Лэрд Баррон – Череда Имаго и другие истории (страница 5)

– Есть еще кто-нибудь? Ждут ли Портера союзники?

– Портера? Портер – это мясо на закуску. Забудьте вообще о нем.

– С радостью. Есть ли у Вирджинии союзники?

– Нет. Помощь ей не требуется. – Райли осекся. – Надо было видеть лица этих бедных людей. Штраус хранит коллекцию фото в сейфе. Большая стопка. Большая. Потребовалось так много времени, чтобы правильно подобрать параметры защиты. Он каких-то отморозков нанял, чтобы убрали устроенный ею кавардак. Господи, кэп… Никогда бы не поверил, что есть люди хуже вас.

– Штраус осторожен, – заметил я. – Должно быть, на все это ушли годы.

– Уже лет пятнадцать, если не больше. Даже те отморозки задолбались подбирать за ней трупы. Слишком много даже по их меркам. А эта хижина… она выбрана с конкретной целью. Трое сотрудников Конторы видели, что она творит. Точнее, я знаю всего про троих. Со временем эти трое засуетились, присели на измену. Штраус заставил Вирджинию их устранить. Это было не так-то просто. Надо признать, эти подонки хотели жить. – Райли немного успокоился. – Она справилась, но это было ужасно, и Штраус решил, что необходимо провести тестирование в реальных условиях. Она хотела больше «живых мишеней», как он выразился. Портер и я понимали, что он имел в виду людей из Конторы. Агентов, которых никто не станет искать. Профессиональных бойцов – вроде русских или немцев. Настоящих убийц.

– Как я сам и мои люди, – уточнил я.

– За сообразительность полагается медаль, – насмешливо прогудел Райли, выстукивая каблуками ковбойских сапог замысловатый ритм по дощатому полу. Вдруг на руках и шее у него вздулись вены. – Боже, она нас гоняла всю ночь, Господь Всемогущий! – Он стал что-то неразборчиво бормотать и дергаться с такой силой, что удерживающий его на месте столб затрещал.

Это зрелище окончательно выбило меня из колеи. Уж лучше смотреть сквозь залитое дождем окно на деревья, проступающие из предутренней мглы. Снова захотев в туалет, но опасаясь выходить наружу, я нашел жестяную банку из-под кофе и справил туда нужду. Руки дрожали, и немного мочи пролилось на пол.

Спазмы Райли достигли пика, и он постепенно успокоился. Я подождал, пока он худо-бедно придет в себя, и сказал:

– Давайте я помогу вам, Райли. Расскажите мне, что сделал Портер. Он вам вколол что-то? Отравил? – У меня мелькнула нехорошая мысль. Портер вполне мог заразить питьевую воду в местном источнике чем-нибудь вроде сифилиса. Я пресек все эти предположения. Без промедления.

– Она обскакала нас, кэп. Вы что, не слушаете? – Последние два слова он натурально прошипел; на зубах у него клокотала слюна. – Хочу умереть прямо сейчас. – Его подбородок поник, и он что-то бессвязно пробормотал.

Я махнул на него рукой. Вся ситуация приобрела оттенок черной комедии. Этот дьявол Штраус предал меня? Конечно, он ведь – Макиавелли на максималках. Я видел, как он подставлял людей и получше меня. Я даже помогал ему в этом. Да, я был простачком, без сомнения. Проблема была в том, что я все еще не понимал, что именно с нами сделали. Райли был в ужасе от Вирджинии. Честно говоря, она пугала и меня тоже. Я поверил ему, когда он сказал, что она способна на многое – возможно, она была ученым, как те идиоты-гении математики, пробующие объяснить на пальцах принципы деления атомов. То, как ее лицо изменилось, когда я впервые увидел ее, убедило меня в этом.

Она – оружие, очень, очень мерзкое оружие. Я не знал, что это значит. Да и мне было все равно. С Райли случилось что-то плохое. Неважно, Вирджиния ли тому виной, или док Портер, или чертов КГБ сварил ему мозги вкрутую электромагнитным излучением. Важно, что теперь мы в затруднительном положении. Моим новым приоритетом стало «избежать неприятностей по максимуму».

Я приготовился ждать с дробовиком в руках. И планировать.

Из утренней вылазки никто не вернулся.

Около 17:00 я решил, что мне конец. Операция сорвана, главный объект пропал без вести. Мои парни также пропали без вести – и, вероятно, погибли или угодили в плен.

Как быть? Я сделал то, что профессионалы разведки всегда делают в подобные моменты. Я развел огонь в печи и начал сжигать документы. Через сорок пять минут все бумажные записи об операции «Цилиндр» превратились в угли. В том числе и мой личный журнал. Доктор Райли наблюдал за этим, ничего не говоря. Он вообще, похоже, впал в некое полуобморочное состояние прежде, чем я закончил.

К сожалению, я решил осмотреть его на предмет ран.

Не знаю, что на меня нашло. Я был похож на ребенка, тыкающего палкой в мертвое животное. Я был вынужден. Я осторожно приподнял его рубашку и обнаружил у него на теле сзади три отверстия – одно на затылке, два в основании позвоночника. Каждое диаметром с грецкий орех, из проколов сочится темная кровь.

Проколы воняли гнилой плотью, гангреной.

Она гоняла нас всю ночь!

Спасибо Богу за десятилетия военной дисциплины – привычка взяла-таки верх. Если солдат может смотреть на обугленные трупы детей, прожаренных из огнеметов, и сохранять рассудок, то и несколько паршивых дырок в теле человека для него дело плевое. Так что я отстранился от ужасного зрелища – и от осознания того, что «ЦИЛИНДР» обернулся самым грандиозным про-

валом в моей карьере. Ничего себе вышел на пенсию.

Я решил пробиваться к шоссе. Двадцать миль пути. А то и больше, ведь по грунтовой дороге я вряд ли рискну идти. Однако это вполне в моих возможностях. Тогда я был твердо убежден, что смогу одолеть весь отрезок бегом, если понадобится. Отличная идея – жаль только, что припозднилась.

– Кэп, помогите мне. – Голос Хэтчера был заглушен стуком дождя по крыше.

Я доковылял до окна. Освещение ухудшилось. Я разглядел его, он стоял в нескольких ярдах от меня между деревьями. Он раскинул руки, словно в знак приветствия, и тут я увидел веревку.

– Кэп! Помогите мне! – Его лицо алебастрового цвета светилось в сумерках.

Я начал кричать, но позади послышались тяжелые шаги, и сердце мое ушло в пятки.

– Да, кэп. Помоги ему, – пропела Вирджиния.

Я повернулся и увидел ее. Выбритый череп старухи подпирал потолок. Морщинистое лицо кривилось в слюнявой ухмылке. Она казалась такой высокой, так как сидела верхом на широких плечах Докса, вцепившись желтыми когтями в его уши. Он двигался на меня с абсолютно отсутствующим взглядом.

Пистолет в моей руке подпрыгнул, грохот выстрела саданул по ушам. Потом пальцы Докса сомкнулись у меня на горле, и все погрузилось во тьму.

Мне не снилась Куба, не снилась провалившаяся атака на гарнизон Батисты. Я не увидел черных зимних улиц Дрездена, засыпанных пеплом. Не видел и грязных, полных крыс траншей Суасона. Мне пригрезилась вереница людей, бредущих по полю. Одни тщательно одетые, другие босиком, третьи и вовсе позабыли об одежде. Лица их были лишены всякого выражения – бесприютные, как заснеженная равнина. Они шли, спотыкаясь. Их было около сотни – мужчины, женщины, дети. Они шли молча. Перед ними в земле разверзлась пропасть. Пахнуло падалью. Один за другим они подходили к краю – и падали в никуда. Никто даже не вскрикнул.

Очнувшись, я увидел перед собой стену хижины, освещенную лампой. Перед глазами все расплывалось – я потерял очки. С ногами что-то случилось, они меня не слушались. Я заподозрил перелом позвоночника. Хорошо хоть, что боли не было.

Паралич, казалось, затронул и мои чувства – страх еще жил во мне, но приглушенно, словно в тумане. Вокруг разлилось ледяное спокойствие.

– Доктор Райли ошибался. Герман никогда не собирался проводить испытания.

Голос Вирджинии вибрировал где-то за спиной. Ее тень коснулась стены хижины – дрожащий силуэт, почему-то распавшийся на несколько фрагментов. От ее шагов скрипнули половицы. Мысль о том, чтобы перевернуться, заставила меня взмокнуть от ужаса, так что я предпочел лежать неподвижно и до тошноты пристально буравить взглядом ее тень.

– Это было своего рода подношение. Мать останется довольна. И он получит свою награду.

– Мои ребята, – с трудом – из-за надорванного горла – выговорил я.

– Они все с Матерью. Кроме этой скотины. Ты убил его. Мать не приемлет мертвечину. Устыдись, Роджер. – Вирджиния хихикнула. Звук медленно удалился, ее тень сжалась в размерах. – Да, твой позвоночник цел. Чувствительность ног скоро вернется. Я не хотела, чтобы ты сбежал, прежде чем мы переговорим.

Мысленно я представил шеренгу людей. Во главе с Хэтчером они пробирались сквозь лес, поднимаясь на холм. Дождь хлестал нещадно, солдаты увязали в грязи. Все молчат. Автоматы глядят дулами вниз. Впереди в склоне зияет расселина, влажное жерло пещеры. Темнота поглощает их одного за другим…

Новый звук прогнал мои грезы наяву – сдавленные рыдания. Это Райли задыхался от смеха. Безумные звуки подсказали мне, что Вирджиния склонилась над ним.

– Я вернулась за тобой, Роджер. А этот… Думаю, он исчерпал свой лимит, хоть и полон решимости. Какая живучесть!

– Кто ты?

Я заметил, как несколько фрагментов ее тени вытянулись в стороны, словно щупальца, ищущие жертву. Потом что-то приглушенно и влажно зашелестело. В голове родился образ плотоядного растения непомерных размеров, и я зажмурился.

Райли взвизгнул.

– Не испытывай страха, Роджер, – просипела Вирджиния одышливо. – Мать хочет встретиться с тобою. Тебе оказана великая честь! Она нечасто обращает внимание на такую несвежую кормовую базу – да-да, это я про тебя. Если тебе повезет, Она успеет насытиться остальными. Она родит тебя новым человеком. Человеком по Ее образу и подобию. Ты уже стар, это правда. Но старость – прекрасное состояние. Чем ты старше, тем больше вкусил. Чем больше вкушаешь, тем большее наслаждение испытываешь. Как много еще наслаждения…