Еще в крупице
Жизнь за пределом всех чудес.
И – ах!
И страх,
И жажда откупиться
От этой милости взбесившихся небес.
Данди по прозвищу Крокодил
Ну что же, спасибо, Данди
По прозвищу крокодил.
Кому-то привидится в Дании,
Что в гости я приходил.
И тихо он скажет:
– Боже! —
Перекрестясь тайком. —
Вы так на кого-то похожи.
Откуда я с вами знаком?
Простите, мы не представлены,
Но, право же, не до манер.
Я помню Вас где-то при Сталине…
Как это возможно, сэр?
И молвлю я:
– “Данди” смотрели?
И он встрепенется:
– Да, да!
А с ним встрепенутся вместе
Все веси и все города.
И если мы крикнем:
– Изаура! —
Кому-то ударит в кровь:
– Ах, Загреб-Россия-Замбия!
И – больше чем мир, и – любовь!
Конечно, не так все просто.
И все ж, старина, и все ж,
Кто видел одно и то же,
Тот в чем-то одно и то ж.
И, может, когда мы едем
Смотреть чужие края,
Мы едем к возможности молвить:
“Простите, вы – это я!”.
Ну, словом, спасибо, Данди.
И не тоскуй, старина.
Положим, кому-то ты скучен.
Но Библия тоже скучна.
И в ней без конца детали,
Нужные не вполне.
Но все, кто ее читали
Иль даже просто листали,
В Заире, в Инте, в Италии,
В Священной земле и так далее,
Незримо живут во мне.
Ведь все, что без устали странствует,
А значит и ты, мой друг,
Рушит границы пространства,
Времен размыкает круг…
Ну, словом, работай, Данди.
Живи еще множество лет.
И всем, кто прийдет на свидание,
Сегодня ли, в годы ли дальние,
Поклон от меня и привет.
Кабак “Погребальная стужа”…
Кабак “Погребальная стужа”
Багровыми окнами тлел.
О ужас господний!
О ужин!
Помедли, прощальный мой ужин, — 
