Лера Золотая – Босс и тайны мадридского двора (страница 7)

— Одежда, — недовольно отвечаю я.

— Да я вижу. Ты имидж сменила?

— Пришлось, — я поднимаюсь с кресла, четко давая понять, что разговор окончен. — Я пойду материал готовить?

— Конечно, конечно, — я вижу, что интерес ко мне уже угас, спокойно поднимаюсь и иду к выходу. — Вик, но только не задерживайся.

Я выхожу на улицу и с облегчением вздыхаю. Что делать? Что делать? Что делать? Хочу ли я писать эту долбаную статью? Или хочу нежиться в объятиях Лурье? Звук автомобильного клаксона заставляет вздрогнуть, вырывая из тяжелых раздумий.

— Поехали? — Лекс лучезарно улыбается, распахнув передо мной дверь своей машины. — Нужно купить тебе нормальную одежду.

— Но у меня дома есть…

— Вика, — он мягко, но твердо берет меня за руку. — Ты будешь жить в моем доме. Значит, нужно все необходимое. И это не обсуждается. Особенно после появления Марго в больнице. Она явно за нами следит, и я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были еще неприятности.

— Уж куда больше, — бурчу я, но соглашаюсь на его предложение, потому что только рядом с ним чувствую себя в безопасности.

А потом был самый жуткий шопинг в моей жизни. Я пыталась возражать, указывала на цены, но он лишь отмахивался:

— Выбирай то, что нравится. Я настаиваю.

Вокруг шушукаются длинноногие селедки, только и того что не тычут в меня пальцами, когда я отнекиваюсь от очередной шмотки, которую Лекс заставляет принести мне в примерочную. Если бы нога не болела, я бы точно уже сбежала от этой несносной пытки. То ли дело я, зашла на рынок, купила первую попавшуюся вещь, которая подошла и быстро слиняла. А тут шел уже второй час пытки примерками.

И вот когда я уже готова была взвыть и бросить все платья, костюмы, сарафаны, юбки и блузки в лицо Лексу в бутике появляется Марго. Увидев нас, она застывает на мгновение, а затем двигается прямо к нам.

— Александр, ты теперь одеваешь своих… подруг? — шипит она. — Поняяятно. Это чучело же само не может купить себе приличную вещь.

— Ты кого чучелом назвала? — рявкаю я так, что консультантки, с любопытством взирающие на очередной концерт, подпрыгивают. — Язык прикуси.

— Хабалка, — Марго снисходительно смотрит на меня, демонстрируя свое превосходство. — Боже, Лурье, как ты пал в моих глазах.

Она картинно заламывает руки и театрально закатывает глаза.

— Марго, — Лурье шагает вперед, загораживая меня. — Уйди. Сейчас же.

— Или что? — она деланно смеется, демонстрируя свои белоснежные зубы, которые больше похожи на звериный оскал. — Твоя хабалка меня покусает? Что о тебе люди скажут?

— Меня не волнует, что они будут говорить, — резко говорит он. — Тебя это тоже с недавних пор не должно волновать. И прекращай уже таскаться за нами. Твое поведение уже становится смешным.

Мужчина щелкает пальцами, подзывая охранников, которые с открытым ртом до этого момента стояли в дверях.

— Выведите эту даму отсюда, — холодно цедит он сквозь зубы. — И больше ее сюда не пускайте. Надеюсь, вы дорожите своей репутацией и работой?

Лекс многозначительно приподнимает бровь, и крепкие ребята подхватывают Марго под белы рученьки.

— Я сама уйду! — взвизгивает женщина, пытаясь освободиться от захвата. — Я всем расскажу, что в этом бутике одеваются одни коровы!

Ребята, не слушая, крики этой сумасшедшей, вытаскивают ее за дверь и закрывают у нее перед носом, когда она еще что-то пытается кричать.

7

7

Мы возвращаемся в дом Александра. Я выбираюсь из машины и ковыляю следом за ним, чувствуя, как ноют локоть и лодыжка. Он замечает мою гримасу и тут же подхватывает меня на руки… снова.

— Лекс, я правда могу идти сама… — начинаю я, но он лишь качает головой.

— Никаких «сама». Ты и так сегодня натерпелась.

Он несет меня в гостиную, усаживает на диван, заботливо подкладывает подушку под ногу. Потом разжигает камин — не электрический, настоящий, с поленьями, которые весело трещат, разгораясь.

— Сейчас будет ужин, — говорит он, исчезая на кухне.

Через полчаса передо мной стоит тарелка с ароматным грибным супом, рядом — теплый салат с креветками и бокал белого вина. Александр садится напротив, но сам почти не ест.

— Ты что это сам приготовил? — спрашиваю я, пробуя невероятно вкусные блюда.

— Смеешься, — мужчина улыбается, ковыряясь вилкой в тарелке. — Мне же по статусу не положено, поэтому у меня есть кухарка, и горничная, и охранники, и садовник…

— Стоп, стоп, стоп! — перебиваю я, поднимая руки вверх. — Я и так знаю, что вы у нас богатенький Буратино, так что перестаньте хвастаться.

— А я и не хвастаюсь, — пожимает плечами Лурье. — Просто хочу, чтобы ты знала, что тебе не придется стоять у плиты и убирать эту махину.

— А я и не собиралась. Мне вполне хватает моей квартирки.

— Так, ты же теперь моя невеста, — хмыкает Лекс, приподнимая бровь. — Должен же я выложить все козыри, чтобы хоть чем-то тебя заинтересовать.

Я тихонечко вздыхаю, чтобы он не заметил. Не буду же я говорить, что он меня интересует. Ооочень интересует.

— Так, — хлопаю руками по коленям, желая побыстрее закончить неудобный для меня разговор. — Свою часть договора я выполнила. Марго теперь знает, что я ваша невеста. Теперь ваша очередь рассказать мне о себе.

В комнате повисает тишина. Мужчина смотрит в сторону, вертя в руках вилку. Он как будто размышляет, о чем мне можно рассказать, а о чем умолчать.

— Вик, — наконец, произносит он, поворачиваясь ко мне и глядя прямо в глаза. — Я хочу рассказать тебе кое‑что. То, что не знает почти никто.

Откладываю ложку, внимательно смотрю на него. В отблесках камина его лицо кажется серьезным, почти суровым.

— Моя настоящая фамилия не Лурье. Это фамилия моей матери. Отец носил другую — Громов. Он был не просто бизнесмен, а глава одной из самых опасных группировок города в девяностые.

Я практически перестаю дышать, понимая, что сейчас нужно молчать, чтобы не спугнуть момент откровения.

— Когда мне было шестнадцать, он решил передать «дело» мне. Но я отказался. Тогда он выгнал меня из дома и лишил всего. Я начал с нуля: работал грузчиком, официантом, потом открыл первый магазинчик. Постепенно поднялся.

Александр делает глоток вина, его пальцы слегка дрожат, и я понимаю, как больно ему об этом вспоминать.

— Марго знала все с самого начала. Она была подругой моей сестры, а потом… стала чем‑то бо́льшим. Ей очень хотелось, чтобы я вернулся в семью, займу место отца. А когда я отказался окончательно и начал строить легальный бизнес, она взбесилась. Ей было нужно все и сразу. И тогда она пропала из моей жизни, а появилась только тогда, когда мой бизнес процветал.

Мужчина замолкает и задумчиво смотрит на огонь.

— Когда она ушла, мне было больно и тяжело, — продолжает Лекс. — Ведь тогда я любил… любил до безумия. Она была слишком дорога мне.

— А она? — тихо спрашиваю я.

— А она ушла к моему брату, который и занял место моего биологического родственника.

— А где теперь твой брат? — я даже не замечаю, что перехожу на ты.

Лицо Лурье искажается болью.

— Его убили. Убили враги отца. Это был сигнал ему. Предупреждение. Я до сих пор не могу себе этого простить. Наверное, лучше было мне согласиться на предложение отца, тогда брат был бы жив.

— Тогда ты был бы мертв, — шепчу я, чувствуя, как сжимается сердце. — Именно это хотела рассказать Марго?

— Когда Артура убили, Марго вернулась ко мне, — вздыхает Лекс, и я понимаю, что он готов рассказать все до конца. — Я сначала был на десятом небе от счастья. Ввел ее в бизнес. Думал, что вот теперь, наконец-то, мы освободились от папенькиного наследия, но…

— Но? — я даже подаюсь вперед, впитывая каждое слово своего фиктивного жениха.

— Но Марго привыкла работать не совсем чисто… А я ей верил.

— Ты подписывал какие-то бумаги, не вникая в суть? — догадываюсь я. — И теперь она хочет обнародовать эти документы?

— Да.

В комнате повисает тяжелая тишина. Я встаю, подхожу к нему и опускаюсь рядом на подлокотник кресла. Кладу руку на его плечо.

— Можно я напишу об этом? — спрашиваю я. — Но не так, как хотела сначала. Без сенсации, без грязи. Просто правду.

Александр долго смотрит на меня, будто взвешивает что‑то внутри себя. Потом медленно кивает: