- Вот она!! Они тут были!
Мне захотелось метнуть в него бидон. С прицелом. Но, увы, бидон нужен. Да и лишние потерпевшие мне сейчас совсем не кстати.
Я наклонилась к Уне:
- Потерпи чуть-чуть, маленькая. Сейчас выскочим из деревни и дальше – ищи ветра в поле.
Но Уна уже задыхается, едва держится. И в какой-то момент просто спотыкается, падает на колени и тихо всхлипывает. Всё. На этом побег в таком режиме заканчивается. Приходится брать её на руки.
Сзади уже слышны стражники.