Леонид Завальнюк – Мужик ласкает даму (страница 3)

Не знаю, получится ли из этого что-нибудь, Но очень хотелось бы посмотреть: Если получится, – то что, А если не получится, То почему не получится.

О сиротстве

Поеду. Эй, неформал, брось палку, поговорим о вселенской бездомности! А у него более современная идея:                                он бить меня хочет. В Москве лучше. Приеду – моя милиция от всего меня                                               бережет. Что в этом плане удивительно, что умер писатель Копчиков. Тоже сухой был, жилистый, – казалось,                                      всех переживет. Но вообще-то я люблю, когда никто не умер и каждый каждого уважает. Уважение не то чтобы светится,                             но что-то от него идет. Поэтому я мог бы дружить со всеми: с неопознанными летающими буфетчицами, с непосредственным начальником, с ежами. И только с кошками – нет. Они на меня смотрят и думают: – Бездомен. Какой идиот!.. Впрочем, это я за неимением чуда опять ныряю в плоские чудачества. Господи, сколько раз брался за эту тему, никак не могу до ума довести. Бывало, начну: “Есть где жить,                                          а дома нет…” А мне: “Поезжай на дачу!” – Но дело же не в этом. Не в этом!.. – Тогда мы тебя не понимаем. Прости… — Бездомность. Сиротство. Уж очень не ко времени меня на этом                                                заклинило. Но что же делать, если пригляжусь,                                       сквозь все года Любые чувства прерывисты. И только это – сплошная линия, Идущая неизвестно откуда и уходящая                                      неизвестно куда. Вот на этой жалкой нитке времени, что двумя концами где-то в неведомых                                                  звездах, Я все ижу, ищу свой дом, двор, свою деревню, которая давно умерла. Хочу обнять хотя бы воспоминания о них, а обнимаю воздух. Или как будто еду, еду куда-то в последне                                                       лодке, и осень, и тихо, и только одинокие капли                                                     с весла. Где бы ни жил, жилище мое – темная нора, и железный паук в ней живет с каплей. Меня не трогает. Иногда даже отводит беду. Но само по себе соседство с ним где-то в глубине потихоньку скапливается. И вдруг: – Плети паутину! – Не буду! – Не будешь?! Ну что ж, я еще подожду!..