Лерика Лукина – Этот путь начинается здесь (страница 7)

Знаете, я вдруг поняла, что это здорово – быть живым, а не только светиться оттого, что ты занимаешься таким делом. Любое дело важное и нужное, а если делать его с любовью, тогда человек по-настоящему счастлив сам и делает счастливыми тех, кто рядом.

Конечно, бывает всякое. Клоуну нельзя расслабляться, но и работать в бесконечном напряжении невозможно. Парадокс. Выход есть. В моём случае он внутри меня. В моей голове живёт не только клоун, но и «пилот». Он суперпрофессионал, балансирует между страхом и радостью так, что порой я удивляюсь его филигранности, настоящий ас, и даже если мне кажется, что делаю что-то не то, то в самый последний момент пилоту удаётся вывести наш самолёт из скал и спокойно продолжить путь. Клоун отвечает за настроение, а пилот – за внимание к происходящему.

Однажды перед очередной палатой я краем глаза увидела, что папа одного из моих знакомых детей сидит у входа приоткрытой двери (с внутренней стороны) и решила приветствовать его возгласом: «Ага-а-а-а». Это была моя ошибка. Я не послушала пилота. Нужно было через окно аккуратно заглянуть в палату и понять, что происходит. А там ребёнок спал после операции. Хорошо хоть родители меня уже знали и жестами показали, что сейчас не время для игр. Я удалилась. Всего несколько секунд, а совесть меня потом донимала до тех пор, пока мы не встретились снова.

Девочка моего позора не видела, так как она спала тогда, а сейчас обрадовалась, удивляла клоуна своими интересными фразами. Когда я увидела её маму, тут же стала по-клоунски искренне извиняться за тот случай. Она посмотрела с улыбкой и сказала, что они давно уже всё забыли и не обижаются. Это и понятно. В больнице люди мыслят другими категориями. Но всё же, мне важно было попросить прощения, потому что, если клоун – друг, но не признаёт того, что оплошал, так себе дружба получается. Именно поэтому теперь моё внимание всегда включено на максимум.

Я прихожу в палаты для того, чтобы быть полезной, а не тешить своё эго, надевать корону, делать мир лучше или чистить карму. С такими запросами сюда лучше не соваться, потому что всё это про внимание, направленное на себя, а клоун смотрит внимательно на других людей. И, если они разрешают Тик-Таку зайти в свою палату, то вместе мы стараемся сделать атмосферу и чуть лучше, чем было до этого. Да, бывает непросто, но оно того стоит.

Шкала показателей

В какой-то момент я поняла, что в каждой палате существует некая шкала показателей, и это я сейчас не про состояние здоровья пациента. Больница на продолжительное время становится домом для семьи, и каждый приносит в неё что-то своё. Нигде незафиксированные и едва уловимые величины, но для клоуна это то, что нужно интуитивно считать сразу, с первых секунд. У каждой палаты – своя скорость, свой уровень громкости звука и даже комфортная высота для общения.

Мне не сразу удалось это осознать, сперва я просто задавалась вопросом – почему часто провожу время в полуприсяди. Ещё одно доказательство того, что нужно прислушиваться к интуиции, ведь она ведёт меня, как компас. По-моему, этот клоун – и есть тот внутренний ребёнок, что живёт в каждом из нас. Но в обычной жизни мы редко позволяем себе общаться с ним, почему-то…

Поскольку для моего клоуна в работе пациент – всегда главный, Тик-Так занимает такую позицию, в которой будет удобно общаться и «дарить свои глаза». Без этого индивидуального контакта глазами начинается театр. Я люблю его, но не в больнице. В театре, на концерте, в галерее, всюду ребёнок – зритель, а в своей палате он должен быть активным участником. Но играть нужно так, чтобы, даже лёжа на кровати, без стояния на ушах, нам удалось вернуться в детство, которое было до болезни. Помогают как раз вот эти важные показатели.

Каждый из нас живёт в своём ритме. Самое сложное и интересное – это когда захожу в палату, а там разные дети с абсолютно противоположными «скоростями». Постепенно у меня стало получаться маневрировать, уделяя внимание всем и каждому. А если я не пойму, в каком именно ритме и с какой скоростью нужно общаться и шутить, то просто буду неуместна. Важно встроиться в чужую жизнь аккуратно и потом, также из неё выстроиться, оставив ощущение праздника.

Периодически я разговариваю шёпотом, что мне, как человеку, несвойственно. Но по-другому никак, если передо мной четырёхмесячный малыш. Пожалуй, только тихая песенка поможет установить контакт. Тут в глаза смотреть бесполезно, я просто для него яркое пятно и моя задача – быть безопасным пятном. А если мама улыбается и напевает вместе с клоуном, ребёнок интуитивно чувствует – всё в порядке, бояться нечего. Важно побеждать страх!

Стоя, сидя, лёжа, чуть ли не зависнув в воздухе – по-всякому проходит моё рабочее время. И это не ради смеха. Просто так ребёнку удобно играть в данный конкретный момент времени, в его физическом, моральном, эмоциональном состоянии. Или хотя бы просто смотреть на клоуна. Это не всегда легко, но вот такие предлагаемые обстоятельства. Здорово всё время себя преодолевать, обучаясь каждый день чему-то новому.

Цирк на коленке

Во время учёбы в цирковом училище я считала, что самое сложное – это выйти на большую арену и быть интересной. Хотя, наверное, в цирке абсолютно всем понравиться невозможно, ведь люди разные, со своим видением, уровнем культуры, потребностями и симпатиями, да и многое зависит от настроения и самочувствия на момент нашей встречи.

В манеж я выходила, это было страшно. Особенно – посмотреть в глаза зрителю, пусть даже на мгновение. В этот момент мне, как цирковому клоуну, важно помнить сюжет репризы – что за чем идёт. И при этом невероятно интересно понять – как публика реагирует на то, что я делаю, какие эмоции вызывает увиденное. Ещё нужно попасть в каждую музыкальную точку, при этом не забыть про паузы… Но это всё можно отрепетировать. Проверено на собственном опыте. В принципе, с волнением я тоже научилась справляться, наверное, именно в тот самый момент, когда во время выпускного спектакля вышла на поклон, а у всех моих однокурсников начался общий танец… Ничего, импровизация ещё никому не мешала взбодриться. А вот вы видели когда-нибудь «Цирк на ко- ленке»? Я не только видела, но и была однажды его режиссёром, конферансье, реквизитором, костюмером и артистом сразу. Дело было так: позвонили из одного дружественного благотворительного фонда. Сказали – ребёнок тяжёлый, может только лежать, нет возможности даже выйти из палаты, но девочка очень хочет в цирк… Спросили, могу ли я что-нибудь придумать. Задача показалась простой, ведь я прихожу к разным детям регулярно, к тому же у Тик-Така есть правило: клоун всегда говорит: «Да!» Вот только трудность заключалась в нескольких факторах, о которых я сразу не подумала:

крошечная палата, где даже руки вытянуть у меня получилось с трудом;

сложный диагноз у ребёнка и специальный аппарат, который практически полностью сковывает его движения, поэтому малышка смотрела на меня лёжа, а я присела на корточки, около её кровати. Важно было установить контакт глазами, и через глаза мы взаимодействовали целый час;

рядом стояла капельница, периодически заходил в палату врач с вопросами и уколами, мама девочки отвечала доктору и на поступающие ей телефонные звонки, потому что лечение превыше всего, но, как говорится, шоу должно продолжаться, вопреки всему, а точнее – на радость!

Ловко маневрируя и включая в игру всех, кто рядом, я шутила, жонглировала, показывала фокусы, выдувала мыльные пузыри… И всегда помнила, что даже если этот конкретный ребёнок может на меня только смотреть, мне необходимо всё ровно его сделать не просто зрителем, а главным участником событий, ведь всё это – именно для него. Счастью девочки не было предела, потому что оно было долгожданным. Именно вот для этого маленького, но очень сильного человека, который заслужил свой собственный цирк! Да, мы не хохотали, но, в данном случае, дороже всего милая и скромная улыбка.

Когда импровизированное представление завершилось, я вернулась в гримёрку, где сняла нос и почувствовала такую усталость, словно отработала всю программу на цирковом манеже одна, потому что это была такая же ответственность. Если в цирке мой номер не понравится кому-то, о нём быстро забудут, тут же выйдет другой артист, но уйти из-под купола невосхищённым невозможно – зритель всегда найдёт номер по душе. А здесь, в палате, мне хотелось только одного – чтобы у девочки и её мамы было это счастье, это восхищение, эти эмоции… Клоун дарит то, что нельзя потрогать, но можно почувствовать – настоящие эмоции. Я продолжаю каждый день дарить их людям. Мне кажется, клоун – это трансформация любви и игры во времени и пространстве!

Свобода действий клоуна

Периодически от коллег слышу вопрос: «А какой у тебя об- раз?» Представляете, а у меня нет никакого образа. Всё то, чем я занимаюсь – это состояние души, которое меняется ежедневно. Изменения небольшие, но они есть. Своё начало эти перемены берут от внешнего облика, но также важно и моё внутреннее самоощущение. Однако, во что бы я ни была одета, что бы я ни чувствовала – всегда остаюсь собой!

В цирковом училище в манеж я выходила всё той же Лерой, которой была и на репетициях. Даже красного носа на мне не было и клоунского имени тоже. Во время учёбы хотелось в первую очередь понять – что я могу, и чего я стою, не прячась за выдуманную биографию героя. А в больнице сперва какой-то придуманный об- раз помогает быть более уверенной в своих силах, но самым сложным оказалось как раз ничего не играть (то есть – не приходить с готовым сценарием, а импровизировать), стать настолько смелой, чтобы искать и находить контакт с каждым ребёнком и взрослым, быть готовой предложить игру самой и услышать то, что хочется моим новым друзьям. При этом есть всё же маленькая, но существенная разница между Лерикой и Тик-Таком – что бы ни происходило в моей человеческой жизни, надевая нос, я всё оставляю за территорией клиники, потому что у меня есть только одна клоунская задача – аккуратно встроиться в несколько десятков жизней, напомнить им о радости и очень осторожно выстроиться обратно.