Леонид Старцев – У наваждения красивое лицо. Роман (страница 9)
– Лежите, лежите…
Светлана Петровна представила:
– Сергей, познакомься, это Алексей Петрович, доктор, он согласился тебе помочь. Алексей Петрович – это Сергей Михайлович.
– Рад знакомству и спасибо, что приехали.
– Все будет хорошо.
– Доктор, вы меня успокаиваете?
– Уверен, если бы это было не так, я бы не приехал…
Они немного побеседовали. Алексей посмотрел результаты анализов и заключения врачей.
– Пока отдыхайте, позже расскажу о методике лечения, обсудим детали, а завтра с утра с божьей помощью и начнем…
Вечером, после ужина все, кроме больного, сидели на веранде, и пили чай. Сначала вели интеллигентную беседу ни о чем, потом Виктор Михайлович решил вернуться к главному вопросу.
– Алексей Петрович, а в чем все-таки суть вашего препарата?
– Если упрощенно, то принцип в перенацеливании иммунитета. Ведь у онкологических больных иммунитет не всегда снижен, а в некоторых случаях активность даже выше нормы. Но проблема в том, что он направлен не на подавление новообразований, а, наоборот, на стимулирование роста опухоли. Так вот, препарат позволяет восстановить правильную ориентацию иммунитета. Другими словами, происходит полная мобилизации организма на борьбу с раком, что и определяет действенность вакцины.
А если не секрет, сколько человек вы уже пролечили?
– Около двадцати. Практически у всех отмечен положительный эффект.
– Что это значит? Все выздоровели?
– К сожалению, судьбу не всех этих пациентов удается проследить. Тут есть некие психологические нюансы. Вот, например, у больного наступает явное улучшение, наблюдается резкое уменьшение опухоли, общее состояние улучшается. И… он исчезает. В смысле, перестает лечиться, хотя всех предупреждаю: терапия длительная, даже если наблюдается ранний и выраженный положительный эффект, он нуждается в закреплении. Если вот так прервать лечение, может наступить рецидив. Но такой уж у нас менталитет, безалаберность, наплевательское отношение к собственному здоровью… И еще бы хотел отметить один неожиданно открывшийся фактор – родственники! Ведь как обычно бывает, больной и близкие узнают диагноз, который звучит как смертный приговор. Далее, пробуют все существующие методы, вплоть до экстрасенсов и супа из змеи, и, чаще всего, к сожалению, безуспешно. Узнав о вакцине, хотят испытать и ее. Скорее даже не для пациента, а для себя, для самоуспокоения. Вот, мол, сделали все, что могли и даже больше. А в отношении самого больного им уже все ясно с первого дня озвучивания страшного диагноза. Подсознательно, они уже живут в другом мире, без него, или планируют такую жизнь. И тут, неожиданно, пациенту становится лучше, это нарушает все планы. Родственники начинают возмущаться плохой переносимостью препарата, болезненностью, утверждать, что это все бесполезные для больного мучения. Пытаются препятствовать, требуют прекращения лечения, чтобы дать, якобы, бедняге спокойно умереть. Вот такой неожиданный парадокс!
– Да, дела… Еще вопрос, если препарат так эффективен, почему широко не используется, ведь больных становится все больше и больше?
– Хороший вопрос! В том то и дело, что таких больных не просто много, а катастрофически много. Гигантский финансовый пирог и основные едоки – крупные фармацевтические компании – не хотят делиться, и совсем не заинтересованы в появлении на рынке дешевого, безопасного и эффективного противоракового средства. А сами тем временем, выпускают все новые и новые, и все более дорогие и все менее эффективные препараты.
– Но это же откровенный цинизм!
– Не то слово.
– А что государство?
– А что государство, государству тоже нет до этого никакого дела. А потребность в препарате – колоссальная! Я не рекламирую вакцину, но люди откуда-то узнают, звонят и пишут из разных стран: Франции, Израиля, Германии, других, просят разрешения приехать и лечиться в нашей клинике, готовы платить любые деньги. Но у меня нет клиники, институт, где я работаю, занимается совсем другими проблемами и мне никто не разрешит принимать больных, тем более, препарат официально не зарегистрирован, то есть, его как бы и нет. Я продолжаю заниматься вакциной на чистом энтузиазме, по инерции, практически на свои деньги, и честно говоря, уже и не хочется продолжать…
– Поразительно, такая востребованная вещь и никому не нужна!
– Сам удивляюсь. Была попытка сотрудничать с бизнесменами, я предлагал им различные бизнес-планы. Ведь производство препарата – это не гуманитарная акция, при правильном подходе проект может быть коммерчески весьма успешным. Сначала вроде бы все загорались, обещали золотые горы, но как доходило до дела – сразу в кусты. Я пробовал убедить, говорил, что это не только выгодное вложение денег, но и их собственная страховка на будущее. Ведь все мы ходим под богом, всякое может случиться, могут заболеть родные, близкие, друзья, да и вы, мол, сами, не застрахованы. Но их ничем не проймешь, им надо все и сразу!
– А ведь и на самом деле, кто-нибудь из них пострадает…
– Вот именно! Но таков уж человек, каждый думает, что это все не про него, что минует чаша сия… Но увы…
– А что скажете о моем брате, нам можно надеяться?
– Надеяться надо обязательно. Но давайте сначала поработаем, а потом будем строить прогнозы. Я ознакомился со всеми заключениями и анализами. Жаль, что уже проводили химиотерапию, она изрядно подкосила иммунную систему, но не все потеряно. С утра и начнем, сделаем первую инъекцию, посмотрим, какой будет реакция, исходя из этого, и будем выбирать дальнейшую тактику.
– Хорошо. О, уже совсем поздно, вы, наверное, спать хотите?
– Да нет, еще немного посижу, здесь так уютно… А на меня не смотрите, отдыхайте…
– Я тоже посижу, – отозвалась Ксения.
– А мы, пожалуй, пойдем, – Виктор Михайлович взял жену под руку, и они ушли в дом.
Гость и Ксения сидели молча и пили зеленый чай с малиновым вареньем.
– Алексей Петрович, а вы, вероятно, обиделись за мое исчезновение?
– Совсем нет. Да, расстроился, да, переживал… Но не обиделся. Да и можно разве обижаться на море, радугу или луну?
– Помню, помню, это стихотворение…
– Так что, обид никаких не было, и нет, и уверен, не будет…
– А я, между прочим, частенько вспоминала вас…
– А я никогда не забывал. Нет, вру, один день не вспомнил:
– Ух, ты! Это про меня?
– Да, про тот самый день, когда не вспомнил…
Ксения вспыхнула, щеки зарделись, злато-карие глаза заблестели и стали еще красивее, ослепила обаятельная улыбка… Потом, словно что-то вспомнила, вмиг изменилась в лице, погрустнела, улыбка слетела с губ…
– Ладно, не буду задерживать, пойду спать, пожалуй, завтра тяжелый день…
– Спокойной ночи и чудесных сновидений!
Перед сном Алексей еще раз навестил пациента, пожелал доброй ночи, постарался успокоить и настроить на благоприятный исход лечения.
Утро было замечательным, солнечным, совсем не осенним, а скорее даже весенним, тихо, только воробьи бодро чирикали. Когда Алексей встал, все, кроме маленького Антона, уже были на ногах. Позавтракали, гость взял необходимые принадлежности и вместе со Светланой Петровной прошли в комнату больного. Сергей Михайлович уже ждал. Доктор измерил температуру, артериальное давление, внес данные в специальную карту и сделал внутримышечную инъекцию вакцины.
– Имейте в виду, это очень маленькая доза, организм может и не прореагировать. Будем постепенно увеличивать. Наша задача: установить минимальную дозу, при которой организм откликнется бурной реакцией – лихорадкой, высокой температурой. Это значит, что организм чувствителен к вакцине и можно ожидать положительный эффект. Реакция обычно проявляется в первые часы после инъекции, и в этот период больной должен находиться под присмотром.
Они просидели у постели больного больше трех часов, но никакой реакции не наблюдалось, не было ее и в последующие три дня, и только на пятый день появилась лихорадка. Буквально через полчаса после инъекции пациент почувствовал сильнейший озноб, била мелкая дрожь, зуб на зуб не попадал, температура устремилась к сорока градусам, глаза наполнились ужасом.
– Мне очень холодно, всего ломает, невыносимая боль… Что это?