Леонид Юзефович – Жизнь после смерти. 8 + 8 (страница 75)

Я подождал немного, но не получил ответа. Я использовал эту паузу, чтобы завершить некоторые мелкие дела, ответить на несколько сообщений в WeChat, договориться о нескольких необходимых встречах. Подняв голову, я снова проверил почтовый ящик, письма по-прежнему не было. Я протер пол, пропылесосил кошачью шерсть. Внезапно вспомнил, что в мамином старом доме должны включить отопление, на севере в это время уже довольно холодно, ночью и вечером прохожих на улице становится мало. Я решил позвонить маме, хотел спросить, приготовила ли она плату за отопление, если нет, то я переведу ей денег. Она не подошла к телефону — в это время она обычно смотрит сериал по телевизору и каждый раз переводит телефон в беззвучный режим, сидит на расстоянии двух шагов от телевизора и внимательно смотрит. Я иногда вижу ее во сне: когда-то она была очень сильной, погрузив на велосипед полную корзинку продуктов, а сзади водрузив меня, ехала целый час на холодном ветру, приезжала домой раскрасневшаяся, полная бодрости и энергии и тут же, сбросив верхнюю одежду, начинала готовить. Сейчас уголки глаз опустились, целый день в теплой одежде неподвижно сидит дома. Мне постоянно снятся знакомые, те, с кем я был знаком в подростковом возрасте, с кем мы рыдали навзрыд, оттого что играли в мяч и сначала выиграли, а потом проиграли. А друзья, появившиеся после тридцати, почти не снятся. Я потерял связь с теми моими знакомыми, однако они для меня словно всем сердцем любимые антикварные вещи, все время появляются во снах, я касаюсь их, внимательно рассматриваю. Но однажды мне вдруг приснилась та переводчица с итальянского: она переводила какую-то тонкую книжечку, но никак не могла закончить перевод, так что вся поседела, я громко закричал: «Прекрати, прекрати!» Она меня не услышала, ручка в ее руке, работая словно на батарейке, без остановки сновала взад-вперед, я протянул руку и толкнул ее, она подняла книжечку и приложила к моему лицу со словами: «Читай получше, ведь это — твоя книга. Твоя хрень собачья, я тебя раскусила, хочешь сбежать в свои бредни, я устала так, что шея утончилась, а ты нисколечко не благодарен». Я проснулся, ощупал подушку, на кровати был только я один.

У Сун спал, хвост лежал на клавиатуре. Я его отодвинул, он совсем не похож на других кошек, которые, если человек коснется хвоста, сразу вскакивают. Он по-прежнему крепко спал, треугольная пасть слегка приоткрылась, шея изогнулась так, словно он был без сознания. Я еще раз проверил почту и обнаружил новое письмо:

«Холодный воздух просачивался в щель под дверью, огонь ярко горел. Убийца сказал: “Я хочу поменяться с тобой местами, так я смогу видеть, когда откроется дверь, и никто не сможет внезапно оказаться у меня за спиной”. Мужчина уже многовато выпил и немного захмелел, глаза удлинились, а на лице появилась легкая улыбка. “Хорошо, — сказал он, — ты все хорошо обдумал”. Двое сидели молча друг перед другом, убийца не пил, ждал наступления полуночи. Мужчина по-прежнему пил самогон, время от времени улыбаясь и покачивая головой. Внезапно он сказал: “Я только что обманул тебя”. Убийца напрягся во второй раз: “В чем ты меня обманул?” Мужчина ответил: “Во-первых, я убил человека, она преследовала меня два года. Под конец ночью на почтовой станции, неподалеку отсюда, она настигла меня”. Убийца: “И потом?” — “Я утихомирил ее. Это была женщина-убийца, она превосходила всех в мастерстве владения длинным шилом с двух рук, в то время я был моложе, ветер и иней еще не превратили меня в старика, я умолял ее, а она, зная, что у меня нет возможности сопротивляться ей, спокойно решила поболтать со мной”. Убийца: “А потом? Ты отравил ее?” Мужчина ответил: “Нет. Я придумал способ влюбить ее в себя, иными словами, она слишком долго преследовала меня, узнала меня, как свои пять пальцев, фундамент, чтобы полюбить меня, был уже готов. Я только чуть-чуть подтолкнул, и она меня полюбила”. Убийца ответил: “Она нарушила главную заповедь убийцы”. Мужчина добавил: “Можно сказать, что она совершила ошибку, которую может совершить любой убийца. Когда слишком долго преследуешь кого-то в качестве мишени, уже невозможно его ликвидировать”. Убийца: “А потом?” — “Я предложил ей идти вместе со мной, она согласилась, и мы убежали. Были в бегах два года. Я все время искал способ ее убить, но ее талант был слишком велик, спала слишком чутко, не болела, мне не подворачивался случай”. Убийца спросил: “Почему ты хотел убить ее? Для того, чтобы быть с тобой, она уже заплатила огромную цену”. Мужчина ответил: “Потому что она все еще искала способ убить меня. Наконец она забеременела, и после того, как родила ребенка и я услышал его плач, я принял ребенка, а ее убил”. Убийца не проронил ни слова, но рукой провел по рукояти ножа. Мужчина продолжил: “Она еще улыбалась в тот момент, когда я ее убил, глупая женщина. Моя дочь скоро приедет, ты не хочешь вымыть голову?” Убийца ответил: “Нет”. Мужчина покачал головой и тихим голосом запел:

…Я плотник — у меня три топора.

Кроме трех топоров у меня еще есть ребенок.

Его мама рано умерла.

Ежегодно я приношу цветы на могилу.

Ребенок стал девушкой.

Извивы локонов достигают моего плеча…

…Прошло еще немного времени, дрова догорали, языки пламени становились все меньше. Мужчина, похоже, уснул, вцепившись в край своей одежды, его рот слегка двигался, издавая бессмысленные звуки. С улицы смутно донесся стук копыт, копыта переступали по снегу. Лошадь остановилась, послышалось фырканье, кто-то толкнулся в деревянную дверь, а потом трижды постучал. Убийца вынул нож, огонь осветил его лицо, осветил морщины на его лице, осветил пыль, въевшуюся в его морщины, осветил его засаленный воротник, осветил его нестиранную одежду. Сверкнуло лезвие ножа — единственное, что оказалось чистым у него с головы до ног».

Я не стал отвечать немедленно, закурил сигарету. Я беспокоился, что концовка у него получится слишком хорошей, я предполагал, что он не может написать очень плохо, но не хотелось бы, чтобы это было слишком хорошо. Был уже предрассветный час, но спать нисколечко не хотелось, в парковой зоне пожилые люди уже выгуливали собак, одновременно делая высокие махи ногами в качестве гимнастических упражнений. Я просидел час, пялясь в почтовый ящик на мониторе компьютера, письма не было.

«Пожалуйста, скорее присылай концовку, история уже подошла к концу, не следует растягивать так сильно. Редакторы скоро приступят к работе».

Нет ответа.

«Теперь в развитии сюжета появилось несколько возможностей: А. Мужчина и девушка, объединившись, убивают убийцу и убегают. B. Убийца убивает мужчину и уводит девушку. С. Убийца убивает мужчину, девушка не покоряется даже под угрозой смерти и тоже убита. D. Приехавший вовсе не девушка. О каждой из возможностей можно поговорить, все они неплохие, пожалуйста, быстрей дописывай и присылай».

Нет ответа.

«Прошло уже два дня, я не верю, что ты не дописал, я не понимаю, чего ты добиваешься своим поведением. Я потратил уйму времени на обсуждение, поддерживал тебя, расхваливал тебя редакторам, мы все ждем от тебя концовки. Я не возлагаю больших надежд на то, что ты проявишь уважение к нашим усилиям, я только надеюсь, что ты проявишь уважение к своему труду. Не так важно, хорошо или плохо произведение, как важен его конец. Я две ночи не сплю, это не твоя забота, я вообще легко засыпаю, я очень хочу узнать, каким будет конец, пусть даже это будет кучка собачьего дерьма. Не узнав концовки, я не усну. Если ты слишком устал, я надеюсь, что ты уже успел поесть и поспать, и прошу тебя: во что бы то ни стало допиши и пришли мне. Я сижу и жду».

«Я немного поел, но я уже четыре дня не убирался в квартире, я еще могу заснуть, но просыпаюсь минут через десять, словно рядом со мной лежит гиперсексуальная незнакомка. Последние десять лет я всегда дописываю до конца, все люди во всем мире, делая что-либо, всегда ждут завершения трудов. Если ты внезапно умер от сердечного приступа, пожалуйста, дай мне знак, например, пусть моргнет электричество или пусть через секунду на улице пойдет снег. Если же ты еще жив, пожалуйста, поговори со мной, я уже не прошу прислать мне концовку, просто поговори со мной, не важно о чем. Я вспоминаю тебя, мой друг, как вспоминаю давно забытых мною людей. Да жив ли ты еще? Может, живешь как любой нормальный человек, переполненный неудовлетворенными желаниями? Так было бы лучше всего. Если к тебе пришел убийца, пожалуйста, скажи мне, я держу в сейфе коня, я вскочу на него и верхом примчусь тебя спасти».

И я опять проснулся, за окном дул сильный ветер, голые ветви дрожали, уже стемнело, вдалеке фосфоресцирующим светом мигнули фары автомобиля. Я взглянул на электронные часы: я проспал полчаса, У Сун спал рядом со мной, все в той же позе, будто он без сознания, показалось, что он сильно похудел. Увидев, что я проснулся, он тоже открыл глаза и издал горловой звук. Я почувствовал голод и крайнюю степень усталости, словно несколько лет тянул мельничный жернов и на теле остались следы веревки. Внезапно я сел, опять взглянул на электронные часы: до восьми часов вечера еще оставалось пятнадцать минут. Я скатился с кровати, набросил пальто и выбежал на улицу; хотя я немного прихрамываю, да и шнурки не успел завязать, все равно летел как ветер. О счастье, меня словно омыло водой, кто-то ждал меня, она ждала меня очень долго и уже потеряла надежду, огонь в печи собирался потухнуть, но, насколько я ее знаю, до тех пор, пока время не вышло, она не могла покинуть место встречи, а я уже добегаю.