Лера Сид – Кровавые сапфиры (страница 7)
С усилием сжав в миг заледеневшие пальцы, Эля ощутила, что дрожит. У нее заложило уши, поэтому слов дяди Якова девушка не разобрала. Единственное, что звучало в ее голове набатом, — это оглушающее и вызывающее смесь противоречивых чувств осознание: «Он правда вернулся».
10 сентября 2021 года
Это могло случиться с каждым. Но почему-то произошло именно с ней. Ее первая детская влюбленность переросла в нечто большее, усугубляя и без того тяжелую для их семьи ситуацию.
Элина выходила из школы и не могла не заметить разговаривающую у ворот компанию парней. Среди спин старшеклассников мелькнула идеальная улыбка, следом за ней - черные волосы. Раздался смех и шлепки ладоней. Одна из знакомых одиннадцатиклассниц подбежала к группе и прыгнула на шею одному из парней.
Сердце екнуло, когда Эля увидела до боли знакомый профиль. Цербер подтянул девушку к себе за талию и хищно улыбнулся, разлепляя их слившиеся в поцелуе губы. Именно в этот предательский момент он поймал взгляд Элины. Голубые глаза под темными густыми бровями сложно было различить, но это точно он. Без сомнений.
Отстранившись от своей девушки, Цербер с хлопком пожал руки парням и уселся за руль своего блестящего мотоцикла. Блондинка, - то ли Яна, то ли Аня, имени ее Эля точно не запомнила, - устроилась позади, обняла его и прижалась лицом к спине. Послышался шум двигателя. Кто-то толкнул ее в плечо, из-за чего получил в спину злой взгляд.
Она отошла подальше и вновь посмотрела на свою первую, и пока что единственную, любовь. На этот раз уже Цербер искал ее взгляд и, поймав его, подмигнул. Элина на несколько мгновений опешила. «Он действительно заигрывает со мной? Пока к нему прижимается его же девушка?»
Мысленно возмутившись его бесцеремонности и наглости, она вскинула брови и направилась к противоположной части ворот. И хотя сердце ее билось в два раза быстрее обычного, Эля непрерывно, как мантру, напоминала себе кто этот человек. Перед ней не просто парень постарше. Не просто красивый хулиган с обворожительной улыбкой. А бывший парень ее сестры. Хотя, что еще хуже, на момент их последней встречи он был нынешним. Возникшее из-за осознания этого неприятное тянущее ощущение внизу живота заставило ее невольно поморщиться.
Вскоре рядом раздался шум мотоцикла, а следом на дороге появился и сам Цербер. Проезжая мимо идущей домой девушки, он обернулся и смотрел на нее с пару секунд. И хотя его лицо закрывал темный шлем, Элина буквально ощущала на себе его изучающий заинтересованный взгляд.
Она мысленно проклинала себя: «Ну почему именно он? Почему не одноклассник или кто-то из школы? Почему не парень в интернете? Почему я полюбила именно этого идиота?»
Щеки горели, сердцебиение пульсировало в висках и сжатых в кулак пальцах. Элю потряхивало от бурлящего внутри коктейля противоречий: злости и негодования на себя, что ее первой любовью стал он; возмущения на Цербера, что позволяет себе такие жесты, и не просто к кому-то, а по отношению
Но даже все они не могли сравниться с одним сильнейшим чувством, преследующим ее последние годы – чувством вины.
Глава 3
Максим изучал собранные данные о подозрительных исчезновениях, составляя портрет потенциальной жертвы. Из найденных случаев он мог сделать вывод, что первый инцидент произошел в 2005 году. Тогда пропала без вести 16-тилетняя Лариса Баранина, приехавшая на лето к бабушке в Сюрьякулму.
Последнее исчезновение произошло осенью 2021 года. Две путешественницы 1997 года рождения остановились в местном гостевом домике. По словам хозяина «гостиницы», Якова Лангуева, девушки забрали вещи и уехали в неизвестном ему направлении, чуть небо окрасилось в розовый. Последний раз телефон одной из них подключался к вышке в районе поселка Хаапалампи в день исчезновения. С тех пор их след обрывается.
Составленный в компьютере документ состоял из двадцати страниц печатного текста и десятка фотографий. Почти все девушки, - среди пропавших был только один парень двадцати лет, - оказались светловолосыми и молодыми, от 15 до 26 лет.
Из собственной практики и слов бывших коллег Макс знал, что дела о серийных убийцах или маньяках – это огромная редкость, которая может и вовсе никогда не встретиться на карьерном пути. Нередко подобное списывают на совпадения, особенно, если не выявляется определенный, характерный для конкретного убийцы почерк. И отчасти поэтому он мог понять, почему никто не обращал большого внимания на пропадающих без вести молодых людей.
Но в данном случае, собрав информацию и просматривая ее в-уже-забыл-какой раз, Максим пристально вглядывался в фотографии девушек. Ему не давала покоя мысль, что пронзила его, стоило встретиться лицом к лицу с Элиной Мойрен. «Одинаковые черты. У них практически одно лицо». Это казалось странным, но в то же время волнующим. Сестры бывают похожи друг на друга, нет ничего криминального или удивительного в таком совпадении. Однако Макс всматривался в последнюю фотографию Софии Мойрен и видел перед собой ее сестру. В ее слегка волнистых светлых локонах, припухлых губах, округлом кончике носа, длинных ресницах и удивительно насыщенных голубых глазах. Они казались настолько яркими и живыми, что при долгом вглядывании в них, возникало ощущение, словно София стоит напротив. Глаза – центр притяжения, гипнотизирующий и манящий, магнит, притягивающий к себе больше чего бы то ни было.
Руки покрылись мурашками под формой, и Максим встрепенулся, приподнимая плечи и отрываясь от монитора. Потерев глаза, он сделал глоток холодного кофе, встал из-за стола и потянулся, делая легкую зарядку.
— Пора размяться.
Часовая стрелка перевалила за полдень, когда полицейский вышел на улицу. По пути ему не встретились ни Любовь Михайловна, ни кто-либо из подчиненных. Мысленно негодуя и надеясь, что кто-то все же остался присмотреть за отделом, Макс сел в машину и выехал на дорогу. Отъезжая, он взглянул в зеркало заднего вида, заметил идущего ко входной двери Корюшкина и облегченно выдохнул.
Навигатор показывал, что путь до нужного дома займет семь минут. Единственный плюс маленьких поселений, который Максим, пожалуй, мог признать, заключается в том, что все находится в шаговой доступности. Не приходится стоять в пробках и ехать полтора часа из одной точки города в другую, как это было в Санкт-Петербурге. Но он все равно любил свою малую родину. С кричащими на Невском подростками, уличными музыкантами и толпами туристов, с его дождливостью и холодным ветром, с грязными дворами на юго-востоке и вечно закрывающимися на ремонт станциями метро. В Санкт-Петербурге Максим не просто родился и вырос, там осталась его душа, которая теперь тянула обратно и тело, и разум.
Только обстоятельства и рабочие обязанности требовали находиться здесь. В поселке на отшибе, с одной кофейней, которая называлась просто «КАФЕ», и населением в восемь или девять сотен человек, где все друг друга знают.
Макс потер слезящиеся от слепящего солнца глаза свободной рукой и, сверившись с картой, свернул направо. Второй от угла улицы дом оказался тем самым. Полицейский подъехал к засыпанной щебнем дорожке у пластиковых коричневых ворот и остановил автомобиль.
Он выглянул на улицу через открытое окно. Прожимать гудок не хотелось, но других вариантов не оставалось. Стоило ему потянуться к рулю, как ворота со скрипом отворились и в дверях показался худощавый силуэт седого мужчины. Максим выключил двигатель, проверил ручник и вышел на улицу. Щурясь от бьющего в глаза солнца, Яков Лангуев придерживал козырьком ладонь, силясь рассмотреть полицейского.
Макс представился по регламенту, показал удостоверение и уточнил имя вышедшего встретить его человека. Удостоверившись в том, что приехал по нужному адресу, он коротко спросил:
— Могу задать вам пару вопросов?
— Конечно-конечно. Пройдемте во двор, — сказал тот, распахивая входную дверь пошире.
Раздался грубый собачий лай. Звякнула и натянулась цепь. Максим заглянул в образовавшийся проем и заметил будку с немецкой овчаркой.
— Тихо, Рэкс, успокойся, — прикрикнул на пса Яков. — Не бойтесь, он привязан. Проходите.
Полицейский переступил порог и остановился у крыльца. Рэкс продолжал заливисто лаять, но не сильно отвлекал его от беглого осмотра светлого двухэтажного дома. Хозяин приблизился к псу и прикрикнул, призывая того замолчать.
— Вы проживаете здесь?
— Да, этот дом мой. Гостевой следующий по улице, — сказал Яков, почесывая голову притихшего Рэкса, который завилял длинным хвостом и открыл пасть в подобии улыбки. — Вы не против, если мы присядем в беседке?
— Как вам будет удобно.
Они обогнули дом и вышли во внутренний двор. Пространство оказалось на удивление длинным и соединяло каменной дорожкой два соседних дома. Между ними стояла круглая крытая беседка со столиком. Устроившись на деревяную лавочку, идущую полукольцом, Максим достал из кармана записную книжку.
— Можем начать сейчас, чтобы мы не тратили время зря.
— Давайте я принесу вам попить? Лимонад, пиво или воды?
— Спасибо за гостеприимство, но я не хочу занимать вас надолго.
— Время обед, вы, должно быть, и не ели еще. Не волнуйтесь, я быстро.