Леонид Зайцев – Пожиратель сюжетов (страница 14)

— Разумеется, — довольно грубо ответил Муз.

— От чего ты так уверен? — Валера помнил полузакопанного куска сюжета в том вале на границе с дорогой.

— Что за пессимизм, — со вздохом произнёс грек, — я бы знал.

Одиссей тронул руку Ясона, и тот увёз старика куда-то в воняющую мглу. Сам он, где-то незаметно вооружившись медным мечом, приблизился к компании путников и, уставившись на девушку, утратив все признаки веселья, спросил:

— Узнать-то чего хотели?

— Про сюжет, — уже совсем неуверенно, глядя на внушительных размеров ножик, произнёс Козорезов.

— Тебе ответили, — продолжая внимательно рассматривать Музу, сказал герой. — Как ты стала человеком, муза? — поинтересовался он.

— Не тронь её, — посоветовал Муз, — иначе станешь иметь дело со мной.

Герой Илиады приторно улыбнулся и пошевелил мечом.

— Да, — добавил он, — и при встрече скажите Пожирателю, что тут не только я с Ясоном, но и весь состав «Арго». И мы давно уже созданные образы. Наши клинки вполне годятся даже для человека. — И он снова посмотрел на девушку. — Ему тут ничего не светит.

Началась игра в переглядки. Валера смотрел на Музу. Она смотрела на грека. А тот просто прожигал взглядом Одиссея. Так продолжалось пару минут, пока не появился освободившийся от поэта Ясон.

— Колыбель ищите? — Спросил он, как показалось Валере, совершенно равнодушно. — Это рядом. Дойдёте до дороги с историческими фантазиями, а там, чуть за холмами, трасса с космическими войнами.

— И зачем она нам? — поинтересовался Муз.

— Эти джедаи так быстро летают, — усмехнулся Ясон, — вмиг домчитесь до Колыбели. А уж там кому как повезёт.

— Спасибо, — сказал Валера.

Аргонавт как-то очень странно посмотрел на него. Толи с жалостью, толи с сочувствием. Так смотрят на щенят от случайного приплода, которых несут топить в ближайшем озере рачительные хозяева.

— Дорогу к нам не забудь, писатель, — порекомендовал он. — Гомер стар, прочие развоплотившиеся в этом мире писатели — совершенно не годятся для административной работы. Давно ждём молодого хозяина.

— Сплюнь через левое плечо, — посоветовала Муза.

Многоголосый смех был ей ответом. Из тени мрачных стен на свет вышли все древние герои. Муз попятился, а девушка заслонила собой Валеру.

— Я их провожу, — продолжая поигрывать мечом, пообещал Одиссей.

Глава 9

Тени исторических фантазий

На этот раз у ворот их провожали два эльфа. Один высокий, ростом с человека, и с луком за плечами. Второй совсем крошечный и с крылышками, как у бабочки. Крылышки не ведали покоя, от чего малыш постоянно взлетал. Такая летучая судьба ему явно не нравилась, и он с завистью посматривал на лук и стрелы своего высокорослого собрата.

— Когда уже писатели договорятся на счёт эльфов и гномов? — как бы ни к кому не обращаясь, спросил Муз.

— Эльфы остроухие, гномы бородатые, — так же тихо произнесла девушка. — Только с ростом проблема.

— И с крыльями! — пропищал постоянно подлетающий на ветру малец.

— И с крыльями, — согласился грек.

Состояние последнего начинало Козорезова реально волновать. Муз стал хмурен и неразговорчив. Раньше он болтал без умолку. Теперь же, после встречи с Гомером, его было не узнать. Перспектива встречи с Пожирателем у Колыбели его, похоже, сломала. И Муза тоже это заметила. Валера обратил внимание на то, что после выхода из города Затерянных Душ, девушка старается держаться поближе к греку.

А за воротами их вновь ждал песок. Да и самих ворот не стало, едва путники переступили их порог. Оглянувшись, Козорезов увидел только всю ту же песчаную равнину. Даже вала с окопавшимся огрызком сюжета не было на горизонте.

— От чего в вашем мире такое однообразие? — спросил Валера без надежды на ответ, от занятых собою спутников.

— Ты забыл, — неожиданно ответила Муза, — в этом мире всё так, как ты себе представляешь. Лично я сейчас иду по влажной от дождя берёзовой роще.

— Это у меня, значит, такое бедное воображение?

— Это значит, что ты так расстроен, что весь мир кажется тебе пустыней.

— Но дворец Гомера мы все увидели одинаково, — ехидно заметил писатель.

— Ты так думаешь? — хмыкнула Муза. — Каким он тебе показался? Я не про призрачные ворота и колдуна в шляпе. Сам дом?

— Что-то на вроде храма Зевса, — уже осторожно, чувствуя подвох, произнёс он. — А вы его другим видели?

Девушка покосилась на мрачного Муза. Видимо ковбой и ей внушал теперь некоторое беспокойство.

— Это из той же истории, — наконец произнесла она, — от чего ты видишь свою музу представителем античного мира. Лично мне дом слепца показался пастушьей хижиной. Собственно, ты и сам слышал — он был пастухом.

Вот и верь теперь собственному зрению, подумал Валера. Для меня пески, для неё берёзовая роща. Может я, и правда, растворяюсь здесь? Он посмотрел вниз на свои волосатые ноги. По крайней мере, его халат пока не превратился в кольчугу.

— Зря он ждёт, — внезапно очнувшись от каких-то своих мыслей, произнёс Муз. — Ты не займёшь его место.

— А его сюжет? — Как-то очень резко спросила девушка.

При этих словах грек посмотрел от чего-то не на неё, а на писателя. Потом как-то неестественно рассмеялся и сказал:

— Рукописи, как правильно сказал один персонаж, не горят! Даже не написанные, добавлю от себя. Мой автор станет самым великим писателем!

— Зевс меня возьми, — выругалась девушка.

— Мне бы твою уверенность, — прошептал Валера.

Некоторое время шли абсолютно молча. Писатель изо всех сил старался с помощью воображения обратить надоевший песок под ногами в сочную траву. Но толи Муза пошутила, толи воображения не хватало — песок оставался песком. Девушка с тревогой за ним наблюдала и хмурилась. В её абстрактную головку никак не приходило мыслей, как бы поднять настроение своему возлюбленному. О чём думал — если он вообще о чём-то думал — грек, сказать не представлялось возможным. Его лицо ничего не выражало.

— Так, — не выдержала, наконец, Муза, — давайте-ка устроим привал. Вам не кажется, что пора кое о чём поразмыслить всем вместе, — она сделала ударение на последних двух словах.

— Мы же должны торопиться, — без особого, правда, энтузиазма, произнёс Козорезов, но всё ж таки послушно остановился.

Грек тоже остановился, но ничего так и не произнёс.

— Садитесь, — предложила девушка.

Все трое сели. Девушка опустилась на колени по-японски, Валера, сложив ноги по-восточному, Муз присел на корточки. Так образовался живописный кружок — джинсово-кожаная дама, смуглый мужчина в белом хитоне и молодой человек в банном полосатом махровом халате на голое тело.

— Вам обоим не кажется, — начала Муза, заметив, что никто другой инициативу проявить не спешит, если вообще желает, — что прежде чем соваться в Колыбель к этому пресловутому Пожирателю…

— Я бы теперь назвал это место Логовом, — горько усмехнулся писатель.

— … нам надо разобраться с имеющимися на этот момент в наших руках сведениями и разработать план действий?

Поскольку оба её спутника продолжали упрямо играть в молчанку, развивать тему вновь пришлось ей же.

— Что мы теперь знаем и чего не знаем?

Она поочерёдно посмотрела вначале на ковбоя, казалось полностью ушедшего в созерцание собственного внутреннего мира, а затем на Валеру. Тот, по крайней мере, смотрел на неё, что уже было не плохо.

— Мы теперь точно знаем, куда уходят сюжеты, и что там с ними происходит.

— Но не знаем, почему они уходят, — подал голос Козорезов.

— И с чего ты решила, что мы знаем их судьбу? — неожиданно очнулся грек.

Обрадованная и вдохновлённая уже тем, что обоих, наконец, удалось привлечь к разговору, Муза принялась бодро развивать успех.

— Не думаю, что нам так важно, почему они уходят, — предположила она, — если мы знаем конечную точку пути. А то, что с ними там происходит… разве не рассказали автору тот несчастный, не дожёванный лысый, и нам всем в Городе Затерянных Душ?

К её удовольствию, спутники окончательно очнулись и всё активнее принялись обсуждать создавшееся положение. Они спорили с ней, но того девушка и добивалась. Спор воспламеняет сознание и побуждает к работе разум. Помимо всего, в споре, как общеизвестно, рождается истина.

— Э-не! Нам вовсе не безразлично, что вынуждает сюжеты бросать своих муз и авторов и отправляться на заклание, если мы сами собираемся приблизиться к логову Пожирателя! — возразил оживившийся Валера.

— И от чего мы решили, — вторил ему Муз, — вернее сказать, почём мы знаем, что сюжеты там гибнут?

— Но лысый же рассказал..