Леонид Сурин – Учитель из Юрюзани (страница 5)

— Какой урок будет сейчас?

— Тригонометрия, — ответил сосед. — Ее преподает Михаил Андреевич. Все ребята его очень любят…

Новый ученик поморщился: он не любил математики. В том городе, откуда он приехал, учитель математики, сухой, педантичный человек, не сумел внушить подросткам ни интереса, ни уважения к этой науке.

Скрипучим равнодушным и всегда донельзя равномерным голосом он объяснял правила, выводил формулы, доказывал теоремы, совершенно не заботясь о том, слушают его ученики или нет. Было непонятно, любит ли он сам-то этот предмет, или он просто преподает его, относясь к своему делу, как к случайной работе. В школе учителя прозвали «нудным».

— Ребята, по местам: «Нудный» идет! — возглашали озорники, вбегая после перемены в класс. Или: «Наш «Нудный» сегодня наверняка меня спросит. Теперь не отвяжешься». «Отвязаться» от «Нудного», в самом деле, было не легко.

Если математик видел, что ученик не приготовил урока, он битых пятнадцать минут равнодушным голосом отчитывал, его. А нерадивый ученик стоял у доски, переминаясь с ноги на ногу. Тоскливый взгляд его скользил то по партам, то по окнам, за которыми сновали шустрые воробьи. «Скоро ли ты перестанешь гудеть?» — думал ученик.

Размышления новичка о прежней школе и о прежнем учителе были прерваны приходом Михаила Андреевича. Он бодрой походкой вошел в класс. Поздоровавшись, учитель разложил на столе книги и начал урок. «Старик, — подумал новичок, внимательно разглядывая его седые усы и мохнатые, густые брови над умными, проницательными глазами. — Ну держись, Колька! Даст тебе этот старик жару! Должно быть, сердитый и строгий…»

Учитель записал фамилию нового ученика в классный журнал, вызвал к доске двух учеников, проверил, как они выполнили домашнее задание, и начал объяснять новый урок.

Новичок равнодушно смотрел на доску, которую учитель покрывал ровными, четкими рядами цифр. Мысли мальчика бродили в это время где-то далеко-далеко.

«Алгебра, геометрия, тригонометрия, — думал он. — К чему все это мне? Инженером я все равно не буду, пойду в военную школу. А там ни тангенсов, ни котангенсов не нужно, а нужна только храбрость и отвага. Эх, жаль лет мало! Давно ушел бы на фронт… Там люди воюют, кровь проливают, а ты сиди тут за партой, решай задачки. Кому это нужно?» Новичок представил себе: вот он на фронте. На опушке леса расположена его батарея. А он в кителе, на котором сверкают боевые ордена и медали, стоит и командует:

— По фашистским гадам, прямой наводкой, огонь!!

— Повторите формулу, — раздался над его ухом требовательный голос учителя.

Юноша не сразу понял, что обращаются именно к нему. Он встал и, пытаясь понять, о чем его спрашивают, приготовился выслушать длинные наставления. Но старый учитель только сердито взглянул на него и коротко сказал:

— На уроке нужно слушать, а не мечтать о чем-то постороннем. Специально для вас я урок повторять не буду. Садитесь!

Кончился урок. Учитель, выходя из класса, услышал, как новичок громко, вызывающе сказал:

— Не люблю математику. Скучный предмет!

Через четыре дня в девятом классе снова был урок тригонометрии. На этот раз учитель, объяснив новый материал и дав задание на дом, достал из портфеля аккуратно связанную стопку писем.

— Некоторые считают, — сказал он, внимательно посмотрев на новичка, — что математика — это скучный предмет. Чего, мол, в ней интересного? Одни формулы, цифры да значки. То ли дело, например, география, или история, или литература. Там речь идет о живых людях, событиях… Верно? А?!

Класс замер и насторожился: слишком уж необычным были эти слова учителя. В классе все любили математику, было непонятно, что имел в виду Михаил Андреевич. Старый учитель улыбнулся, взглянул на ребят и продолжал:

— А вот, представьте себе, что мы без этой «скучной» науки не смогли бы бить фашистов так, как их сейчас бьют наши бойцы.

Я уж не говорю о том, что без математической формулы не построишь ни танка, ни самолета, а если и построишь, то такой самолет летать не будет. Война сейчас, дети мои, идет такая, что одним громким криком «ура» врага не одолеешь! Нужны большие, прочные знания. И, оказывается, без математики и воевать нельзя! Вот послушайте-ка, что пишут мне с фронта мои бывшие ученики. Вот письмо Левы Бакунина. Всего два года назад он окончил школу, а теперь уже лейтенант-артиллерист, участвовал во многих боях, был ранен и снова вернулся встрой. Вот что он пишет:

«Мне, как лейтенанту-артиллеристу, часто приходится сталкиваться с вопросами тригонометрии, когда мы ведем по врагу прицельный огонь. Каждый раз я с величайшей благодарностью вспоминаю вас и школу, вспоминаю, что не всегда все гладко было у меня, но ваша требовательность заставляла меня доводить дело до конца. А это самое главное…»

Учитель оглядел сразу посерьезневшие лица ребят и достал второе письмо.

— А вот что пишет другой мой ученик, командир «Катюши», орденоносец Николай Сахаров:

«Михаил Андреевич, я любил математику, любил ваши уроки, и здесь, на фронте, мне очень часто приходится сталкиваться с этой наукой. Когда на страх врагу поет моя «Катюша!», когда узнаешь, что залп точно накрыл проклятых фрицев, всякий раз вспоминаешь вас… Сейчас мы стоим на отдыхе, и я временно работаю топографистом. Для этой работы также нужны тригонометрия и геометрия…»

— А вот это письмо от Васи Сафронова:

«Я служу в артиллерии. Работа такая, что без знания тригонометрии, особенно раздела «Тригонометрическое решение треугольников», никак не обойдешься. Я очень благодарен вам за полученные в школе знания».

— Здесь у меня еще много писем, и написали их люди самых разнообразных военных специальностей: и артиллеристы, и саперы, и связисты, и моряки, и летчики.

Летчик Константин Долгодворов пишет, например, что математика нужна ему, чтобы правильно рассчитать курс боевого самолета и точно отбомбиться; морякам эта, так называемая «скучная» наука помогает вести корабли. Все письма я вам читать не буду, потому что их очень много. Но я полагаю, что это и ни к чему. Думаю, что вы все достаточно представляете себе громадную роль математики в военном деле. А в мирном строительстве?.. Вот кончится война. Замолкнут пушки. Люди вновь вернутся к мирному труду — восстанавливать разрушенное и строить новое — возводить мосты и заводы, строить новые электростанции и города, прокладывать железнодорожные магистрали и каналы. Разве без знания математики мы сможем сделать все это? Разве может обойтись без математических формул какая-нибудь отрасль техники? Да разве может быть «скучной» наука, которая необходима человечеству, буквально, как воздух?!

С каждым уроком менялось у новичка отношение к математике, постепенно рушились и исчезали бесследно ставшие обычными для него представления об этом предмете. Уроки алгебры, геометрии, тригонометрии все больше и больше интересовали юношу. Они были совсем не такими, как в той прежней школе. Да и Михаил Андреевич был совсем непохож на прежнего учителя. Михаил Андреевич не любил читать длинных нотаций ученикам. Но он умел двумя-тремя фразами так пристыдить нерадивого школьника, не выучившего урок, что тот во что бы то ни стало наверстает упущенное и больше никогда не решится огорчить любимого учителя.

Уроки Михаила Андреевича всегда проходили живо и интересно. Материал он объяснял просто и ясно. Любовь к своему делу чувствовалась в каждом слове учителя. И это заражало и увлекало его учеников.

Увлекаясь математикой все больше и больше, новичок понял, что двигаться вперед ему мешают пробелы в знании пройденного материала, образовавшиеся еще в той школе. Вот почему он, преодолевая нерешительность, подошел однажды к учителю и, смущенно переминаясь с ноги на ногу, попросил:

— Михаил Андреевич, вы нам задали задачи к следующему уроку… Отметьте мне, пожалуйста, еще несколько задач из старого… Я хочу повторить все пройденное…

— Что так? — чуть заметно улыбнулся старый учитель, и где-то в глубине его глаз сверкнула лукавая искорка. — Стоит ли решать дополнительные-то задачки? Ведь математика — это же… «скучный» предмет.

— Нет, что вы! — с жаром воскликнул юноша и покраснел. — Очень интересный! Только… только я отстал сильно от товарищей. Но я их догоню, обязательно догоню. Вот увидите!..

X

В конце декабря 1944 года школа была взбудоражена радостной вестью: правительство наградило орденами большую группу старейших учителей страны. За исключительные заслуги в деле народного образования и воспитания молодого поколения был награжден орденом Ленина и Михаил Андреевич Смирнов.

Когда старому учителю торжественно вручили номер газеты «Правда» с напечатанным в нем Указом Президиума Верховного Совета СССР, он долго и растерянно смотрел на свою фамилию. Сколько мыслей пронеслось в этот миг в его седой голове! Какие чувства взволновали его душу!.. Ничего особенного он, кажется, не сделал в своей жизни. Просто работал, трудился в меру своих сил, и вот правительство оценило его скромный труд высшей наградой! И в какое время!.. Когда идет кровопролитнейшее в мире сражение за Отечество, за судьбу всей мировой цивилизации, правительство находит время подумать и о рядовом советском учителе.

О награждении Михаила Андреевича орденом Ленина узнали многочисленные его ученики, разъехавшиеся по всей стране. Теперь уже не проходило дня, чтобы девушка-почтальон, приносившая в школу свежие газеты, не вручила ему с улыбкой новую большую пачку писем и телеграмм.