Леонид Зайцев – Пожиратель сюжетов (страница 12)

Под ногами зашуршало. Валера посмотрел вниз и обнаружил, что часть бархана песчаным ручейком сползла к его подножью, обнажив у вершины почти правильной круглой формы валун. Но в следующее мгновение валун открыл глаза, и смачно сплюнул через возникшую несколько ниже глаз щель полную белоснежных зубов, оказавшуюся ртом. Привыкший уже, казалось, ко всему здесь Козорезов всё же довольно громко ойкнул.

Валун, в свою очередь, вздрогнул, поднял глаза и пару секунд рассматривал писателя. Затем из-под песка, напомнив фильмы про восставших мертвецов, выпросталась рука. Её пальцы ловко нащупали в промежутке между ртом и глазами нос, и звучно высморкали его. Пока первая рука вытирала сопли о бархан, появилась вторая и стряхнула песок с остальной части валуна. От этого акта очищения загадочный глазастый и рукастый валун превратился в лысый череп человека, закопанного по самый подбородок.

— Ты кто такой? — с опаской глядя снизу вверх на писателя, спросил череп.

— Валера, — представился Козорезов, сделав на всякий случай шаг назад.

Череп на пару секунд задумался.

— На слуг Того ты, Валера, вроде не похож, — сделал он, наконец, вывод.

— Кого того?

— Пожирателя!

— Кого?

Бывший валун внимательно посмотрел на писателя, прикидывая что-то.

— Думаю, что понимаю, — заключил он, — твой сюжет отъели с головы. Ты из второстепенных, или из массовки?

— Как отъели? — удивился Валера, не обратив никакого внимания на вопрос.

— Ням-ням, — и череп противно пощёлкал зубами, изображая процесс. — Совсем памяти лишился, бедолага. Давай ко мне.

— Куда? — не понял писатель.

— Сюда, — обе руки указали большими пальцами вниз.

— А что ты там делаешь?

— Прячусь, разумеется! Вот же бестолковый огрызок попался.

По всему выходило, что неожиданный собеседник вовсе не нуждался в помощи, как Саид из «Белого солнца пустыни». Напротив, он закопался сам, прячась от какого-то Пожирателя. За кого же он принял меня? Подумал Козорезов. Какой такой огрызок?

— Ты шёл-то куда? — совершенно прекратив опасаться писателя, но, не покидая своего убежища, поинтересовалась голова.

— Мы к Колыбели пробираемся! — охотно сообщил Валера в надежде, что новый знакомый подскажет им кротчайший путь.

— С ума сошёл? — глаза лысого округлились от неподдельного ужаса. — Не ходи туда!

— Почему?

— Сожрут!

— Как?

— Молча! Скрипя зубами!

— Это метафора такая? — улыбнулся Валера.

— Да какая, к чёрту, метафора! — вскипел лысый. — Такого противного скрипа вовек не забыть! Мне повезло, что сюжет затянуло сразу, едва мы покинули Колыбель. Не успели развернуться на зов, и он сожрал нас с хвоста — всех статистов, всех второстепенных и почти до меня добрался.

— Так ты — главный герой! — догадался писатель.

— Вроде того, — согласился череп. — Если б мы успели до своего автора добраться, может ещё и пронесло бы.

— А что помешало?

— Да набрался он, прошлой ночью какой-то импортной гадости, — брезгливо поморщившись, ответил лысый. — Мы притормозили до утра, как муза посоветовала, тут нас за хвост и прихватили. Теперь меня ищут. Без главного героя сюжет не сюжет, как рагу из кролика без кролика!

Козорезову поплохело. Неожиданно всплыло откуда-то в памяти, что в его гениальном исчезнувшем сюжете герой и впрямь был лыс, как коленка. Неужели и правда этот окопавшийся беглец и был всем, что осталось от его надежды на бессмертие в одном ряду с классиками? Но погодите, подумал он, этот сюжет ожидала муза. Женский род! А его грек уж точно не женщина. Значит, с алкоголем просто совпадение. Мало ли писателей периодически напиваются в зюзю импортными напитками?

— А что там? — немного успокоившись, спросил он голову, указывая в сторону, где над песками продолжал клубиться мираж.

Оборачиваться обладатель лысого черепа не стал, да и не смог бы. Но, он явно хорошо знал местность и то, что этот остаток зверски, надо понимать, съеденного сюжета, называл миражом.

— Это город Затерянных Душ. Туда лучше тоже не ходи. Пожиратель рано или поздно доберётся и до них.

Сзади послышались чертыханья, вперемешку с шорохом осыпающегося песка. На бархан лезли отставшие от своего автора музы.

— Вот чёрт, — череп снова сплюнул, — ни слова про меня! — и он так резво вновь себя закопал, что уже через минуту сама встреча показалась Козорезову миражом.

Глава 8

Город Затерянных Душ

Грек и Муза достигли гребня вала одновременно. Муз изо всех сил старался изобразить из себя запыхавшегося на подъёме путника. При этом он, как бы исподволь, рассматривал своего автора. Пока ещё такая опека Валеру забавляла.

— Ты с кем-то разговаривал? — спросил он писателя.

— Разве что с песком, — не сильно греша над истиной, мрачно ответил Козорезов.

— Что случилось? — более чуткая Муза раньше почувствовала настроение своего любимого. — Ты словно увидал…

И тут она проследила его взгляд. Мираж, как оказалось, никуда не делся. Его видели все трое. Вот только реагировали по-разному.

— Ну, кто бы мог подумать, что у этого слепого до сих пор такая мощная харизма, — пробормотал грек. Он снова казался чем-то недовольным. Правда, Валера к пессимизму Муза уже практически привык, потому и не обратил внимания на то, как шевельнулся песок у его ног.

— Это же Город Затерянных Душ! — забыв свои разногласия с Музом, благоговейно произнесла девушка и опустилась на одно колено.

Козорезов с интересом наблюдал за обоими. Сдавалось ему, что обе музы пытаются нащупать в его душе струны, на которых затем можно будет сыграть. Вот только отдавать любому из них власть над собой он ни в коей мере не собирался. А потому просто начал спускаться с бархана, старательно обойдя место, где прятался лысый.

Как он и предполагал, первым нагнавшим его оказался грек. Не то, чтобы он плохо думал о физических способностях женщин. Однако, жизненный опыт подсказывал, что циничный, лишённый всякого юношеского налёта романтики, мужской мозг в решающих ситуациях реагирует быстрее.

— Зачем мы туда идём? — стараясь слышаться совершенно безразличным, поинтересовался Муз. — Если мне память не изменяет, мы торопились отыскать скоростную трассу к Колыбели. Или я нечто упустил?

— Не каждый день бываешь в идеальном мире, — нарочито безразлично ответил писатель, — и потом, при наших скоростях мы ещё успеем.

— Разумеется, успеем, — проворчал Муз. — Вот только зачем посещать по пути сумасшедший дом? Смотрите, как бы, утешая их, не оказались вместе с ними в шестой палате!

— Они вовсе не сумасшедшие, — возразила подоспевшая Муза. — Прежде, чем очернять Приют, ковбой, объяснил бы своему автору, кто в нём обитает.

Они уже спустились с вала, и, поскольку грек никак не среагировал на предложение девушки, Козорезов резко остановился и сел прямо на песок, запахнув полы халата над коленями под поясом.

— Девочки и мальчики, слушайте, — подражая голосу ведущего «Пионерской зорьки» из прошлого его папы, заявил он, — мне надоели ваши закулисные склоки. Не надо меня делить. Меня хватит и на любовь, и на творчество. Это, во-первых…

— Э-э, о чём это ты? — вырванный из мира собственных мыслей, растерялся грек.

— Ты дурак, Козорезов! — без обиняков констатировала Муза.

Теперь Валера и впрямь себя таковым ощутил. А следом пришло остальное отнюдь не сладкое понимание. Он начинал растворяться в этом мире. Он терял волю — самое главное, что отличает автора, от его персонажа. И он внезапно понял, и ничуть не сомневался в своей догадке о том, кто обитает в Городе Затерянных Душ.

— Я иду туда, — объявил он. — Вы со мной?

Девушка не колебалась и минуты.

— Я с тобой.

Чуть дольше возился грек, продолжая ворчать что-то про неполные сюжеты и слепых гениев. Однако, в конце концов, снова обругав непотребными словами само мироздание и всех богов по очереди, что заняло у него изрядно времени, Муз присоединился к паломникам.

— Хорошо, — заявил он, — я пойду. Но только ради того, чтобы спасти моего автора от чар слепого. И снова говорю, что мне эта затея совсем не нравится.

Все трое более не пререкаясь, отправились к горизонту, не доходя которого над песками высились миражи пальм и башен. И даже Валера не обернулся, и не увидел, с какой тревогой в глазах смотрел ему вслед последний осколок его пропавшего сюжета.

Все трое остановились перед призрачными воротами. На вид те выглядели вполне прочными, хотя и парили в проёме башни подобно туману. Рядом сидел привратник — седой старик с длинной бородой, одетый в сильно поношенную хламиду и со смешной остроконечной шляпой на голове.

— Гендальф? — удивился Валера.

— Что? — приложив руку ракушкой к уху, переспросил старик.