Леонид Завальнюк – Родька (страница 6)

— Ничего себе рано, — отозвался Костя из коридора. — Я думал, вы уже спите. Что это вы так засиделись?

— Да вот, — сказал папа, — философский спор. Резкое расхождение во взглядах.

— Редкий случай! — Костя повесил в шкаф пиджак и, что-то напевая под нос, ушел в свою комнату.

Целый вечер мы ходили по берегу Амура и разговаривали.

Итак, Лигия влюбилась в какого-то не то физика, не то химика, лауреата Ленинской премии. Он небольшого роста, лысоватый. Ему тридцать пять лет, и не так давно от него ушла жена.

— Он такой грустный, такой обаятельный! С каким неподражаемым юмором он говорит о своей беде!..

— А если бы он говорил с подражаемым, ты бы не влюбилась?

— Не надо, Родя, — говорит Лигия. — Ты же понимаешь, насколько это серьезно! Вот ты не поверишь, а я стала совсем другим человеком. Меня все так радует, так нравится! И кажется, будто я люблю всех людей и обязательно должна сделать для них что-то хорошее.

— Почему же ты не делаешь?

— Я делаю. Вот, знаешь, вчера я шла мимо колонки, а там бабушка, старенькая такая. Еле-еле ногами переступает и еще ведро воды несет. Я бы раньше на нее и внимания не обратила, а тут мне так жалко ее стало, прямо все сердце кровью облилось. Я к ней подошла: «Давайте, — говорю, — бабушка, я вам помогу». А она говорит: «Спасибо, доченька. Мне не тяжело. Я привыкла». Как ты думаешь, неужели нельзя в нашем городе сделать так, чтобы в каждом доме был водопровод? Вот если бы я была большим начальством, я бы первым делом провела всем воду: холодную и горячую.

— Глупая ты, — сказал я, — думаешь, этой бабке для полного счастья только одной воды не хватает? У нее, наверное, и денег мало, и дети от нее уехали. Она старуха. Понимаешь, старуха. Слабая, одинокая, никому не нужная. Вот если бы я мог, я бы сделал так, чтобы женщины никогда не становились старухами.

— А мужчины?

— Мужчинам и так хорошо. Во-первых, они становятся не старухами, а стариками. А старикам всегда легче. У них и знакомых больше, и какие-то увлечения на старости лет. Один в карты играет, другой рыбалкой увлекается или, скажем, книгу пишет, мемуары какие-нибудь.

Лигия, как всегда, слушала вполуха.

— Мой папа любит мемуары, — вдруг ни с того ни с сего сказала она. — Театральные, конечно. Вот когда я была в Москве, ему как раз принесли «Былое перед глазами». Игорь Нежный написал. Нежный! Правда, какая смешная фамилия?

— Наверное, это псевдоним.

— Да, наверное, — сказала Лигия. — А вот если бы я была артисткой, я бы знаешь какой псевдоним себе взяла: Добрая. Лигия Добрая. А может, по-другому: Добрая-Благовещенская.

— А тебе разве нравится Благовещенск?

— Раньше не нравился, а теперь нравится. Я ж тебе говорю, что мне теперь все нравится. Я иногда думаю: как это я раньше могла быть такой злой, такой подозрительной. Знаешь, я раньше ни капельки не доверяла людям. Мне казалось, что все меня хотят обмануть, что-то у меня отобрать.

— А что у тебя отбирать?

— Верно, — сказала Лигия, — я и сама теперь так думаю. Не могут же у меня отобрать мое отношение к определенному человеку. Я, знаешь, взяла адрес, хотела написать письмо, но это так трудно. Ведь словами все равно ничего не объяснишь. Вот, скажем, я хотела написать про бабушку. Ну про эту, которая с водой.

Три каких-то парня, подмигивая, тараща глаза на Лигию, прошли мимо. Лигия посмотрела им вслед.

— Что, нравится?

— Конечно, нравится, — сказала Лигия. — Всякой женщине нравится, когда на нее обращают внимание. Купи мне мороженое, а?

— Поздно уже, какое сейчас мороженое?

— Возле «Гастронома» есть, — сказала Лигия. — Ну купи, пожалуйста, мне очень хочется. Сбегай, а я посижу здесь.

Несмотря на то, что уже было около десяти часов, у «Гастронома» действительно продавали мороженое, и даже была очередь. Я стал за двумя какими-то девушками, беленькой и черненькой, которые сразу же, как только я подошел, защебетали и захихикали. Они говорили между собой, но так громко, что я невольно все время прислушивался.

— Вы, может, торопитесь, — сказала черная, — так мы вас пропустим.

— Нет, спасибо.

Они взяли по стаканчику пломбира и стали смотреть, сколько возьму я. Я хотел взять только для Лигии, но тут нарочно взял два стаканчика.

— Бегите скорей бегом, — сказала блондинка, — а то пока дойдете до своей дамочки, все мороженое растает.

Тут они обе засмеялись, а я не торопясь дошел до угла, там, где гостиничная парикмахерская, выбросил один стаканчик в урну и только после этого уже побежал бегом.

— Лигия! Где ты?

На той скамейке, где мы сидели, никого не было.

— Лигия! — крикнул я громко.

— Родя, иди сюда. Скорей! — вдруг послышалось откуда-то снизу.

Я не стал искать лестницу, а прямо по скосу дамбы быстро сполз к Амуру. У самой воды стояли Лигия и два каких-то парня. Оба они были в маленьких кепках и в пестрых рубашках навыпуск. Одного я узнал. Это был приезжий футболист — кажется, из Читинской юношеской команды. Он держал Лигию за руку повыше локтя и что-то говорил ей.

— Чего надо? — сказал я.

— Катись отсюда, — сказал футболист.

— Родя, позови кого-нибудь, — захныкала Лигия. — Они пьяные.

— Заткнись, — сказал футболист. — Ну-ка пошли поговорим.

Он тащил Лигию за руку, а другой парень, совсем еще мальчишка, лез на меня грудью и приговаривал: «Пошел! Пошел. Ну, пошел вон, дурак!»

Я бросил мороженое и легко столкнул его с дороги. Никогда еще у меня не было такой злости.

— Иди сюда, — сказал я футболисту. — Иди сюда.

В эту минуту я точно знал, что могу его убить.

Футболист глянул на меня и отпустил Лигию.

— А вот это видел? — сказал он. В руке у него была длинная, остро заточенная отвертка. — Перо в бок захотел, да?

Увидев отвертку, я вообще перестал соображать. Все делалось само собой, как во сне.

Я подошел к футболисту и сильно ударил его по лицу. Из носа у него потекла кровь.

Я оглянулся по сторонам. Второго парня нигде не было.

— Ну что же ты меня не режешь?

Я опять шагнул к футболисту, и он отступил.

— Твое счастье, что здесь народу много, — сказал он. — Ну погоди, попадешься ты мне в темном местечке.

Он отступил еще немного, а потом вдруг повернулся и быстро зашагал вдоль Амура.

Чтобы немного успокоиться, я умылся прямо из реки, постоял несколько минут, а потом не торопясь вышел на набережную. В эту минуту я был страшно доволен собой.

— Ого, как ты вспотел, — сказала Лигия. — А я все видела.

— Что? Как я умывался?

— Нет, как ты ему надавал. А что у него было в руке? Нож, да?

— А, чепуха, — сказал я. — Сопляк несчастный.

— А ты ему здорово дал, правда?

— Ничего, прилично!

Никогда за всю свою жизнь я еще не был таким ненормальным, как в тот вечер.

Лигия спросила, часто ли я дерусь. И я сказал, что часто. Потом зачем-то стал врать, что давно уже занимаюсь боксом и самбо. Что Костя меня уважает и даже боится. Что папа мой самый крупный инженер-конструктор на всем Дальнем Востоке и зарабатывает кучу денег.

— А у тебя свои деньги есть? — спросила Лигия.

— Конечно, есть. У меня и сейчас сто пятьдесят рублей на книжке. Пожалуйста!