Леонид Завальнюк – Родька (страница 26)
— Вряд ли.
— А ты думаешь, она способна на что-нибудь такое?..
— Не знаю.
— Так или иначе, — сказал папа, — надо сходить. У тебя есть адрес? Давай я запишу.
Папа вернулся поздно, в третьем часу ночи. Костя уже спал.
— Отравилась уксусной эссенцией. Пороть, пороть и еще раз пороть. Если захочешь травиться, травись серной кислотой. И не дома, на улице. Безобразие. Ей, видишь ли, неинтересно жить. Все люди сволочи, она одна хорошая. Бедная Клавдия Петровна! Можно себе представить, что она пережила.
— Так она отравилась или не отравилась?
— Какое там отравилась, — сказал папа, — обыкновенная инсценировка. Пошла на кухню, капнула себе на язык уксусной эссенции и тут же стала кричать. Хорошо, что я пришел вовремя.
— А что?
— Клавдия Петровна не знала, что делать. Бросить страшно, телефона нет. Я сразу сообразил, в чем дело. Разбитая бутылка валяется, и запах уксуса по всей квартире. Я тут же, ни слова не говоря, нашел в ванне жидкое мыло, развел ей вот такую кружку и влил прямо в рот. Рвало ее, как из вулкана. Но, слава богу, этим и ограничилось. Н-да… Ну ладно, пора спать. У тебя температура упала?
— Костя говорит, что упала.
— Ну и хорошо, через пару дней пойдешь в школу.
Но через пару дней в школу я не пошел. После гриппа у меня началось воспаление легких, а после воспаления еще и свинка.
— Ну ничего. Это уже не болезнь, — сказал папа. — Похудел ты страшно. И экскурсию пропустил. Ваш класс вчера был у нас на заводе. Но ты не горюй. Как только поднимешься на ноги, я тебе закажу пропуск.
— А как твоя работа?
— Отослал.
— Ты уложился в срок?
— Нет, не совсем. Но, я думаю, это не будет иметь значения.
— Еще как будет, — сказал Костя. — Ну, ты скоро уже встанешь? Надоело.
С тех пор как я заболел, Костя спит на кухне, готовит, убирает и вообще исполняет все мои обязанности.
— Тут раза два к тебе гости приходили.
— Кто?
— Этот твой Плотников. И девушка какая-то. Я их не пустил.
— Почему?
— У тебя как раз была температура.
— Ну и что?
— Ничего. Что я вам, нанимался подтирать пол за всяким? Видишь, вон на дворе грязища какая.
— Деспот ты, Костя, — сказал я, — тиран и враг человечества. А что это Саши давно не видно?
— Не знаю, — сказал Костя, — меня это не интересует. Кстати, я устроился на работу, можешь меня поздравить.
Когда я пришел в школу, у меня было такое ощущение, как будто я проболел по крайней мере лет пять.
Все на меня так налетели, так накинулись, как будто я был любимцем класса и вообще душой общества.
— У! Родька пришел! Ура!
— Привет! А мы видели на заводе твоего отца.
— Привет! Посмотри, какая у нас стенгазета. Слава выпустил.
— Ну что вы, что вы налезли? Я человек больной. У меня свинка была.
— Ха-ха! Свинка! Свинья!
— Хи-хи! Свиноматка!
Все страшно хохотали и веселились. Особенно Славка. Не знаю, может быть, ему было действительно смешно, но смеялся он как-то только голосом, а глаза у него были серьезные и даже как будто виноватые.
— Ты с кем будешь сидеть, а?
— С кем сидел.
— Ничего не выйдет, — сказал он.
— Почему?
— Посмотришь.
— А что тут смотреть?
Я подошел к своей парте.
— Здорово!
Васька не отозвался.
— Ты что, не хочешь со мной здороваться?
Я положил портфель в парту и сел.
— Уйди!
Васька поднатужился и столкнул меня на пол.
— Ты что, рехнулся, дурак?
Я опять сел, и Васька опять стал меня спихивать. В классе засмеялись.
— Да ну тебя к черту! Психованный!
Я пересел на пустую парту.
Ужасно не люблю, когда на меня обижаются, да еще и неизвестно почему. До болезни вроде у нас были хорошие отношения. Значит, что-то произошло, пока я болел.
На большой перемене я поймал в коридоре Светку и отвел ее под лестницу.
— Что тут случилось? Что это Васька на меня злится?
— Он на всех злится, — сказала Светка, — и совершенно напрасно. Нельзя все же быть таким хамом, даже если ты гений.
— А что такое? Что-нибудь с математиком?
— Конечно, — сказала Светка. — Он его знаешь как изводил! На каждом уроке. Весь класс возмущен. По-моему, надо ставить вопрос перед комсомольской организацией. Мы тут пока стенгазету выпустили. Ты видел?
— Нет.
— Там и твоя фамилия.
— Это с какой же радости?
— А ты пойди посмотри.