Леонид Юзефович – Поиск-83: Приключения. Фантастика (страница 54)
На опушке Саня, обладающий куда более тонким слухом, предостерегающе поднял палец.
— Слышишь топот? Это табун лошадей. В этом году они поздно вернулись с юга.
— Нам нельзя туда, — тихо сказал Иван.
— Пойдем левее. Там никого не спугнем…
Слева от озера крупных животных не встретили. Но дорога оказалась не из приятных. Братья обходили наполненные водой ямы и овраги. Под болотистой низиной остановились.
— Я-то в комбинезоне, пройду, — сказал Иван. — А тебя придется посадить на плечи. Превращусь в Урха, доброго духа болот.
— Добрых Урхов не бывает, — весело возразил Саня, однако на крутые и сильные плечи брата уселся охотно.
За болотом до самой Горы Духов простиралась сравнительно сухая равнина с шелковистой травой, редкими рощицами и одинокими деревьями. В тени шумного, говорливого под ветром тополя братья на минуту остановились передохнуть. Сзади доносился еле слышный плеск воды, всхрапывание лошадей.
— Саванна оживает, — тихо говорил Саня. — Скоро вернутся бизоны, сайгаки. У охотников будет богатая добыча.
Пока шли к горе, Саня поведал о том, каких страхов натерпелся в Дубовой роще. Сбежал он, конечно, по-глупому, сгоряча, не подумав. Нападение носорога отрезвило — охватил ужас… Двое суток Саня прятался на дубе и с высоты видел ночами костры охотников в саванне. На душе было так безнадежно тоскливо, что хотел даже вернуться в племя. Но какая бы паника поднялась тогда в стойбище! Нет, места в этой эпохе ему уже нет… Наконец он, преодолев страх и стыд, решил днем выйти на открытое место и знаками показать хроноглазу, что он жив и нуждается в помощи. Но тут, к счастью, подоспел Иван.
— Ты вторично спас меня, — сжал Саня руку брата.
Через полчаса, уже километрах в двух от Горы Духов, Иван и Саня разговаривали во весь голос, громко смеялись, подталкивали друг друга. Догадывались, что хроноглаз сейчас отчаянно мигает, призывая к порядку разгулявшихся странников времени, а разгневанный бог «Хроноса» Октавиан, наверное, мечет в их адрес громы и молнии…
Однако, взглянув, наконец на небо, братья увидели, что искорка хроноглаза горит тихо, спокойно и даже приветливо. Октавиан, видимо, доволен был исходом вылазки Ивана и смотрел на неуместные шалости снисходительно.
— Слушай, Урх! Нет ли у тебя за пазухой еще одной галеты? — с улыбкой спросил Саня.
— Проголодался? — весело откликнулся Иван. — Есть у меня за пазухой галета. Но мы ее поделим пополам. Я ведь тоже наголодался, пока был…
Чуть было не сказал «колдуном», но спохватился. «Еще переживать будет… Из-за него же я подвергся такому нелегкому испытанию. Потом узнает…»
Братья сели на пригорок, спугнув стайку гревшихся на солнце мышей. Поели. Саня, поглядывая на Гору Духов, сказал:
— Опустела гора. Все же жаль старого колдуна. Кто бы мог подумать, что Ленивый Фао способен на такую прыть? Пожертвовал собой, спасая Гзума…
«Знал бы ты, кто был Ленивым Фао», — усмехнулся Иван, но вслух сказал:
— А ты, оказывается, неплохо изучил ход событий, прежде чем улепетнуть сюда.
Саванна, милая сердцу Сани родная степь, незаметно меняла свой облик. Только что она знойно дремала. Недвижные травы источали горячие ароматы, с басовитым гулом перелетали с цветка на цветок шмели, упоенно трещали кузнечики. И вдруг насекомые, мгновенно исчезнув куда-то, притихли. Что-то невидимое пронеслось над равниной. С легким вздохом шевельнулись верхушки трав, поднялся упругий ветер, и саванна зашелестела, заколыхалась зелеными валами.
— Гроза, — прошептал Саня. — Скоро будет майская гроза.
Наслаждаясь прохладой, Иван закрыл глаза. Шум трав, плескавшихся у подножия холма, казался ему гулом морского прибоя. Вспомнив, какую неизъяснимо пугающую, мучительную власть имел ветер над Саней, он открыл глаза и осторожно скосил их на брата. Но нет, не муку выражало лицо юноши, а радость. Однако странную, задумчиво печальную и даже горькую радость.
«Эолова арфа», — подумал Иван. Ветер, догадывался он, проникает в глубь души Сани, шевеля ее самые затаенные и нежные струны. «А у меня эти струны спят…»
На прощание Саня вдыхал родную ширь, впитывал ее звуки, запахи, жил ее жизнью. Но прощание затягивалось, и это начинало тревожить Ивана.
— Здесь хорошо, — проговорил он. — Однако пора. Идем.
Саня послушно шел рядом с братом. Был он задумчив и малоразговорчив. На горе, уже вблизи «Скалы», смущенно признался:
— Боязно… Как теперь людям в глаза смотреть?
— Чудак же ты все-таки! Закрой глаза и представь, как встретят тебя. Представил? Ну и что подсказывает твое тощенькое воображение? Да все только рады будут! Никто не осудит тебя не только словом, но и в мыслях своих!
— Давай постоим еще немного, — попросил Саня.
— Постоим, — согласился Иван.
Незаметно подкралась лохматая черная туча и обложила все небо. Стало темно, как в вечерних сумерках, и тревожно тихо — не шелохнется ни одна травинка. Дождя все не было.
В туче сверкнула кривая, как ятаган, упругая молния и с треском впилась в сосну, в ее давно пожелтевшие ветки. Ствол сосны медленно обволакивался спиралями дыма. И вдруг дерево вспыхнуло, как факел, разбрызгивая искры и горящие ветки. Послышался гул пламени, на притихших холмах и низко висевшей туче заплясали отсветы.
— Здорово! — шепнул Саня. — Прощальная иллюминация…
Но вот по листьям берез защелкали крупные, ртутно-тяжелые капли дождя, и братья укрылись в распахнувшемся зеве кабины. «Скала» вновь закрылась и растаяла.
Ветер тысячелетий
Встретили их, как считал Саня, не по заслугам пышно. Едва братья вышли из капсулы, как лифт поднял их на крышу «Хроноса», и там они снова увидели иллюминацию — на этот раз небесную. Беззвучным фейерверком взрывались бутафорские звезды, вращались многоцветные спирали галактик. Так торжественно встречали обычно звездолеты, возвращающиеся из дальних рейсов.
Иллюминация погасла. И тут же, на черном бархате неба, засверкали огненные слова светогазеты. Большими буквами пламенел заголовок: БРАТЬЯ ЯСНОВЫ УСПЕШНО ЗАВЕРШИЛИ РЕЙД В ПРОШЛОЕ. Саня с облегчением вздохнул: его побег выглядел в этом сообщении как важный научный эксперимент. «А может, так и вышло на самом деле?..» — думал он.
Уплывая в космос, в бесконечность, светогазета уменьшалась и наконец исчезла совсем. Вместо нее в небе возник дружеский шарж: братья Ясновы с забавными жестами и ужимками прыгают через овраги и ущелья тысячелетий.
Шумная встреча в «Хроносе» незаметно перешла в научный диспут. Он был непродолжительным, и в тот же день братья вернулись домой, в Байкалград.
Здесь их тоже ждал торжественный прием.
Стоявший у входа Афанасий сделал замысловатый реверанс, вычитанный из старинных романов, и начал напыщенное приветствие:
— Рыцарям дальних странствий…
Комнаты сияли чистотой, а камине горел огонь. Однако в отсутствие хозяев кибер допустил вопиющую вольность: черную кошку, чтобы та не перебегала ему дорогу, он упрятал в силовую клетку. Кошка металась и, натыкаясь на невидимую решетку, жалобно мяукала.
Иван так сурово отчитал Афанасия, что тот даже сгорбился. Сане стало его жалко. Желая доставить киберу удовольствие, он сказал:
— У тебя наверняка припрятана какая-нибудь одежда из твоего любимого средневековья. Так ведь?
— Так точно! — повеселевший Афанасий лихо прищелкнул каблуками. — Показать?
Вскоре кибер щеголял в странном костюме, напоминающем не то ливрею кучера, не то форму адмирала. Афанасий уверял, что так одевались слуги герцога Анжуйского.
Провести вечер братья решили в кругу самых близких друзей. Афанасий рассылал по почте шутливо-официальные приглашения, встречал гостей у входа и спрашивал, как они желают доложить о себе. Кибер с самодовольным видом исполнял роль средневекового слуги.
— Повелитель времени Октавиан Красс! — гулко звучал в гостиной его голос.
Октавиан, пожав братьям руки и, кивнув в сторону Афанасия, усмехнулся:
— Живете прямо как средневековые бароны.
Следом пришла жена Октавиана с Антоном. Затем однокашники Сани по студии — Юний и Граций.
— Трижды лауреат «Золотого кольца» Денис Кольцов! — доложил Афанасий.
Увидев Саню, старый художник чуть не прослезился. Он обнял юношу, поцеловал и лишь после этого приветствовал остальных.
Гостей собралась уже целая дюжина, а Зины все не было. С волнением Саня ждал ее и гадал: какой она явится? Тихой и задумчивой? Или строгой, рассудительной? Больше всего ему хотелось видеть ее сейчас веселой и шумной, как вихрь.
В дверях показался сияющий Афанасий и поднял руку, призывая к тишине. Необычайно торжественным голосом он провозгласил:
— К нам пожаловала королева Испании Изабелла.
Гости переглянулись. Иван подозрительно покосился на кибера: уж не свихнулся ли?
— В свое время мудрая Изабелла не оценила заслуг великого Колумба, — продолжал Афанасий. — И вот королева явилась из своего шестнадцатого века, чтобы исправить историческую несправедливость и одарить своим монаршим вниманием великих времяплавателей нашей эпохи.
Афанасий отступил в сторону и учтиво расшаркался.
В дверях возникла дама в ослепительном наряде, высокой башенкой-прической на гордо посаженной головке. «Зина», — вздрогнул Саня, и глаза его засветились восхищением: до того ошеломляюще красивой была девушка в длинном платье королевы.
Она не шла, а шествовала. Сверкали бриллианты, царственно шелестели шелка. Гости, оценив игру Зины и ее наряд, заулыбались, кто-то захлопал в ладоши. Но королева величественно повела взглядом, и неуместные аплодисменты смолкли.