Леонид Свердлов – Воля богов! Повесть о Троянской войне (страница 21)

Такое временное решение Диоскуров устроило, и довольный Гермес вернулся на Олимп, уверенный в том, что ошибку удалось замять. Посланник богов как никто другой знал, что нет ничего более постоянного, чем временное.

Диоскуры остались с одним обожествлением на двоих и менялись каждый день местами, а боги так ничего и не заметили.

Египетские боги

Медовый месяц Парис и Елена провели на острове Краная. Они были уверены, что так близко от Спарты их искать не будут. Избавившись таким образом от возможных преследователей, они приятно проводили время, пока на корабле не стало заканчиваться продовольствие. Тут Елена вспомнила о сундуках золота, которые она с собой прихватила, и предложила Парису поехать в Египет, чтобы там закупить провиант, а заодно поприцениваться на знаменитых египетских рынках. Тот не стал возражать: ему не очень хотелось возвращаться домой. Он не без основания полагал, что семья не одобрит его поступок, и хотел как можно дальше оттянуть момент объяснения с родными. Так что Парис сразу согласился с предложением Елены, а Эней просто пришёл в восторг от идеи посмотреть дальние страны. Он сразу побежал рассказывать об этом своей маме, а поскольку деревянная Афродита никак на новость не отреагировала, все посчитали это знаком согласия. Приняв единодушное решение, путешественники отправились в Египет.

Из порта молодожёны, взяв с собой кое-кого из команды для переноски покупок, сразу отправились на рынок, а Эней остался следить за порядком на корабле.

Рынок нисколько не разочаровал путешественников обилием и разнообразием товаров. Глаза разбегались не только у Елены, но и у Париса. Но сразу выяснилось, что среди торговцев почти никто не говорил по-древнегречески. Елена со школы знала несколько фраз типа «Как зовут вашу кошку?», «Я приехала из Спарты», «Сколько боевых колесниц в царском войске?», но на рынке от всего этого словарного запаса было мало толку. Вопрос «Сколько стоит?» Елена вскоре вспомнила, послушав разговоры продавцов и покупателей, но и он не очень помогал, поскольку ответ был непонятен. Объясняться приходилось в основном жестами, и каждое такое объяснение занимало довольно много времени.

Увлечённые покупками, Парис и Елена не заметили, как потеряли одного из моряков. А тот, увидев, что за ним не следят, смешался с толпой, выбрался с рынка, побежал к ближайшему храму, бросился к алтарю, стал просить убежища и требовать, чтобы его выслушали. К нему вышел один из жрецов и на ломаном древнегреческом спросил, что случилось. Выслушав беглеца, он тут же отправился в царский дворец.

Свита Париса и Елены уже с трудом волочила покупки, когда на рынке появился потерявшийся матрос в сопровождении нескольких стражников. Заметив хозяев, он замахал в их сторону руками. Стражники развернулись, окружили путешественников, начальник набрал полную грудь воздуха и выпалил фразу по-древнегречески, которую мысленно повторял всю дорогу:

– По приказу фараона вы арестованы!

– Мы иностранцы! – закричала Елена, будто это и так было не понятно. – Совсем фараоны распоясались! Я приехала из Спарты! Знаете, сколько боевых колесниц в царском войске?!

Но стражников её разглагольствования не убедили. Даже последние слова, сказанные, как думала Елена, по-древнеегипетски, они не поняли.

Не прошло и часа, как Парис предстал перед египетским царём Протеем.

– Мне всё известно о твоих преступлениях, – дрожащим от возмущения голосом говорил царь. – Ты обманул друга, оказавшего тебе гостеприимство, похитил его жену и ограбил его дом. Мир ещё не знал подобного вероломства! Нет таким злодеяниям ни прощения, ни оправдания!

– Я исполнял волю богов, – попытался возразить Парис, но его слова только ещё больше разозлили Протея.

– Не кощунствуй, чужеземец! Никакой бог не одобрит эти злодеяния! Твоё счастье, что ты не египтянин: иностранцев мы не казним, иначе я, не задумываясь, поступил бы так, как ты заслуживаешь. Похищенная женщина и украденное добро останутся в Египте и будут здесь дожидаться приезда своего законного хозяина. Ты же до захода солнца покинешь мою страну и никогда не посмеешь осквернять её землю своими ногами.

Парис шмыгнул носом и опустил голову. Ему нечего было ответить, да никто и не спрашивал. Его вывели из зала.

Примерно в то же время на борт корабля Париса поднялся отряд стражников. Эней попытался их остановить, но его грубо оттолкнули, сказав что-то на непонятном языке.

– Вы не имеете права! – закричал Эней. – Мы иностранцы, вам нельзя без разрешения заходить на наш корабль! Мамочка! Скажи им это!

Услышав вопль Энея, Афродита обернулась к стражникам и грозно гаркнула:

– А ну, вон отсюда!

Стражники остановились. Они не знали Афродиту, но понимали, что деревянная статуя просто так орать на них не станет, да и голос её прозвучал так авторитетно, что хотелось с ней согласиться.

– У нас приказ фараона, – неуверенно возразил их начальник.

– Какого ещё фараона? Где он?

– Во дворце…

Афродита сошла со своего места и, оттесняя стражников на берег, двинулась к сходням.

– Сейчас разберусь, – сказала она. – До моего возвращения ничего не делать!

Стражники не решились возражать, а богиня изящной и одновременно величественной походкой, слегка поскрипывая, направилась к царскому дворцу.

Фараон между тем сидел, откинувшись на спинку трона, и никого не вызывал, стараясь прийти в себя и собраться с мыслями. Преступление Париса так возмутило его, что теперь, даже досчитав мысленно до ста, он не мог успокоиться.

– Как отвратительны бывают поступки людей, – простонал он. – О Исида! Приходилось ли тебе слышать такое?

Он медленно прошёлся взглядом по фрескам на стенах тронного зала и остановил взор на изображении богини Исиды, к которой сейчас обращался. Но та не ответила на его вопрос. У неё был озабоченный вид, она как раз разговаривала с какой-то неизвестной женщиной с человеческой головой. Фараон хотел было спросить, кто она и как оказалась на фреске, как вдруг незнакомка сама заговорила с ним. Беспардонно повернувшись в анфас, она упёрла кулаки в бока и грозным голосом прошипела:

– А теперь ты отпустишь Париса со всем его добром и никогда больше не будешь соваться не в свои дела!

Она говорила правильно, но с очень сильным акцентом. Кажется, она и не пыталась выговаривать слова по-древнеегипетски.

– Исида! Кто это? – воскликнул Протей.

– Это Афродита. Греческая богиня, – грустно ответила Исида.

– Если греческая, то почему она тут командует?

– Слушай, умник, – перебила его Афродита, – ты философствовать будешь или делать, что боги велят?

– Вообще-то я сам бог, – возразил фараон.

– Чего?! Исидочка, дорогая, ты слышала, что сейчас сказал этот смертный? Бедненькие египтяне! Их царь одержим манией величия!

– Он действительно бог, – тихо сказала Исида. – Живое воплощение бога Ра, как и всякий египетский царь.

– Ну и порядочки! Если бы в Элладе всех царей обожествляли, то храмы строить было бы негде. Но это неважно. Бог ты там или кто ещё – изволь исполнять, что тебе сказали, иначе я тебя так отделаю, что археологи мумию не опознают!

– Ну, знаете ли! – возмутился Протей. – Хамства я ни от кого терпеть не намерен. Не знаю, кто она там, в Элладе, а здесь я царь и бог! Эй, стража! Арестуйте эту нахальную бабёнку!

– Только не ругайтесь! – взмолилась Исида. – Протей, сынок, не спорь ты с ней! Эти чужеземцы ведь поклоняются другим богам – пусть уж их боги с ними и разбираются.

Фараон оглядел фрески с изображениями богов. Те смущённо молчали, оставляя выбор на его усмотрение. Он не был обязан и не хотел соглашаться с Исидой, но она так его просила! Кроме того, её божественный опыт был намного больше, чем его. Мрачно помолчав с минуту, он велел отпустить Елену и разрешил Парису до захода солнца со всем своим добром покинуть Египет.

– Вот и молодец, красавчик, – приятным голоском безо всякого акцента сказала Афродита. – Сразу бы так! Пойду прослежу.

И она, изящно покачивая бёдрами, удалилась с фрески.

Протей молча смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, а потом сурово спросил у Исиды:

– Что это значит?

Исида тяжело вздохнула.

– Это значит, – ответила она, – что в Элладе сейчас намечается какая-то очень серьёзная заварушка, и лучше нам в неё не влезать.

– Но греческие боги, надо думать, совсем с ума посходили, если такое допускают и даже поддерживают!

– Именно поэтому нам лучше не связываться.

– Но что я должен делать, если на моих глазах происходит безбожное беззаконие?

Исида вновь тяжело вздохнула и ответила:

– Радоваться, что нас это совершенно не касается.

Вскоре после того, как на корабль вернулась Афродита, пришёл Парис с Еленой и со всеми слугами, кроме моряка, оказавшегося предателем. Взволнованный Эней бросился расспрашивать о том, что с ними произошло. Парис отвечал неохотно и кратко:

– Ничего особенного. Протей хотел отнять у меня Елену. Потом почему-то передумал.

– Протей?

– Да, фараон какой-то. Царь местный.

– Правда? А почему его имя звучит совсем не по-египетски?

– Не знаю. Мне его так называли, возможно, на своём языке они его зовут иначе.

– А я думал, что Протей это такой мудрый и прозорливый морской бог.

– Это точно не он. Тёзка, возможно. Очень умным и прозорливым он мне не показался. Нервный какой-то. Боги не такие – уж я-то их видал.