Лера Корсика – Игрушка для мэра (страница 29)

— Да… Я не помню, как пережил следующие два года. Я наказал тех ублюдков. Они пожалели, что вовсе появились на свет, — его кулаки непроизвольно сжались, а я замерла. Но он усилием успокоил дыхание и вновь начал меня успокаивающе поглаживать, — А потом я ушел в работу. Ты была первым лучиком в моем темном царстве, кого я вообще заметил. О ком думал. Кем заинтересовался. Но рана в груди еще не зажила, и я просто запретил себе связывать жизнь еще хоть с одной женщиной. Мне казалось это нечестным: подвергать угрозе тебя. Прости меня.

— За что? — я подняла голову и посмотрела в его грустные глаза.

— За то, что я слаб и не могу без тебя. Чернота меня поглощает. Я теряю себя.

Я провела рукой по его щеке и нежно поцеловала. На какое-то время мы забылись в поцелуе. Он был такой легкий, успокаивающий, лечащий душу.

Я отпрянула и сказала:

— Чернов, я выйду за тебя с одним условием.

Напряжение уже спало. Черты лица моего мужчины были спокойны, и он щурил глаза, чуть улыбаясь.

— Очень интересно, это каким же?

— Мы удочерим Леночку.

Глава 33

Чернов вел меня по заснеженной дорожке, ведущей к детскому дому. За ночь выпал первый, уже основательный снежок и все преобразилось.

Осенняя слякоть сидела уже в печенках. А покрытое все вокруг волшебным белым снежным ковром настраивало на позитивный лад. В душе хаос улегся и зародилась надежда, что все устаканится, жизнь наладится и все будет хорошо.

Чернов вскочил ни свет, ни заря, и меня поднял. Полночи мы занимались любовью, как изголодавшиеся в период гона кроты. Как залезли в кровать под кучу одеял, так там и вытворяли… всякое. Сергей потом и еду туда же притащил в два часа ночи. Дозаправились огненным топливом, и снова продолжили непотребство.

А утром, когда я вся такая разнеженная, сонная, теплая, видела десятый сон. Меня нагло подняли и снарядили ехать и отвечать за свои слова. Брать на себя ответственность за чужого ребенка.

Сергей мне такую лекцию с утра прочел, про ответственность, про сложность процесса подстраивания под чужого человека, про отсутствие опыта воспитания детей.

Я всерьез испугалась. Мне самой-то двадцать два, и я прекрасно помню, как я совсем недавно в Барби играла и в школе училась. А теперь у меня появится семилетняя дочь с травмированной психикой. Которой потребуется двойная любовь, забота, понимание и приятие. Справлюсь ли я?

Но я вспомнила грустные красивые глазки малышки Леночки, и моя решимость вернулась с удвоенной силой. От того, чтобы забрать ее, спасти из этого ужасного места, меня отделяли лишь бюрократические условности и отсутствие финансовых средств.

— Сереж, ты меня так тащишь на буксире, я упаду сейчас. Скользко же и не видно ничего под снегом. Здесь асфальт плохой и ямы.

Чернов притормозил и посмотрел на меня.

— Здесь? Прямо на главной аллее? — чуть тише чертыхнулся и добавил, — Вот уроды. Разбирательство уже начато. Директрису с поста сместили, пошла за превышение служебных и хищения.

Я прикрыла рот ладонью.

— Посадили? Так быстро?

— Нет не посадили. Будет разбирательство, собирают доказательную базу. Но посадят всенепременно. Там очень крупные суммы фигурировали. Уверен, ей доставались крохи, многое шло на откаты. Но мои люди уже занимаются. Распутают цепочку быстро. Эти ничего не стеснялись, много лет руки мыли, проводили все суммы чуть ли неофициально.

Чернов зло сплюнул.

— Ну ты чего застряла?

У меня задралась штанина, и я стояла на одной ноге, ее поправляя.

Вдруг я увидела движение в окне на втором этаже. Присмотрелась.

— Смотри! Это же наша малышка! — я активно замахала Леночке и заулыбалась.

Та стояла, сложив ладошки на стекло и прислонившись лбом к запотевающему облачку. Потом кто-то ее увел.

— Пошли.

В холле нас встречала уже знакомая нам психологиня.

— Здравствуйте, — она расплылась в нервной улыбке, — вы так неожиданно, без предупреждения?

— Мы за девочкой.

— Как же? В смысле?

— Хотим удочерить Елену, — Чернов обернулся на меня в поисках поддержки.

— Смородинскую, — добавила я.

— Так вам нужно не к нам, а в отдел опеки и попечительства. Там собирается пакет документов. Затем вам нужно пройти «школу молодых родителей», и ваша кандидатура будет рассматриваться. Но предпочтение отдается семейным парам.

— Приведите девочку, — тон Чернова не предвещал радужного, теплого общения.

Женщина испуганно моргнула пару раз и как-то поникла. Она отчего-то была против нашей встречи, но словно поняла в момент, что все препирательства бессмысленны.

Мы поднялись на второй этаж и направились к спальням детей. Еще было раннее утро, и дети занимались утренними процедурами.

— Это спальня девочек. Не входите, пожалуйста, я позову Лену, — она скрылась за дверью.

— Мутная какая-то, — тихо сказал Чернов, словно сам себе, но я услышала.

Я была с ним солидарна. За четыре месяца, что девочка находилась здесь, а я ее посещала. Мне через раз не давали с ней нормально встречаться.

Дверь приоткрылась, и вышли женщина с девочкой.

Лена была растрепанная, в летнем платьице, хотя вроде как уже и не сезон, и с огромным фингалом под глазом.

Я охнула.

Женщина замялась.

— Вы поймите, это же дети, причем все с тяжелой судьбой. Не поделили игрушки. Сотрудники просто физически не в состоянии следить за каждым 24/7.

Чернов присел на корточки перед девочкой:

— Тебя обижают здесь?

Маленькая белокурая куколка смотрела на него серьезным, повидавшим многое взглядом.

Она кивнула.

— Где болит?

Лена показала на локоть.

Он встал и нахмурился.

— Мы забираем девочку. Я напишу вам расписку. Под мою личную ответственность.

— Но… Так не положено.

— Все документы будут у вас в течение недели.

— Вы что меня толкаете на должностное преступление?

— А у вас разве нет подобного опыта? — Чернов посмотрел на женщину так, что она, как стояла с открытым ртом, так его и закрыла.

— Но… Я… Как же… — она перевела взгляд на Леночку.

Девочка тоже была насуплена и ссутулена. Я сделала шаг к ней, присела на корточки и обняла.

Она как-то разом обмякла.

— Будешь нашей дочкой? — я тихонько сказала ей почти в самое ухо.

Она часто закивала и прижалась ко мне всем своим худеньким тельцем.