Леонид Сурин – Учитель из Юрюзани (страница 11)
— И назвали бы его в честь тебя «Ивановград», — в тон ему насмешливо добавила бойкая хохотушка Халида Нигматуллина.
— А ты не смейся! — оборвала ее Ася Логинова. — Петька правду говорит. Ведь только представить себе, ребята: здесь, в этом лесу, строится новый город. Ну, вроде Комсомольска или Игарки, а среди строителей — мы. Даже дух захватывает! Здорово!
А Владислав Антонович смотрел на ребят, вслушивался в их мечты о золоте, платине, о новом большом городе, и невольно вспомнился ему один давний эпизод из его жизни. В молодости, во время одного из своих многочисленных скитаний по дальневосточной Уссурийской тайге, Владислав Козловский присоединился к артели старателей. Кругом на сотни верст в дремучей тайге не было и признака человеческого жилья, не было и людей. Только по соседству, на Медвежьей поляне, мыли золото братья Митрофановы, Иван и Григорий, — угрюмые, заросшие бородами нелюдимы, враждебно и с недоверием смотревшие не только на посторонних, но и друг на друга.
И вот однажды, когда артель уже готовилась кончать работу, над тайгой прокатился и замер вдали дикий, нечеловеческий вопль.
— Неладное дело, ребята, — прислушиваясь, сумрачно сказал старик-артельщик. — На Медвежьей поляне кричат. Видать, у Ваньки с Гришкой беда приключилась. А ну, айда за мной!
Когда старатели добежали до Медвежьей поляны, их глазам представилась страшная картина.
На траве, неестественно раскинув руки, лежал с размозженным черепом Григорий Митрофанов, а неподалеку на корточках сидел его брат и, держа в дрожащей ладони горсть золотого песку, исступленно твердил одно слово:
— Золото!.. Золото!.. Золото!..
Надолго запомнил Владислав Антонович жадный, звериный блеск мутных, налитых кровью, безумных глаз братоубийцы, его сумасшедший ликующий шопот:
— Золото! Золото!..
И вот сейчас, видя, с каким вниманием смотрят юные путешественники на темную кучку породы и сверкающие крупинки, директор спросил себя: что ж, это — тоже жадность? И тут же ответил сам себе: да, это — жадность, но это не жадность стяжателя, искалеченного звериными законами капиталистического общества, где человек человеку — волк, где каждый думает только о своем личном обогащении и ради этого обогащения не останавливается ни перед чем. Это — жадность исследователя, творца, желающего только одного: своим скромным трудом увеличить и без того несметные богатства Родины. И, с нежностью глядя на ребят, Владислав Антонович с удовлетворением подумал: «В советской стране вырос новый человек, о котором столетиями мечтали лучшие просвещенные умы. Вырос хозяин и строитель жизни, а не раб ее…»
Ася Логинова легла на траву, долго, с наслаждением смотрела в бездонное небо, по которому, не затеняя солнца, лениво ползли легкие облачка.
— Как хорошо здесь, ребята! — счастливо вздохнула она.
Кругом действительно было хорошо. Сплошной стеной окружил маленькую полянку вековой лес. Тихий шелест сосновых веток навевал дремоту, хотелось вот так лежать и лежать, ни о чем не думая… А вокруг шла своя, удивительно интересная жизнь: над поляной, заросшей желтыми, синими, красными цветами, гудели шмели; по другую сторону ручья беспрерывно стучал дятел; вот белка, прыгая с ветки на ветку, скрылась в своем дупле; совсем близко от Аси прополз муравей, деловито таща соломинку; где-то кукушка отрывисто прокуковала свое унылое «ку-ку»…
И могли ли ребята и их воспитатель предполагать, что мирная счастливая жизнь Родины уже кончилась, что вот этим тихим, солнечным утром зловещие, черные самолеты со свастикой на плоскостях сбросили на наши мирные города свой смертоносный груз, и матери Гомеля и Минска, Киева и Одессы, прижимая к груди окровавленные трупы детей, посылают проклятия фашистским убийцам.
V
Прошли годы… Победой окончилась Великая Отечественная война. Много времени минуло с тех пор, как Владислав Антонович Козловский организовал первые походы по родному краю со своими воспитанниками. Много воды с тех пор утекло в быстрой реке Юрюзани. Но участники этих походов бережно хранят память о них. Как часто, глядя на светлые языки пламени костра, зажженного где-нибудь в прифронтовом лесу, молодой боец вспоминал другой костер на берегу реки, и спустившиеся сумерки, и мерцание звезд сквозь черные силуэты верхушек деревьев, и тишину, благодатную тишину вокруг! Многие участники школьных путешествий отдали в этой войне свою жизнь, на деле показав, как нужно любить родное Отечество и защищать его, когда придет беда. В первые дни войны, под Брестской крепостью в танковом сражении, погиб Гена Буслаев — участник многих экспедиций, капитан лодки «Вперед» в походе 1939 года.
Смертью героев пали в боях с фашистскими варварами Константин Попов, Василий Нырков, Петр Иванов, Владимир Бузин, Незаметдинов Минир. Вспоминается Владиславу Антоновичу, как пришел к нему в школу попрощаться Петя Иванов. Пришел строгий, подтянутый.
— До свиданья, Владислав Антонович, — просто сказал он. — Завтра еду в армию. — И, вдруг улыбнувшись своей застенчивой улыбкой, добавил: — Вот победим врага, опять совершим с вами большое путешествие. Верно? А еще есть у меня мечта построить где-нибудь в тайге хороший город, чтобы в нем были все удобства для людей. Живи, работай только! Вернусь с фронта — обязательно поеду учиться на инженера.
Не довелось Пете Иванову ни построить новый город, ни совершить путешествие. Через полгода в жарком бою бросился лейтенант Иванов вперед, увлекая свой взвод в атаку, и был убит вражеской пулей…
Сколько теплых писем приходило в дни войны в школу! Это были простенькие треугольнички со штампом полевой почты, но их-то больше всего ценил и берег директор, аккуратно подшивая в большой альбом.
Многим, очень многим пригодились в войне с фашистской Германией навыки, воля и упорство, которые заботливо воспитывал в них Владислав Антонович во время туристских походов.
Гвардии старшим лейтенантом возвратился в родной город Евгений Чуманов, и не сразу Владислав Антонович узнал в этом крепком, загорелом, увешанном боевыми наградами офицере прежнего паренька Женю Чуманова.
Пятнадцатилетним мальчиком брал в поход Володя Климанов небольшой приемник, а через несколько лет старший сержант Владимир Климанов прошел с походной рацией длинный, фронтовой путь от Курской дуги до Берлина, корректируя огонь советской артиллерии. Два боевых ордена и медали украсили его грудь.
В Казанском химико-технологическом институте учится сейчас бывший фронтовик Василий Сафронов, тот самый Сафронов, который был главным зачинщиком «бунта» в лодочном походе 1939 года. Когда на фронте за отличное выполнение боевых заданий командования генерал вручил гвардии старшему сержанту Сафронову перед строем орден Красной Звезды, вспомнились сержанту в этот миг давняя лодочная экскурсия, «бунт» и слова любимого учителя: «Ты хороший человек, но у тебя нет выдержки…»
Можно ли сомневаться, что школьный поход сыграл большую роль в воспитании его воли?! Многие из бывших учеников Юрюзанской школы вступили на фронте в партию. Коммунистом стал в дни войны и Владислав Антонович.
Едва только кончилась война, он снова с жаром отдался любимому занятию. В 1946 году с помощью завкома ордена Трудового Красного Знамени механического завода Владислав Антонович организовал экскурсию школьников в Ильменский государственный заповедник имени Ленина.
Сейчас Владислав Антонович работает в городе Энгельсе, на Волге. Он заведует физкультурной школой, преподает в женской школе любимый предмет — физику. Но часто видят Владислава Антоновича и во Дворце пионеров, где он руководит туристским кружком.
Под его руководством пионеры города Энгельса совершают на пароходе и лодках большие путешествия по Волге. И, глядя на широкие, раздольные просторы великой русской реки, вспоминает Владислав Антонович Южный Урал, горную реку Юрюзань, городок, раскинувшийся среди гор, и просторное светлое здание средней школы, которой он отдал пятнадцать лет своей жизни и в которой зародилось и окрепло любимое дело его жизни — организация путешествий школьников по родному краю.
ПЕРВЫЙ УРОК
(Рассказ)
Каждое утро я слышу, как за стеной моей комнаты приятный девичий голосок напевает веселую песенку. Это поет дочь моих соседей по квартире Маша Егорова, жизнерадостная восемнадцатилетняя девушка, которую все в нашем доме ласково называют Машенькой.
Но сегодня знакомой песенки не слышно, и я вспоминаю: ведь сегодня — первое сентября. Машенька этой весной окончила одиннадцатый класс. Сегодня ей не до песен, сегодня она идет первый раз в школу, идет не как ученица, а как учительница.
Через раскрытую дверь я вижу тонкий, стройный силуэт девушки, пушистые светлые волосы, сосредоточенный взгляд милых голубых глаз, и я невольно спрашиваю себя:
Полно, неужели это — та самая девчурка со смешными, торчащими врозь косичками, которая совсем недавно устраивала у нас во дворе шумные игры. Неужели это та самая «Машка-задавашка» или «Машка-задира», как ее прозвали все окрестные мальчишки, прозвали явно неудачно и, главное, несправедливо, потому что Машенька никогда никого не задирала, но она терпеть не могла, если при ней обижали маленьких. В такие минуты ее голубые глаза темнели от гнева и возмущения, и, сжав маленькие кулачки, она бесстрашно бросалась в драку с обидчиком. Все малыши нашего дома любили Машеньку и толпой ходили за ней, и сама Машенька очень любила возиться с ними и развлекать их забавными играми.