Лэрд Баррон – Лучшие страхи года (страница 39)
Правда, кошмар?
Вариантов у этой истории много. Некоторые версии кажутся правдоподобными, и это страшнее всего. Одна из них утверждает, что фургон принадлежит торговцам внутренними органами из Китая, и впоследствии сердца, легкие, почки всех этих детишек оказываются на черном рынке. В более фантастической версии тайских детей похищают камбоджийские красные кхмеры, чтобы растить из них партизан. Я даже слышал однажды, что в фургоне разъезжают хозяева фабрики по производству фрикаделек, которые обнаружили, что с добавлением человечины их продукция становится гораздо вкуснее.
Но при всем разнообразии версий суть истории сводится к одному: в черном фургоне ездят люди, которые похищают детей.
И фургон этот называется «рот-джап-дек».
Запомните. Это важно, и если вам очень не повезет, у вас появится шанс убедиться. Черный фургон: рот-джап-дек.
Самое знаменитое «обезьянье царство» в Таиланде — это Лопбури. Здесь, как и в Дели, обезьяны прыгают на машины, выпрашивают или воруют еду, хватают за волосы зазевавшихся туристов, кишмя кишат в руинах кхмерского периода в центре города и причиняют людям кучу неприятностей.
Впрочем, в Таиланде есть множество других районов, изобилующих обезьянами, и некоторые из них расположены на удивление близко к Бангкоку. Одно из таких мест — Дон Хои Лод в провинции Самут Сонгкрам, и оттуда до моего дома часа два езды. Дон Хои Лод расположен на побережье, но если вы представляете себе пальмы и белый песок, то глубоко ошибаетесь. К югу от Бангкока на тайском побережье сплошные болота и мангровые леса. «Пляж» в Дон Хои Лод — это грязь. Много-много грязи и еще больше мангровых зарослей. Так зачем же туда ездить?
Все дело в том, что в мангровых лесах невероятно много крабов. А еще, как оказалось, всяких других вкусных морских тварей. Так что Дон Хои Лод известен своими дешевыми морепродуктами: крабами, устрицами, тигровыми креветками и рыбой.
А еще обезьянами. То ли обезьяны поселились там раньше, а хозяева ресторанов вторглись на их территорию, то ли обезьян привлекли в Дон Хои Лод объедки, остающиеся от туристов, этого я наверняка не знаю. Но, так или иначе, обезьяны этот город просто заполонили.
И вот еду я как-то по узкой дороге от шоссе Тонбури-Пактхо. Был как раз праздник — Весак, если я точно помню, так что машин было много — не то чтобы совсем уж пробка, но продвигались мы довольно медленно. Мальчишки проголодались и стали капризничать, от кондиционера у меня разболелась голова, а от ярких солнечных лучей не защищали даже тонированные стекла.
И тут Роберт (мой средний сын) чем-то обидел Гарри. Уже не помню чем именно, может, просто конфету не дал. Гарри заныл и стал дергать меня за рубашку. Моя жена Фон на него прикрикнула (голова у нее болела даже сильнее, чем у меня). Гарри ударился в рев, а двое старших сыновей принялись громко выяснять отношения.
Короче говоря, мы оказались именно в той, знакомой каждому родителю ситуации, когда ты уже готов сорваться и наделать глупостей, забыв про все, о чем пишут в книгах о воспитании детей.
И тут, в этот самый момент, на капот машины прыгнула обезьяна. Она ткнулась лапами в ветровое стекло, почесала себе пузо и с любопытством уставилась на меня.
И я удачно этим воспользовался:
— Гарри, гляди! Обезьяна!
Гарри разинул рот так, что даже челюсть щелкнула. Он выпучил глаза от удивления, а потом ринулся вперед, тыча пальцем в окно:
— Бизяна! Бизяна! Папа, бизяна!
Обезьяна зевнула, показав желтые и на удивление длинные зубы, поскребла себе зад, а потом проскакала по ветровому стеклу на крышу, оставив за собой отпечатки маленьких грязных лапок.
Гарри проводил ее взглядом и пристально уставился вверх, как будто мог видеть через металл. Через несколько секунд он посмотрел на меня, указал пальцем на крышу и серьезным тоном заявил:
— Бизяна. — А потом, на случай, если мать не поняла, повторил для нее по-тайски: — Линг.
Весь остаток дня отвлечь Гарри было легче легкого. Стоило ему закапризничать, как я тыкал пальцем в любую сторону и говорил:
— Гарри, гляди! Обезьяна! Ты видишь обезьяну?
Гарри вскакивал, дрожа от восторга, и поворачивался туда, куда я указал. Если там действительно обнаруживалась обезьяна, он долго смотрел на нее и вопил:
— Бизяна! Бизяна! Бизяна! Папа, бизяна!
А если обезьяны не было (как оно обычно и случалось), он спрашивал у меня, куда она убежала. И я отвечал, что нужно быть очень быстрым, потому что обезьянки пугливые и не любят показываться людям на глаза.
Но, как выяснилось позже, последнее утверждение относилось ко мне, а не к Гарри.
Эта история, честно, случилась на самом деле. Ниже я цитирую заметку из газеты «Бангкок пост», субботний номер от 10 ноября 2007 года.
Сорок шесть тысяч детей. Вы только задумайтесь на минуту.
Обезьяны меня пугают. Ну, правда ведь, они ужасны. Во-первых, у них очень крупные зубы в сравнении с размером головы. Представьте себе человека, у которого клыки такой же длины, как расстояние от носа до подбородка — примерно в треть лица. А теперь представьте, как этот человек будет выглядеть, если ему вдруг вздумается зевнуть.
Ну да. Именно так.
Во-вторых, обезьяны похожи на людей, да не совсем. Взять, к примеру, их руки. Почти как у человека, но выглядят деформированными. Да, я знаю, что никакой деформации там нет, но я же человек, и невольно сравниваю их с человеческими руками. Помните, как выглядят собачьи лапы? Вот они мне деформированными не кажутся. Они слишком не похожи на руки или ноги человека, чтобы их можно было сравнивать. Но руки обезьян — дело совсем другое. Они так сильно напоминают человеческие, что ты перестаешь думать об обезьянах как о животных и невольно начинаешь их очеловечивать. И с этой точки зрения обезьяны выглядят деформированными людьми. Уродцами. У них большие пальцы не такие, и суставы слишком гибкие, и слишком низкий лоб, и глазки — черные, маленькие, невыразительные — глядят исподлобья. А потом ты смотришь на их ступни, и видишь, что они почти как человеческие.
Почти… да не совсем.
«Бангкок пост», вторник, 10 июля 2007 года.
Как я и говорил: все это правда. И даже если девочку нашли, то в «Бангкок пост» об этом не было ни слова. Правда, остается вероятность, что редактор вдруг решил, будто новость о найденном ребенке не настолько интересна читателям, чтобы ее опубликовать.
Может быть.
А от Ом Ной до моего дома около трех миль.
Когда я был маленьким, мой папа выдумал существо, которое называл «дулалли». Если ему хотелось куда-нибудь спровадить нас с братом, он подходил к кухонной двери, выглядывал в сад, иногда поднося ладонь ко лбу, будто смотрел вдаль, и задумчиво говорил:
— А вы знаете, мне кажется, там дулалли. — Он умолкал ненадолго, а потом обращался ко мне и моему брату: — Быстрее! Поймайте ее! Дулалли наши яблоки ест! Быстрее! Бегом!
И мы бежали в сад, под яблоневые деревья, и тщетно пытались найти там несуществующую дулалли, которую я представлял в виде розовой жирной птицы, похожей на додо, но с более писклявым голосом и дурацким хохолком.
Отец морочил нам головы на протяжении нескольких лет. Я искренне верил, что такая птица существует и что я обязан защищать от нее наши яблони. Я представлял себе ее идиотский хохолок и водянистые глазки с длинными загнутыми ресницами — и мог поклясться, что лапы у нее тощие, как у цыпленка. Мы с братом все перепробовали: ставили силки, пытались подкрадываться незаметно, даже сидели в засаде и ждали, пока дулалли не прилетит (я не был уверен, умеет ли она летать, и ждал, что она то ли припорхнет неуклюже, теряя перья и мечась из стороны в сторону, то ли подойдет, как цапля, из соседского сада и просто переступит через забор).
Ну и поскольку все мы рано или поздно начинаем копировать своих отцов, я поступил с Гарри точно так же, как мой папа поступал со мной. Но вместо идиотской птицы мой Гарри высматривал обезьяну.
Представьте себе картину: теплый воскресный день в пригороде Бангкока, легкий ветерок раскачивает ветви манговых деревьев, старшие дети с воплями носятся по двору на велосипедах, а я сижу на веранде и попиваю холодное пиво. Гарри выскакивает из дома, подбегает ко мне и начинает тыкать мне в спину своим пухлым пальчиком. Я поднимаю голову, смотрю куда-то в сад, а потом задумчиво говорю:
— А ты знаешь, мне кажется, там обезьяна…