Леонид Завальнюк – Мужик ласкает даму (страница 4)
Облака, облака
над весной, надо мной, надо всеми.
Иной раз кажется: вот, вот – поймал!
А посмотришь – опять пустота в горсти.
Бездомность. Сиротство… Что это – плод,
не дающийся в руки,
или какое-то неведомое, нездешнее семя,
Которое упало на землю и не может,
вот уж тысячи лет не может никак прорасти.ц
А тетя выпивши
А тетя выпивши. Не трогайте.
Пускай блюет сквозь версты и года.
А дядя выпивши. Не трогайте.
Пускай с ножом резвится.
Не трогайте страну, пока она не протрезвится.
А, впрочем, трогайте. Не тротрезвится никогда.
Покуда есть бродильный чан судьбы
и боли самогонный аппарат,
От заложения за галстук не уйти пожалуй.
У мамы новый муж,
а старый папа заложил и рад.
А мальчик стал свиньей
и всходит над державой.
Мы порченые в чреве. Червь тоски живой
Уже не глистный паразит души,
а член большого симбиоза.
Свобода? Пей!
Достаток? Наливай!
Пророк? Ну нет, нас не объедешь на кривой!
Мы ждем пришествия Христа.
А ждать в бездействии возможно ль
без наркоза?!
О чистоте жизни
Оботраная женщина пришла.
Оботраные мысли принесла.
В оботраном саду они сидели
И на закат оботрано глядели
Оботраные люди мимо шли.
Оботраные хлопоты несли.
Оботраный щенок в кустах пищал.
Оботраное небо тихо меркло.
А некто сверхоботраный
Смотрел на это сверху
И чисто-чисто вечность обещал.
Земля детей
То мытарь – к горлу нож. Дитя он, хоть
подонок.
То некто Книга Поперек – младенческий аскет.
То государство вдруг заплачет, как ребенок:
– Отдай валюту, дедушка поэт!
А разве ж то валюта, если разобраться.
Красивый франк…
Вот лира…
Шекель – чуть надорван край…
Сиротский мизер. Фантики. И так охота
поиграться.
Но на пол пал Минфин и ножкою сучит:
– Отдай! Отдай! Отдай!
Мы – детский сад. Магометанин,
православный, иудей…
Воздушный змей парламента превыше звезд
взвивается.
Мы не страна, не этнос. Мы – земля детей.
И повзросленье к нам не прививается.
По детски аморальны мы, по детски и 
