Лера Корсика – Игрушка для мэра (страница 8)

Он, тихо посмеиваясь, распахнул дверь машины.

— Фух…— из меня словно стержень вынули.

Господи, какой кошмар… Скорее бы уже закончилась эта адова неделя! Всего четыре денечка пережить, и больше я никогда не увижу этого человека!

В глубине души протестующе заскреблась мартовская кошка, но я наподдала ей тапком по наглой, пушистой, ищущей приключений заднице и резко вышла из машины.

А за порогом меня ждала… грязь…

Строительство нового медицинского центра имело федеральный бюджет и, как следствие, нескромный размах. Новая территория раскинулась на добрых несколько гектаров.

Поскольку погоды нынче стояли страсть какие переменчивые, под ногами задорно хлюпала жирная грязь.

Мы остановились на отсыпанном щебнем пятачке, на котором стоял транспорт сотрудников, а также несколько вагончиков. В направлении строящегося объекта шел раскиселенный грейдер, видавший лучшие времена.

Вчерашний мужичок, застукавший нас в сауне за откровенным вуайеризмом, был на месте и уже приплясывал вокруг Чернова, заискивая и раскланиваясь. Учитывая богатырский рост нашего мэра, и средний рост строителя, смотрелось комично.

Я плотнее закуталась в пальто и вяло оглядела масштаб территории, предназначенной нам сегодня для инспекции.

Достала телефон и сделала несколько кадров.

Вот ведь тоже! Неужели я должна и за фотонаполнение статьи отвечать? Между прочим, у нас есть штатный фотограф — племянничек главреда Виталик. Избалованный маменькин сыночек. Терпеть его не могла. Вечно своими тупыми шуточками выводил меня из себя.

Нужно на всякий случай попросить Чернова попозировать. А то и впрямь сделают крайней, как обычно.

Я пошла ближе к мужчинам, пытаясь вникнуть в суть происходящего.

Оказалось, что ранее Чернов сюда уже приезжал и выкатил ряд недочетов, теперь же приехал с проверкой, узнать, как его предписания исполняются.

— Сергей Михайлович, родненький, ну как вы себе это представляете? Апрель месяц, межсезонье, дожди. Здесь хоть в три слоя асфальт уложи, грязи не избежать. Работает техника, комья грязи летят на любые лаги. Кинули палеты, и ладушки. Скоро подсохнет и будет красота. Люди всю жизнь в таких условиях работают. Да что может случиться? А вот девушке вашей надо касочку подобрать. Правда, такие маленькие у нас вряд ли есть… — он отвернулся и заорал какому-то Василичу про необходимость защитить меня от угрозы сверху.

Лично я в гущу событий лезть не собиралась. Конечно, по условиям, я должна везде следовать за Черновым, но тут увольте… Напишу — все было хо-ро-шо!

— Сергей Михайлович, — я подергала хмурого Чернова за рукав.

Тот скосил взгляд, увидел меня и вопрошающе кивнул.

— Мне нужно несколько кадров для статьи. Лучше с рабочими. Может, кто-нибудь построится в рядочек, а вы на первый план? Должно смотреться очень «по народному».

Чернов нахмурился.

— Ну, пожалуйста?

И тут сзади мне на голову что-то с силой нахлобучили, да так, что натянули до носа, закрыв весь обзор.

Я испугаться не успела, как тот самый «главный строитель», черт знает как его звали, схватил меня под руку и куда-то потащил.

— Если делать фото, то только на фоне уже заложенного основания. Фото станет историческим! Я вас уверяю. Сейчас мы пройдем коротким путем, а там и ребят для массовки наберем. Рабочий процесс в самом разгаре. Вы как раз и посмотрите, насколько у нас все слаженно…

Он все тараторил, таща меня словно на буксире в неизвестном направлении. Я даже сказать ничего не успевала. Каска, словно пустое ведро, болталась на голове, совершенно не давая обзора.

Сердце сжалось от нехорошего предчувствия…

Глава 10

Чернов был хорош.

Вот что значит успешный, предприимчивый человек. Он и в самом дорогом ресторане смотрится органично, и с простыми работягами на стройке за своего.

Нет, он не начал никого крыть матом или опускаться до их уровня. Напротив, он плыл ледоколом вперед, а все начальство, какое здесь сейчас присутствовало, семенило по бокам, и каждый жаждал его внимания, все норовили угодить и донести свою мысль.

Я плелась в конце, максимально сосредоточенно следя за тем, куда я наступаю. Жирная грязь была вездесуща. Мы находились практически ни пустыре, и для того, чтобы было хоть как-то возможно передвигаться пешком, без спецтехники, рабочие настелили палеты. У мужиков-то размер ноги здоровый, они уверенно шлепали своими огромными рабочими ботинками по рейкам палет, не обращая внимания и не испытывая какого-либо неудобства. Я же со своим 37-м размеров откровенно страдала. Скакала с жердочки на жердочку, словно птичка, и страшно боялась оступиться.

Неприятно было признавать, что Чернов был прав, но факт. Женщине здесь делать нечего.

Пройдя до заложенного фундамента под здание, наша делегация заволновалась. Были слышны крики и указания рабочим. Я сперва не поняла, что происходит, но прислушалась и в груди потеплело. Чернов не забыл про мою просьбу.

Мужчины пытались организовать сколько-то приличную толпу для коллективного фото. Бригадир не стесняясь крыл матом походные условия и порядком угвазданные спецовки рабочих.

Все время приговаривая и будто себя успокаивая и оправдывая:

— Ну, как есть, как есть. Зато реалистично, зато правда. Ближе к народу…

Народ выстроился на фоне первых забитых свай. В оранжевых спецовках и касках. Кто-то причесывался и пытался оттереть коллеге с лица грязь, другие даже инструмент приперли. Для антуража.

Я улыбнулась. Народ был воодушевлен. Целое событие! Попадут в газету!

Я в который раз недобрым словом вспомнила Виталика с его навороченным фотоаппаратом, выставила на своем телефоне максимальное разрешение, загадала наудачу получить приличное фото, и начала подбирать ракурс.

Чернов на фоне работяг выглядел, словно нерушимый монолит.

В рубашке, темно-сером костюме из тонкой шерсти, модном пальто и объемным, повязанным на шее шарфом. Его гордый профиль взирал на всю эту суету свысока.

Наши взгляды встретились, и я ему кивнула и благодарно улыбнулась.

Он еле заметно кивнул и мощно гаркнул приказ.

— Что раскудахтались, как бабы базарные? Встали мужики гордо. Городскую больницу для народа строим. Будете внукам своим рассказывать о своем подвиге.

Народ засуетился с удвоенной скоростью. Но через минуту уже все стояли в рядок.

Я посмотрела на экран телефона, включив камеру в режим съемки. Сделала несколько кадров.

— Извините, слева мужчина очень высокий. Да, вы. Выделяетесь. Встаньте ближе к середине во второй ряд. Да-да. Еще шажок. Отлично!

Я запечатлела получившуюся красоту.

— И еще кадр поближе. Готово!

Работяги начали расходиться, увлеченно обсуждая нерядовое событие.

— Девушка-красавица. И мне кадр, пожалуйста. Вот, на мой телефон, — встречающий нас бригадир вручил мне свой допотопный андроид.

Вздохнула, поправила удобнее сумку и начала ловить кадр. Почему-то картинка была выкручена на максимум, и никак не удавалось настроить камеру. А как уменьшить я не знала.

Я сделала пару шагов назад. Не влезают. Еще шажок, и тут мир пошатнулся и полетел с ног на голову.

Я оступилась и падала!

Оказалось, что я дошла до края настеленных палет, того не заметив, и с очередным шагом оступилась…

Вкрикнув от неожиданности, я рухнула прямо в ледяную жижу, поднимая сотню брызг вокруг.

Сказать, что жизнь перед глазами пронеслась? Бред! Ничего я не поняла, а уже лежала в грязной луже, как поросеночек. Только, в отличие от него, удовольствия не получала...

Кошмар! Вся моя одежда… сумка… Все была в жирной, рыжей грязи!

Тут же резко вскочила, точнее попыталась. Ноги разъезжались, а опираться ладонями, чтобы окончательно угваздаться, не хотелось.

На глазах навернули слезы. Я сидела на левой стороне, подогнув ноги и понимала, что весь левый бок, все джинсы, пальто, ботинки, все безнадежно испорчено.

Предо мной появился Чернов, он схватил меня за руку и выдернул, словно репку из грядки, поставив обратно на настил.

Я понуро оглядела себя. С пальто кусками отваливалась грязь. Осторожно, двумя пальцами достала из сумки салфетки. Но стояла и не понимала с чего начать оттираться.

Это было фаталити. Влажными салфетками не помочь.

— На вас хоть мусорный пакет надевай.

Я опешила.