Леонид Якубович – Плюс минус 30: невероятные и правдивые истории из моей жизни (страница 15)
Что сказать? Тайга содрогнулась от хохота! До слез, до икоты, до синевы!
Другой фестиваль именовался не менее звучно: «Утро родины на Сахалине».
1980 год. Открытие фестиваля.
ИЛ-62 с артистами летит до Хабаровска, там перегруз на два ИЛ-18, потому что сахалинский «Сокол» большие борта не принимал.
Мы прилетели втроем первыми «заделывать» открытие фестиваля. Мы – это Валера Жак, режиссер-постановщик, Игорь Носов, директор, и я как автор сценария. Прилетели за неделю до всего состава, который включал в себя человек двести исполнителей!
Неделю мы мотались как угорелые, решая оргвопросы, согласовывая с местной властью сценарий, план мероприятий и еще какие-то дурацкие мелочи, включая время начала и окончания, количество приглашенных, список коллективов местной самодеятельности, оформление трибун и, особенно, правительственной ложи!
Стадион, где должно было состояться торжество, располагался прямо возле сопки. И вот Жак придумал, чтобы оттуда слетел дельтапланерист с красным флагом и приземлился прямо на стадионе.
Планерист на Сахалине был один. Где его разыскал Игорь Носов, неизвестно. Игорь мог разыскать что угодно и где угодно. Но кто это и как он вообще парит на своем дельтаплане, черт его знает. А тут все-таки правительственное мероприятие!
Поэтому решено было устроить тренировочный полет, кстати и узнать, он вообще долетит до стадиона с этим красным флагом или рухнет где-нибудь, опозорив символ великой державы.
И вот рано утром, никому ничего не сказав, мы, то есть «головка» фестиваля и этот дельтапланерист, собрались на вершине сопки и стали еще раз обсуждать «план полета». Во сколько, по какой команде, куда именно приземлиться и где развернуть в воздухе полотнище.
Вот они стоят на вершине, орут, размахивают руками, дым коромыслом, а я меж тем наблюдаю сверху, как от города к нам движется кавалькада черных машин.
Весь этот вороной «табун» добирается до нас, тормозит и, как горох, из дверей посыпалась власть!
И началось.
– Кто разрешил? По какому праву?!
– А мы что, должны спрашивать?
– А мне плевать! Я запрещаю!
– А мне плевать, что вы запрещаете!!
– Это дело государственной безопасности! Тут вам не Москва! Рядом Япония!
– Плевать я хотел на вашу Японию!!
– А вдруг он улетит туда?!
– Куда улетит?!
– В Японию! Кто будет отвечать? Вы будете отвечать?!
– Как он улетит?! На чем?! До Японии 50 километров!
– Именно!! Это же вжик и там!!!
– На чем вжик, на этой картонке?!
– Не смейте пинать мой дельтаплан!!
В общем, орут они так минут двадцать, и вдруг председатель облисполкома поворачивается к начальнику УВД и говорит, тыкая пальцем в планериста:
– Возьмите у него подписку о невылете! Мы «рухнули» с сопки!
Между прочим, как потом выяснилось, несчастного этого планериста на всякий случай арестовали на трое суток.
Коротко говоря, наконец все вопросы были увязаны и утрясены, и у нас было еще двое суток отдыха до прилета артистов.
Нам были приданы две машины, два такси, с двумя местными разбитными водителями Сашей Фейгиным и Апальковым, которые взялись показать нам остров.
И они показали.
Я объездил почти весь земной шар, я побывал в сотнях стран на всех континентах, но, клянусь, такой красоты, такого разнообразия всего, что растет на земле, я не видел нигде! То есть было и ярче, и разноцветнее, но такого не было!
Лиственницы, японские вязы, полярные и каменные березы! Вы видели где-нибудь каменные березы? Я – нет! Кедры и сахалинский бамбук, не очень высокий, но заросли такие, фиг проберешься, и жутко острые листья.
И еще там растет «кладовка». Я не знаю, как она называется по-научному, «кладовка», и все! «Кладовка» потому, что если ее раздавить – стойкий запах лесного клопа. Такая красненькая ягодка. Собирали ее тогда вручную. Удивительное свойство этой ягодки в том, что если ее перетереть с сахаром и добавлять по чайной ложке в чай утром и вечером, нормализуется давление. Там ее все пьют.
И черные пески. Такого я не видел нигде!
За двое суток и потом, после фестиваля, мы объездили остров вдоль и поперек, и я влюбился в Сахалин раз и навсегда!
Там, на Сахалине, я родил легенду! Ну, может, не легенду, слух…
Нас привезли к рыбакам. Дощатая хибара на высоком берегу. Четыре здоровенных мужика и кухарка. Почему-то у мужиков руки в бородавках. Из всей обстановки в хибаре сколоченный из досок стол и две лавки.
На столе большой таз, полный красной икры, штук пять бутылок и граненые стаканы… В тазу три столовые ложки.
С берега в море видны балберы от сетей. Прибрежный лов. Чуть дальше два сейнера. Погода не очень. Моросит мелкий дождик, небо серое, хмурое. Штормит.
Сели. Мужики немногословные, цедят сквозь зубы.
«Кто? Что? Откуда?» – весь разговор.
Налили… Чокнулись. Я выпил и чуть не рухнул со скамейки. Чистый спирт. А еды, кроме икры, никакой!
Мне тут же сунули в рот ложку. Я выдохнул, хотя глаза как полезли на лоб, так оттуда и не слезали! Мужики гогочут!
За столом стало чуть веселее. Валера стал рассказывать про фестиваль, про Москву…
Налили по второй.
Пошло обычное «Да что вы там? Вот мы тут!». Но не всерьез, а так, с подковыркой.
Меж тем где-то рядом: пук-пук, пук-пук!
Я по звуку слышу – мелкашка.
Мужики объясняют: «Нерпа. Перелезает, паскуда, через тросы в сети и ворует рыбу! Ну, вот мы ее и пугаем!»
– А сейнеры тоже ловят?
– Ага.
– Оба?
– А это, брат, соцсоревнование!
– Не понял, как это?
– А вот так! По нашему, по-советски! Вон у того, слева, план по крабам, а у этого – по рыбе!
– И что?
– А то! У которого план по крабам, он, если рыбу поймает, полчасика подержит и выкидывает, чтоб тому не досталась, а тот то же с крабами делает!
И ржут все!
И тут Валера, черт его за язык дернул, вдруг и говорит:
– А Аркадич кандидат в мастера по стрельбе!
И началось.
– Чего он?
– Кандидат в мастера!