Лера Ко – Уроки сольфеджио для демона (страница 3)
«Я хочу, чтобы до меня кому-то было дело. И нет, я точно не хочу, чтобы это был Миша. Уберите его из моей жизни, прошу… Кто бы там ни слышал меня, прошу», – подумала я и вздернула голову кверху, хотя ни одна слезинка не могла скатиться из моих глаз.
– А хотите коньяку? – спросил меня парень в магазине, где я покупала всегда так некстати кончающиеся сигареты.
Я улыбнулась краешком губ:
– Не сегодня, друг.
Парень понимающе кивнул и уперся в меня взглядом. Я подумала, что должна что-то еще сказать, но в голову ничего не шло, и я даже немного разозлилась: а почему, собственно, я должна с ним разговаривать?
По пути домой я размышляла, можно ли скорректировать мой запрос: «Не просто кому-то было дело, а чтоб вот так, всей душой, чтобы р-р-раз – и у моих ног! И за руку…»
– Тьфу, о чем это я? – спросила я у самой себя и прошептала под нос: – Просто хочу, чтобы вот тут, внутри, все зажило. Вот бы кто-то вернул мне мое спокойствие!
Из окна моей квартиры было видно кусочек реки и Дом музыки – красивое стеклянное здание, на первом этаже которого располагался концертный зал, а все, что выше, было отдано под репетиционные, студии записи, кружки для детей и взрослых и что-то там еще непосредственно музыкальное. Я много раз обещала себе, что схожу туда хоть на какой-нибудь концерт, но все никак.
Сегодня здание подсвечивалось, собственно, оповещая о концерте. Иллюминацию включали и на фасаде, и вокруг фонтана при входе. Было и красиво, и празднично, и как-то даже благородно, что ли. Очень в духе этого квартала с домами, где жили академики.
«Что, может, сходить?» – мелькнуло у меня.
«Заодно посмотришь, может, кто попадется по работе», – поддержал сам себя голос моей интуиции.
Ох уж эта работа!
Она всегда у меня была на первом месте что в личных делах, что в общемировых.
Вообще иметь
Кстати, я не говорила вам, но демоны тоже выходят на пенсию, хотя, конечно, условия у нас совсем другие… Человечнее, что ли, не то что тут, на земле. Я уже давно решила, что лично я ни на какую пенсию не пойду. Что мне там делать? Путешествовать? Пользоваться моментом? Да я вас умоляю, я и так все это успеваю делать. Вот мне уже за триста лет, и я столько наворотила дел на земле – у-у-ух! Все планы перевыполнила, так что сидеть в кресле-качалке и вспоминать, что да как там было, я не собираюсь. Хотя можно было бы книгу написать… Кстати, да, мысль! «Инструкция по выживанию для молодых демонов». Звучит! Но до этого мне еще далеко, не будем загадывать наперед, как пойдет. Но вообще-то я собиралась или работать до самого-самого конца и давать фору всем молодым выскочкам, или же… кхм, впрочем, не будем заканчивать эту заунывную мысль. Я жила всегда оптимистично, так что меня пенсия по определению не волновала, тем более сейчас, когда в прекрасный весенний вечер я решила отправиться в Дом музыки и посмотреть, что за мысли бродят по лицам людей в это время года. Мне хотелось внимания, любого! Пусть даже мне улыбнется продавец мороженого.
Кстати, это тоже была отличная мысль. Я приравнивала в своей жизни мороженое к ядам особого типа, которые могли вытеснить даже никотиновую зависимость. Хотя я не ела сладкое на земле (слишком уж оно приторное), но вот замороженное сухое молоко просто било по голове получше любого игристого, заставляя тянуться к нему и, признаюсь, порой перебарщивать. Такое бывает у детей и демонов: избыток сахара. Мы становимся ураганами, метеорами и бунтарями и в лучшем случае не хотим укладываться спать пораньше.
Люди говорили, что у этого города плохая репутация из-за погоды. Действительно, довольно часто дождило, но эта весна принесла множество красивых «отходов». Да-да, не удивляетесь этому слову – это мое собственное изобретение. Так я называла особое время после дождя, когда резко выглядывало солнце и начинало окрашивать все в невероятные цвета. Листья оказывались желтыми, облака розовыми, дорожки белыми, а скамейки синими, как сумерки. Мир преображался, отходя от кратковременных, но частых гроз. Ветра дули, но была середина мая, так что уже не приходилось запахивать пальто, да и шарф вообще можно было не брать с собой.
Кого я обманываю? Я-то совсем не мерзну. Для красоты ношу зимнее, хотя, разумеется, летнее мне нравится намного больше. Я так не люблю длинные рукава, вы бы знали! В моем идеальном мире у всей одежды рукава три четверти, как у этих классных клетчатых рубашек, которые когда-то называли «фермерскими» и «дедовскими», а теперь носят все поголовно как последний писк моды.
Мода вообще была моей болью. Часто менялась – попробуй подстройся! Вот в этом сезоне даже нормальных темных очков нет… И как люди ходят с полупрозрачными стеклами, уму непостижимо!
Поколебавшись, я надела белую рубашку поверх темного длинного платья. Этому меня научила Вася: носить длинные юбки. Я всегда считала, что мне это не идет. В аду вообще не принято одеваться сдержанно, и вполне возможно, что какой-нибудь земной психолог приписал бы мне травму детства или еще что-то подобное, как сейчас актуально диагностировать… Но кому нужны эти шарлатаны, когда в мире есть друзья? Одна их фраза – и вы уже исцелены, порхаете и чувствуете себя настоящим демоном, нарушая сначала те самые мифические родительские запреты, а потом ловите подтверждение тоже не менее актуальной теории, что никто тебя не полюбит, пока ты сам себя не полюбишь. Вася сказала мне, что в длинной юбке я богиня, и я купила несколько платьев, снабженных разрезами, «лапшой» и пуговками, и мое время на земле стало намного более сносным.
Особенно после встречи с Михаилом. Не знаю, весна ли на меня так действовала, длина юбки или яд, которым я травила себя, но моя душа настойчиво требовала внимания к себе, безраздельного и поглощающего.
«Неоправданного», – шепнул голос у меня в голове. Я поморщилась и положила в сумку чехол для очков. Сейчас как раз закатное время, у меня еще есть шанс пройтись по улицам с моим любимым аксессуаром. Тем более стекла все равно не полностью темные – видно ровно так же, как и всегда.
Наушники были спасением. Однажды кто-то из коллег спросил меня, почему я не слушаю музыку в колонках или не разрешаю включать ее, если я рядом. Я посмеялась и по-доброму ответила, что работаю с людьми слишком уж давно и долго, так что наушники – единственный способ побыть наедине с собой.
Я не люблю ничем делиться, тем более музыкой. Она моя. То, что звучит для меня и откликается в моем сердце, не может быть раскрыто миру. Вы слушайте, что хотите, а мои ноты, пожалуйста, не трогайте.
Но с тех же пор, как я начала применять в своей жизни яд, я начала травить себя и музыкой в том числе. Я надевала наушники при любом удобном случае, потому как та человечность, которой я обросла за годы жизни здесь, давала о себе знать. И если ритмы, что хранились в маленьких механических закорючках, могли спасти от других, они же делали это и от меня самой.
Маршрут я знала наизусть. С закрытыми глазами могла пройти от дома вправо до моста, по которому в шесть рядов мчат четырехколесные, а под – туристические кораблики. По ступенькам подъем занимал не более сорока секунд, правда, если ты в брюках. В длинном платье я могу это сделать за минуту. Затем нужно пройти прямо через реку, и я всегда останавливаюсь, чтобы посмотреть в обе стороны. По левую руку очень красиво изгибается река: можно увидеть старинные дома с лепниной и, возможно, даже балкон моей квартиры с привидением академика, а по другую руку, казалось, прямо из воды вырастали толстые и масштабные небоскребы, которые светились всем, включая жажду славы и готовность предать ближнего. Я обычно хожу только по этой стороне, предпочитая не приближаться лишний раз к размаху амбиций. Дом музыки находится сразу за мостом, но пройти нужно чуть в обход, потому что недавно на месте сквера, наподобие того, что возле моего дома, построили арт-отель.
Это было пятиэтажное здание, сделанное полукругом, как если бы это был отель не в центре мегаполиса, а где-то на островах или хотя бы в каком-то популярном курортном городе. Впереди выстроили колонны, а чуть к центру – фонтан. И машины, привозившие и увозившие гостей, подъезжали, огибая эту красоту, так что добавлялся еще и оттенок какого-то киносценария и звездности.
Я чуть вздохнула, в очередной раз глядя на это чудо инвестирования, и по-бунтарски направилась через парковку прямо под знак, что посторонним вход воспрещен.
Откровенно говоря, я не очень понимала, куда конкретно нельзя было входить, потому как с обратной стороны отеля находился небольшой полукруглый дворик, стыкующийся с менее пафосно оформленными задворками Дома музыки. Это пространство хоть и было очень привлекательным, но заполненным исключительно персоналом обоих зданий. Очень удобный проход для тех, кто не хочет наворачивать круги, очень удобное место для тусовок молодежи, но то ли сознательность этой самой молодежи, то ли строгая охрана отеля, то ли действительно табличка так действовали, но никого постороннего здесь никогда не было.