Лера Золотая – Бандит для пышной Лапочки (страница 8)

— Васюня, поехали, — бурчит сзади Симка. — Только больше так не стартуй.

— Ладно, — шепчу я. — Попытка номер два.

И снова поворот ключа, переключение скорости и педаль газа. В этот раз все получается намного лучше, потому что я уже готова к выходкам моего обновленного автомобиля.

Добрыня, сидя рядом, показывает дорогу, как заправский штурман.

Мы буквально через десять минут оказываемся за городом, а еще через пятнадцать мой «ежик» влетает на территорию загородного коттеджа.

— Ого! — восклицает Симона, которая до этого молча сидела на сзади и только тревожно поглядывала на меня в зеркало заднего вида. — Это куда же мы приехали?

— Ко мне в гости, — Добрыня с довольным видом выбирается из моего «ежика».

Он приветливо машет рукой спешащему нам навстречу Киту.

— Что так долго? Я уже беспокоится начал, — он широко улыбается, подхватывая под руку Симону. — Ночью у нас не было возможности познакомиться. Думаю, надо это исправить.

— Я только за, — Симочка включила режим очаровашки и, не глядя на меня, сразу же отправилась за мужчиной.

— Ну а ты чего стоишь? — Добрыня подходит ко мне и заглядывает в глаза. — Или надо подтолкнуть?

— Не надо, — недовольно отвечаю я, моментально вспоминая, как он тянул меня из щели.

Мужчина шутовски кланяется, взмахивая рукой в сторону дома, приглашая меня пройти. Мне не остается ничего другого, как топать в указанном направлении, потому что моя подруга уже скрылась за углом.

Накрытый стол, дымящийся мангал заставляют предательски урчать мой желудок. Украдкой бросаю взгляд на хозяина дома, стараясь понять, слышал ли он, как я оконфузилась. Но если Добрыня что-то и услышал, то вида не подал, за что я была ему несказанно благодарна.

— Васенька! — Симка машет мне рукой, расположившись на плетеном диванчике с бокалом в руках. — Присоединяйся. Сегодня можно расслабиться. Завтра выходной.

— Я еще от ночных возлияний не отошла, — бурчу я. — Поэтому пить не буду.

— Какая же ты нудная! — кричит подруга.

Ее заливистый смех разносится над уютной мангальной зоной, потому что Кит что-то шепчет ей на ухо, подливая вино.

— Может, все-таки стоит выпить? — хриплый шепот раздается у меня над ухом. Сильные руки Добрыни ложатся мне на плечи, начиная их массировать. — Ты такая зажатая. Надо расслабиться.

От этого прикосновения меня словно ударило током. Легкое покалывание возникает в каждой клеточке моего уставшего тела. Желание с каждой секундой увеличивается, заставляя пульсировать низ живота. Моя реакция пугает. Я дергаюсь и буквально отпрыгиваю от Добрыни, стараясь унять бухающее сердце.

— Мне бы переодеться, — севшим голосом говорю я. — Где я могу это сделать?

— В доме. Я провожу, — с готовностью отвечает хозяин дома. — И сумку сейчас принесу.

Мы идем в дом, откуда нам навстречу выходит вчерашний подранок.

— Валера, там в машине сумка Василисы, принеси, пожалуйста, в спальню на втором этаже.

— Хорошо, босс, — мужчина как-то загадочно улыбается, поглядывая на меня. — Спасибо тебе. Ты классно меня заштопала.

— Больше не попадай под пули, — говорю я, чувствуя себя не в своей тарелке.

Добрыня подталкивает меня, и мы входим в дом.

— Мне совершенно не нужна спальня, — говорю я. — Может, здесь есть какая-то кладовочка? Я просто переоденусь, и мы сможем вернуться к Симоне.

— Какая кладовочка? — удивленно смотрит на меня мужчина. — Где ты тут кладовочку видишь? Не обижай меня, пожалуйста. Не могу же я своих гостей прятать по кладовочкам?

— Ой, простите, простите, — язвительно говорю я, поднимаясь на второй этаж по лестнице из стекла и металла. — Что оскорбила ваши чувства гостеприимного хозяина.

— Ты чего сегодня такая злюка? — Добрыня останавливается на верхней ступеньке и поворачивается ко мне. — Разве я тебя чем-то обидел?

Не могу же я сказать этому красавцу, что его присутствие влияет на меня, как наркотик, что я теряю голову от его близости.

— Куда дальше? — утыкаюсь взглядом в пол, не зная, что отвечать на его вопросы.

Он распахивает передо мной дверь и пропускает впереди себя.

Не успеваю понять, что происходит, как оказываюсь прижата к стене рядом с закрытой дверью. Сухие, жесткие губы накрывают мои. Язык раздвигает мои зубы и проникает в рот.

— Ммм, — мычу я, пытаясь освободиться.

Но мужчина все сильнее прижимает меня к себе, захватив мои руки и заведя их за спину. Он лишает меня возможности сопротивляться, но его глубокий, настойчивый, жаркий поцелуй делает свое дело. Я уже не хочу, чтобы он прекращал. Хочу, чтобы это безумие продолжалось.

8

8

Василиса

Не отрываясь от моих губ, мужчина подхватывает меня на руки и укладывает на кровать. Резко дергает за рубашку. Кнопки издают характерный звук, и полы моей одежды разлетаются в стороны, открывая мужскому взгляду мою пышную грудь, спрятанную в кружевной бюстгальтер.

— Ты меня заводишь, — глухой шепот вырывается из горла Добрыни. — Пышная лапочка.

— Это даже очень заметно, — сдавленно отвечаю я, чувствуя, как его желание упирается в мой живот. — Только это неправильно.

— Ты хочешь, чтобы я прекратил? — рука мужчины скользит по моему бедру, а губы оставляют огненные следы на коже.

Да не хочу я! Не хочу! Все внутри меня кричит об этом, но я закусываю губу, чтобы мои эмоции не вырвались наружу. Пока я борюсь со своими тараканами в голове, не замечаю, что остаюсь совсем без одежды.

Дыхание Добрыни становится тяжелее, а руки увереннее скользят по моему телу. Чувствую, как все мои мысли растворяются в этом безумном вихре страсти.

— Какая у тебя нежная кожа, — шепчет он, отрываясь от моих губ. — Такая мягкая.

Так нельзя. Веду себя как девушка низкой социальной ответственности, но ничего не могу с собой поделать. Я запуталась. Его близость лишает меня рассудка, а прикосновения заставляют трепетать каждую клеточку тела.

Он медленно опускает руки на мою талию... потом ниже, вызывая волну дрожи. Я закрываю глаза, отдаваясь этим ощущениям полностью.

Губы Добрыни оставляют огненные следы на моей коже, а я теряю способность мыслить рационально. Все преграды рушатся, как карточный домик.

Его пальцы скользят по моей спине, исследуя каждый изгиб, заставляя меня выгибаться навстречу его прикосновениям. Больше не могу сопротивляться — ни ему, ни собственным желаниям.

Мужчина поднимает меня, а потом медленно опускает на свои бедра. Я обхватываю его ногами, чувствуя, как крепкое тело отвечает на каждое движение. Его дыхание становится прерывистым, а поцелуи — более жадными, голодными.

Мы двигаемся в каком-то первобытном танце, где нет места словам. Только прикосновения, только страсть, только безумие, которое захлестнуло нас с головой.

Умелые пальцы находят застежку бюстгальтера, медленно, мучительно медленно расстёгивают ее. Каждое движение — словно маленькая вечность, наполненная предвкушением.

Царапаю его плечи, прижимаясь ближе, нуждаясь в большем контакте. Его кожа горячая, гладкая, и я не могу насытиться ею.

Добрик меняет положение, и я оказываюсь снизу. Он опускает меня на мягкую поверхность. Чувствую, как реальность растворяется в тумане желания. Все мысли исчезают, остается только здесь и сейчас, только мы вдвоем.

Жесткие губы находят мои, и я растворяюсь в этом поцелуе, забывая обо всем на свете. Время теряет значение, пространство сжимается до размеров этой комнаты, где существуют только наши тела, наши чувства, наша страсть.

Мужчина двигается во мне, и я встречаю каждое движение, отвечая на него своим. Наши тела двигаются в едином ритме, который известен только нам двоим.

Оргазм накрывает нас волной, мощной и сокрушительной. Добрыня рычит, сжимая меня так, что хрустят кости. Я кричу, стону, извиваюсь под сильным телом. Мы держимся друг за друга, словно боясь раствориться в этом безумии.

Несколько долгих мгновений мы лежим, не в силах пошевелиться, не в силах разорвать контакт. Его дыхание согревает мою шею, его руки все еще держат меня, не желая отпускать.

Он приподнимается на локте, смотрит на меня с такой нежностью и страстью, что у меня перехватывает дыхание.

— Это только начало, — шепчет мужчина.

Неужели у меня слуховые галлюцинации? Наверное, мне точно показалось? Какое у нас с ним может быть продолжение?

— Это неправильно, — произношу я, но Добрик даже не делает попытки отпустить меня.

— Почему? — шепчет хозяин дома, поднимая руку и касаясь моей щеки.