Леонид Свердлов – Рассказы о Чёрном Джо (страница 6)

– Это давняя история, – с напускной скромностью ответил Чёрный Джо. – Ничего интересного, но, если ты непременно хочешь, я её расскажу.

Чёрный Джо рассказывал долго и витиевато, часто отступая от основной темы, затуманивая повествование множеством мельчайших подробностей и время от времени переходя на стихи, по которым всякий их услышавший сразу понимал, почему Чёрный Джо прославился как разбойник, а не как поэт.

Чтобы не изводить читателя словесными излишествами, приведём только краткую выжимку завершающей части истории, ради которой она и рассказывалась. Итак, представьте себе тёмный коридор, в конце которого открывается вид на освещаемую первыми лучами солнца городскую площадь. Чёрный Джо смотрел на площадь, как актёр смотрит из-за кулис на ожидающую его сцену, и испытывал такое же творческое волнение. Именно ради таких минут, ради этого волнения и жил знаменитый разбойник. Лицо его собеседника было скрыто темнотой коридора, но его слова, освещённые славой знаменитого собеседника, были выхвачены из тьмы истории, запечатлевшись в следующем диалоге:

– Здравствуйте! Вы и представить себе не можете, как я рад вас видеть!

– Ну, что вы! Я это прекрасно себе представляю.

– Нет, вы, наверное, думаете, что я из лести всем так говорю. Но, думая так, вы глубоко заблуждаетесь.

– Я вам охотно верю. Я тоже давно ждал встречи с вами.

– Но вы не сказали, что рады этой встрече.

– Не хочу вам врать.

– Спасибо. Я заметил, что большинство относится ко мне как к зубному врачу. Встреча со мной неприятна, но неизбежна.

– Мне всегда казалось, что люди вашей профессии не любят свою работу. Вы пользуетесь такой специфической славой…

– Всякая работа имеет свои недостатки. Вот трубочистов все любят и радуются встрече с ними, а ведь их работа гораздо грязнее моей. Обыватели смотрят на меня косо, зато мне приходится общаться с самыми известными людьми. Это общение так облагораживает! Я считаю, что к любой работе надо подходить творчески. Многие мои коллеги работают формально: пришёл, сделал дело и ушёл. А я так не могу. Смотрите, я пришёл почти на целый час раньше специально, чтобы познакомиться получше. Вы сейчас волнуетесь, оно и неудивительно, но я-то тоже волнуюсь как в первый раз. Ведь каждый, кто ко мне приходит, – личность, и работать с каждым нужно индивидуально. Среди моих клиентов были и разбойники, и банкиры, бродяги и министры, герои и негодяи, мудрецы и безумцы. Были даже два короля и одна королева. Пожалуй, я единственный человек, перед которым они все были равны. Не всякий может похвастаться такой клиентурой. Моя профессия – самая лучшая в мире.

– А как с оплатой?

– Вы знаете… Может, перейдём на ты, мы всё-таки…

– Да, да, конечно.

– Знаешь, недавно здесь мне довелось беседовать с бывшим министром финансов. Когда я ему сказал, сколько получаю за работу, он просто за голову схватился. «Что же ты, – говорит, – мне об этом не сказал, когда я ещё был министром?» «Так ведь, – отвечаю, – вы тогда меня и знать не хотели». Обо мне всегда вспоминают слишком поздно. Но я не жалуюсь. Моя профессия, как никакая, располагает к философии. Я ближе всех стою к вечности. Министры, актёры, воры, короли, торговцы, художники – все скачут как блохи и думают, что заняты важным делом, но только придя ко мне, понимают, какими глупостями они всю жизнь занимались. Каждому хочется создавать что-то вечное, но всё в мире разрушается. Только то, что делаю я, действительно вечно. Наверное, потому таких, как я, и не любят: завидуют. Но что всё я говорю? Расскажи и ты о своей профессии.

– Я разбойник, да ты это знаешь. Я очень знаменит. Это большая несправедливость, что разбойники, да и все другие твои клиенты, становятся знаменитыми, а твоё имя никто никогда не узнает. А ведь многих из них прославила именно встреча с тобой. Однако моя профессия окружена ореолом романтики, а твоя – нет.

– Да, в работе палача есть свои недостатки, но я и не стремлюсь к славе.

– Рассказывают, что ты настоящий мастер своего дела. Тебе, наверное, долго пришлось учиться?

– Мы как врачи: много народу загубишь, прежде чем научишься своему делу. Теперь меня приглашают самые известные короли. Но я предпочитаю работать на родине. Тут я всех знаю, а там поди разберись, где министр, а где разбойник. Приезжаю: один кричит: «Его казни!», другой орёт: «Нет, его!», а я не хочу лезть в политику.

– У нас, разбойников, всё проще: сперва заработаешь громкое имя, а потом уже имя работает на тебя. Чёрный Джо! Звучит, правда? Достаточно это сказать, как купцы сами отдают все деньги. Теперь, правда, многие используют моё имя и позорят его своими бездарными преступлениями, но к моей славе никакая грязь не пристаёт. Я тоже художник и горжусь своими делами, я разбойник, а не какой-нибудь там бандит.

– Правильно, уважаю таких, как ты. С разбойниками работать приятно: он вчера грабил, сегодня грабит и завтра будет грабить, если я его не казню. А если он политик, то вчера он мне говорил, кому рубить головы, сегодня я ему рублю голову, а завтра придётся рубить голову тому, кто его приговорил, причём все трое грабят одинаково. Однако хоть я их и не люблю, но приходится признать, что всех разбойников можно переказнить, а политики всё равно останутся. Это значит, что мне без работы сидеть не придётся.

– Быстро летит время за приятной беседой.

– Да, действительно, уже пора собираться. Знаешь, ещё вчера были споры, как тебя казнить. Сначала хотели повесить, но потом всё-таки решили отрубить голову. Даже эшафот пришлось из-за этого переделывать.

– А что, они бывают разные?

– Конечно, ты разве не знал?

– Да мне как-то не до этого было.

– Вешать проще: осуждённому надевают петлю, он говорит историческую фразу, в эшафоте открывается люк, осуждённый проваливается. А когда рубят голову, тогда уже мне приходится поработать. Правда, за это и платят больше.

– Ну, ладно, пойдём, а то нас уже заждались. Чего мне надо делать? Извини, я в первый раз.

– Просто поднимайся на эшафот и говори историческую фразу. Ты её уже придумал?

– Ой! Ну, чего-нибудь скажу.

– Какое легкомыслие! Ладно, говори что хочешь. С моей лёгкой руки все фразы становятся историческими.

Чёрный Джо взошёл на эшафот и сказал:

– Пользуясь случаем, передаю привет моему другу Билли, всем друзьям и знакомым, а также судье, которого сейчас, к сожалению, нет рядом со мной.

Когда он закончил историческую фразу, в эшафоте открылся люк и Чёрный Джо провалился. Все зрители одновременно выдохнули, а палач, уронив топор, выругался так, что ни одна летопись не воспроизвела его речь дословно. Присутствовавший тут же архиепископ, придя в себя после такого эмоционального выступления, обратился к народу с речью, в которой полностью дезавуировал заявление предыдущего оратора и заверил собравшихся, что Чёрный Джо провалился прямиком в преисподнюю. Эта версия была сразу принята за рабочую, но в дальнейшем следственным органам не удалось ни подтвердить её, ни опровергнуть. Поскольку Чёрного Джо так и не нашли, дело закрыли за отсутствием обвиняемого. Но в народе до сих пор жива легенда о Чёрном Джо, сбежавшем прямо с места своей казни. И эта легенда останется в веках, как и халтурщики, которые даже эшафот не могут нормально построить.

Дракон жил в большом фешенебельном замке на краю леса.

– Мы дальше не поедем, чтобы не спугнуть дракона, – сказал Чёрный Джо, – а ты иди драться. Если, конечно…

– Прощайте! – прокричал рыцарь, пришпорил коня и поскакал к замку.

– Пока-пока! – Чёрный Джо помахал рукой ему вслед.

А Белый Рыцарь остановился у ворот и грозным, хотя и не очень уверенным голосом прокричал:

– Эй, огнедышащий дракон, гроза всей округи! Выходи на смертный бой, если ты не трус!

– Благородный рыцарь, – печально сказал Чёрный Джо. – Никакого воображения.

– Сразу видно: никогда драконов на бой не вызывал, – с видом знатока сказал Билли, который, кстати, сам ни разу не бился с драконом.

Рыцарь подождал немного и вернулся к разбойникам.

– Может, его нет дома? – смущённо спросил он.

– Дома он, дома, – сказал Чёрный Джо. – Видишь, дымок над башней поднимается? Это он зевает.

– Может, он меня боится? – неуверенно спросил рыцарь.

– Всё, Джо, пошли! – сердито сказал Билли. – Тут ничего не будет: наш рыцарь распугал всех драконов и сел за мемуары.

– Постойте! – воскликнул рыцарь. – Я буду драться с драконом, не уходите!

– Мы так и знали, – улыбнулся Чёрный Джо. – Никто не сомневается в твоей решимости, только не надо стоять рядом с нами, а то он подумает, что мы с тобой, и действительно испугается.

– Да, да, я иду, только что делать, если он не выходит?

– Всему учить надо! – проворчал Билли и, сложив руки рупором, закричал, так что с ёлок посыпались шишки. – Эй ты, урод! Быстро выскочил сюда! Сейчас в морду получишь!

Дракон выглянул из окна башни и удивлённо спросил:

– Кто это кричал? Который из вас?

Белый Рыцарь покраснел и, несколько замявшись, сказал:

– Я искренне извиняюсь за морду и за урода, – он с раздражением кивнул в сторону разбойников, – но я действительно имею честь вызвать вас на поединок в любое удобное для вас время дня и…

– Извинения приняты, – перебил его дракон, закрывая окно.

– Постойте! – воскликнул Белый Рыцарь. – А как же поединок?

Дракон снова выглянул, внимательно рассмотрел противника, выпустил носом несколько колец дыма и сказал: