Лера Золотая – Плюшка для бандита (страница 3)
— Да пошли вы! — вскакиваю и несусь к двери, но у меня на пути оказывается старший Уланов. — Выпустите меня немедленно.
Моя истерика набирает обороты и вот-вот выйдет из-под контроля. Поэтому я, не раздумывая, наклоняю голову и тараню ненавистного Уланова прямо в живот.
От неожиданности он охает. Отталкиваю его и выскакиваю в коридор.
— Напиши на меня еще заявление в полицию! — кричу, отскочив от двери на пару шагов. — За нападение!
Слезы обиды и злости закипают у меня в глазах, и я быстро иду по коридору. Только бы никого не встретить… Только бы никого не встретить…
Как только вхожу в кабинет, шум сразу же прекращается, но я совершенно не обращаю внимания на учеников. Прохожу к столу, беру свою сумку и молча выхожу из класса.
Глава 3. Тимур
Глава 3. Тимур
— Братела, да ты крутой! — восхищенно говорит Руслан, вернувшись из школы. — Выперли эту бегемотиху из школы!
— За базаром следи, — отвешиваю подзатыльник. — Ты как про учительницу говоришь?
— Да какая она учительница, — Русик ощетинивается. — Всех задрала! Хрюкает и хрюкает про свои падежи.
— Да? А я вот совсем другое знаю, — усаживаюсь за стол и киваю головой на стул напротив. — Ты что дебил какой-то не можешь падежи выучить?
Руслан замирает, его лицо вытягивается от удивления. Он явно не ожидал такого поворота.
— Ты чего, братан? — наконец выдавливает он, опустившись на стул. — Она же реально бесит!
— А ты думал, что все должны? — мой голос становится жестче. — Твоя Вероника Александровна показала мне твои работы. Если бы я знал, что ты такой лентяй, никогда бы не пошел с ней разбираться. А теперь из-за меня ее уволили. А ты её «бегемотихой» обзываешь.
— Ничего другого препода дадут, — Руслан пожимает плечами, все еще не понимая к чему я клоню.
— Ну, ты точно имбецил! — бью кулаком по столу. — Ты будешь учиться?
— Чего ты на меня орешь? Ты мне не отец! — лицо брата заливается краской. Он пытается что-то сказать, но слова застревают в горле.
— Да отец бы тебя уже выпорол давно! — рявкаю я. — И не стоит сейчас ворошить память родителей, щенок!
Три года назад наши родители попали в автокатастрофу, и вот тогда я стал отцом и матерью для своего четырнадцатилетнего брата.
Руслан отшатывается, словно я ударил его. Его глаза наполняются болью и обидой, а в них мелькает что-то похожее на страх.
— Ты… ты не имеешь права так говорить, — шепчет он, с трудом сдерживая слезы. — Они бы никогда…
Его голос срывается, и он отворачивается, пряча лицо. Я тут же жалею о своих словах, но гордость не позволяет сразу извиниться.
— Прости, — все же выдавливаю из себя через несколько секунд. — Я не должен был так говорить о родителях. Но пойми, Русик, я единственный, кто у тебя остался. И я отвечаю за тебя перед ними… перед их памятью. Не хочу, чтобы ты совершал ошибки, которые могут очень плохо закончиться.
— Ты боишься, что я попаду за решетку, как и ты? — Руслан медленно поворачивается, и в его глазах я вижу не только обиду, но и понимание.
Я утвердительно киваю головой, вспоминая, как вот также ссорился с родаками, убегал из дома… А потом компания, непонятные друзья (которые на поверку оказались вовсе и не друзьями), драка, разбой и зона. Только когда не стало родителей, я понял, сколько седых волос я им добавил.
— Ты слишком строгий, — произносит тихо брат. — Думаешь, я не вижу, что ты пытаешься заменить мне обоих родителей?
Его слова бьют меня наотмашь. Я отвожу взгляд, не зная, что ответить.
— Да, — наконец-то, признаю я. — Потому что больше некому. И я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось.
В комнате повисает тяжелое молчание. Мы оба вспоминаем тот страшный день, когда наша жизнь раскололась на «до» и «после».
— Я… я просто устал, — признается Руслан, опускаясь на стул. — Устал от школы, от этих заданий, оттого что все на меня давят.
Сажусь рядом, впервые за весь разговор позволяя себе проявить слабость.
— Я тоже устал, братишка, — признаюсь честно. — Но мы должны держаться вместе. Родители хотели бы, чтобы мы были сильными и чтобы у тебя все было хорошо.
Русик поднимает глаза, и в них я вижу проблеск того понимания, которого так долго добивался.
— Ладно, — кивает он. — Я попробую. Но и ты… не будь таким строгим.
Обнимаю его, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Договорились, — шепчу в его волосы. — Мы справимся. Вместе. Только нам все равно нужна помощь Вероники Александровны.
— Ну, нееет. Только не она, — обреченно тянет Руслан.
— Чего ты так ее не любишь? — я наливаю себе в стакан виски и делаю большой глоток. Разговор с братом дался мне нелегко. — Вроде молодая, симпатичная…
Я вспоминаю широко распахнутые с поволокой глаза. Густые ресницы, которые дрожат, когда я приближаюсь к ней. Шелковистые волосы, локонами спускающиеся на круглые, мягкие плечи. Пухлые губы, которые училка нервно покусывает. Красивая шея, молочно-белоснежная кожа. Красивая грудь, тонкая талия и широкие бедра. Ее не портят ни стремненькая блузка, ни юбка из бабушкиного сундука.
Чувствую, как в паху появляется тянущее ощущение, и я мотаю головой, чтобы отогнать от себя воспоминания.
— Тимур, ты гонишь, — брат хохочет, заваливаясь на диван. — Красивая? У тебя зрение испортилось? Это ходячий центнер… А щеки, ты видел ее щеки? Их же со спины видать… Вот твои ляльки… Вот это красотки!
В глазах Руслана замечаю настоящее восхищение, когда он говорит про тех девок, которых я приводил в дом. Наверное, надо прекратить эти визиты. Вон как горят глазки у пацана. Совсем уже взрослый стал.
— Русик, это не оговаривается, — останавливаю я слюнопускание парня. — Будешь заниматься дополнительно и только с Вероничкой.
— Она для тебя уже Вероничка? — удивленно приподнимает брови Руслан. — Тим, может, все-таки другого репетитора найдем?
— У нас просто нет времени. Ты же дурака валял почти весь год, теперь нужно срочно наверстывать, а то со школьной скамьи прямо в армейские сапоги впрыгнешь.
Телефонный звонок отвлекает меня от разговора с братом. Я смотрю на экран и нехотя принимаю звонок.
— У аппарата, — коротко бросаю я.
— Тимур, ты подумал над нашим предложением? — в трубке раздается голос Сиплого.
— По-моему, мы уже все обсудили, — холодно говорю я. — Я в грязные игры больше не играю.
— С каких пор ты стал таким ссыклом? — смеется мой бывший “друг”. — Раньше ты был посмелее.
— Это было раньше. Сейчас мне на зону нельзя.
— А кто говорит про зону? Немного одного коммерса пощупаем. Он к ментам не пойдет, у него рыльце в пушку, — каркает Сиплый. — Так что тебе ничего не грозит.
— Если ты не помнишь, то после смерти родителей я тоже коммерс, — недовольно говорю я.
— Так ты предлагаешь тебя пощупать? — продолжает веселиться Сиплый.
— Не боишься, что щупалец лишишься? — криво усмехаюсь я. — Больше сюда не звони.
Смотрю на потухший телефон, который так хочется запустить в стену. Но я сдерживаю порыв гнева и иду в комнату Руслана.
— Сегодня у тети Нюты выходной, — стягиваю наушники, из которых несется Rammstein. — Сегодня твоя очередь жрачку готовить.
— Давай пиццу закажем, — крутится в компьютерном кресле Русик.
— Вот не зря Вероничка тебя лентяем назвала, — смеюсь я.
— Снова ты про эту толстуху, — дует губы парнишка. — И вообще, мне уроки надо делать.
Он тянется к своему рюкзаку и достает оттуда тетрадки.
— Меня радует, что ты у меня такой примерный ученик, — с издевкой говорю я. — Поэтому ужин за мной.