Леонид Старцев – Неопровержимое доказательство. Сборник рассказов: детективы и мистика (страница 4)
Виктор немного помялся и спросил:
– Я, конечно, извиняюсь, но хотелось бы узнать, что вы делали в кровати?
– В смысле? – Элеонора недоуменно посмотрела на опера. А вы не знаете, что делают в постели мужчина и женщина?
– Я не о том, локализация ваших с Виталием поражений существенно отличается, поэтому расскажите, как происходило это… ваше общение, где находился Виталий, где вы?
Элеонора уже оправилась от испуга и явно находилась в своей тарелке:
– Конечно, мне бы не хотелось посвящать в такие интимные подробности, но раз это нужно для дела, – она игриво усмехнулась, – Виталий находился внизу, лежа на спине, а я была сверху, сидя на нем…, это, так называемая, поза всадника. Заметив на лицах оперов вопрос, продолжила:
– Это наша любимая поза… была, – кстати, очень… приятная, рекомендую, и вообще, господа полицейские, надо расширять кругозор, читайте Камасутру, тогда и жены будут больше любить и разводов станет меньше…
– А какая связь? – не понял Виктор.
Элеонора только махнула рукой:
– Раз не понимаете, уже и не поймете…
Виктор решил перевести разговор в другое русло:
– Так вот, мы подозреваем, что в отношении вас и вашего любовника Виталия Боброва была предпринята химическая атака с применением боевого отравляющего вещества – иприта, кто, по-вашему, мог это сделать и с какой целью?
– Как это, кто? Ну конечно же мой муж, нисколько в этом не сомневаюсь, тем более что обещал доказать. И доказал, подлец… и наказал…
– И где же он сейчас?
– А кто его знает? Наверное, в загородном доме, он там в последнее время пропадает, оборудовал домашнюю лабораторию, хобби такое, Виктор же химик по образованию, вот и химичит что-то. Идиот, лучше бы любовницу завел…
Артамонов сидел в гостиной у камина, перед ним на столике стояла ополовиненная бутылка Камю. И чего же я добился? – думал он – жену изуродовал, лучшего друга отправил к праотцам. И что Костику скажу? Надо хоть лабораторию и все следы уничтожить…
Но уже ничего не хотелось делать, он совсем успокоился, обреченно пил коньяк и ждал. В дверь позвонили:
– Теперь вот еще и посадят…
Был уверен, что пришли за ним – и не ошибся.
– Ну, рассказывайте, как дошли до жизни такой?
Виктор устало опустился в соседнее кресло.
– А что рассказывать, наверняка уже все знаете, спрашивайте.
– Где иприт взяли?
– Вот, и это знаете… Сам сделал – синтезировал из однохлористой серы и этилена. Я же химик. Купил элементарное оборудование, кое-что сам знал, остальное нашел в Интернете, ничего сложного, дело техники. Тут главное – идея. Когда-то услышал, что так в одном из гарнизонов обманутый офицер наказал свою жену и ее любовника. Взял у знакомого из химзащиты немного иприта, обработал простыни на кровати, и уехал на учения, а приехал – шум, гам, любовники в лазарете, кое-как выходили, того офицера под домашний арест. Скандал, конечно, замяли, а то всем бы не поздоровилось. Вот я и вспомнил ту историю. Так и сделал. Только итог получился немного другой. Там пострадавшие занимались любовью по старинке, традиционно – она снизу, он сверху, так что больше всего пострадала жена, а любовник отделался легким испугом, руки немного прихватило, да ноги чуть-чуть. А здесь же – просвещенные – знатоки Камасутры, мать их, вот все Виталию и досталось, а может и правильно, а может и поделом?
Вечером Денис с Ленкой опять сидели на его кухне, пили чай с Ленкиными конфетами и обсуждали последнее дело, в котором оба, волею судьбы, оказались задействованными.
– Ну, ее на фиг, эту любовь – ворчал Денис, – вот так женишься, а жена потом рога и наставит.
– Дурак, ты Денис, ничего-то вы в нас женщинах не понимаете, вот и получаете потом по рогам, развиваться надо, читать больше, ту же Камасутру.
– Да вы что, сговорились все? И ты туда же, – возмутился Денис, вспомнив утренний разговор с Элеонорой. И вдруг посмотрел на Ленку совсем другими глазами. А ведь по большому счету у него нет никого на свете роднее и ближе ее, да он, в общем-то, и не представлял рядом другой женщины. И Ленка смотрела как-то особенно, или это показалось. Черт возьми, надо будет почитать эту Камасутру, что-то там все-таки есть, если даже разговоры о ней приводят к таким результатам, – подумал Денис. И забыв про чай и про все остальное, они подталкиваемые каким-то внезапно охватившим их взаимным чувством устремились друг к другу и сплелись в пылких объятиях…
ЧЕРНЫЕ ГУБЫ, КРАСНЫЕ СЛЕЗЫ. Дело №2
Она хищно впилась крепкими молодыми зубами в вялую, обмякшую шею Черного Ангела, туда, где так призывно пульсировала сонная артерия. Кровь ударила фонтаном, она была горячей, липкой и сладковатой, она пьянила и возбуждала чувственную страсть. Девушка, захлебываясь, причмокивая, жадно пила эту вожделенную жидкость и никак не могла насытиться. Изредка она делала короткие передышки, вытирала губы тыльной стороной руки, размазывая кровь по лицу, и опять припадала к животворному источнику, дрожа от удовольствия. Получив в конце сеанса жуткого чревоугодия целую серию сладострастных оргазмов, отпрянула от агонизирующей жертвы и обмякла. Расслабленная и умиротворенная она лежала на спине рядом с еще теплым трупом и смотрела на звездное небо, с которого ей одобряюще подмигивала полная луна. Легкий ветерок шелестел листьями, пели цикады, вкусно пахло сочной травой, хорошо-то как…
Денис, стажер-судмедэксперт, вышел из морга и, закурив, присел на скамейку. Он все еще был под впечатлением вскрытия. Несмотря на усталость и головную боль после бессонной ночи, пытался анализировать все обстоятельства дела. Денису, если можно так сказать в данной ситуации, повезло, он как раз в эту ночь был дежурным экспертом и выезжал вместе с оперативной группой на место происшествия. После того нашумевшего случая с ипритом, когда он помог раскрытию жуткого убийства на почве ревности, оперативники и сотрудники бюро экспертизы всерьез зауважали Дениса и ждали от него новых подвигов. Конечно, ему было приятно, но это реноме надо было как-то поддерживать, чтобы тот случай не оказался исключением. В таком контексте свежий труп был более чем подходящим. Посудите сами: у молодого парня, умершего от потери крови, на шее – рваная рана, предположительно от зубов. Однако, никаких других следов насилия, как-то: царапины, ссадины, синяки, порезы – не наблюдалось. Как будто жертва сама подставила шею под зубы убийце, и потом покорно ждала, когда вытечет вся кровь, чтобы спокойно уйти в мир иной. Что-то в это мало верилось.
Погибший парень во всех смыслах был примечательным субъектом. Его одежда включала длинный черный плащ из тонкой натуральной кожи, черные облегающие джинсы, черная футболка, на шее серебряная цепочка с маленьким стеклянным черепом, на ногах – черные кожаные остроносые туфли на высоком каблуке. На обеих руках дорогие часы, ногти – с черным маникюром. Лицо сильно напудрено, под глазами – темные тени, на губах – темно-вишневая, почти черная помада. Но самым удивительным оказалось то, что на щеке под левым глазом под кожу были воткнуты три английские булавки с круглой бордово-красной головкой. Они были введены глубоко под кожу так, что снаружи торчала только головки. Их расположение на щеке в ряд в виде вертикальной дорожки создавало полную иллюзию кровавых слез. Как было установлено экспертизой, воткнуты они были посмертно.
Из предварительных данных следовало, что парень, вероятно, принадлежал к сообществу местных готов. Их городская колония в последнее время значительно расширилась и явно активизировалась. То там, то здесь можно было лицезреть мрачные черные фигуры с взъерошенными черными или ядовито-фиолетовыми волосами и отбеленными лицами, вальяжно фланирующие парочками и небольшими группками. Но по большому счету они, в отличие от агрессивных скинхедов, особенно никому не мешали, тусовались обычно в безлюдных заброшенных местах, на местном кладбище или в облюбованном ими клубе на окраине. Поэтому, произошедшее убийство казалось весьма странным. Труп нашли неподалеку в скверике около мемориала погибшим раненым бойцам, которые во время войны лечились в госпитале, размещавшемся в здании нынешнего бюро судебно-медицинской экспертизы. Тогда умерших от ран и от болезней военнослужащих хоронили на соседнем пустыре. После войны их перезахоронили в братской могиле, а на месте пустыря разбили скверик и установили скромный мемориал.
Погибший лежал на спине с распластанными в сторону руками, часы, деньги и мобильник были на месте. Скорее всего, это не ограбление. Но что тогда? Месть? А может быть ритуальное убийство? Но у готов такое, насколько было известно Денису, не практиковалось. Смущала рана на шее, по характеру повреждения кожи и мягких тканей похоже на воздействие зубов человека. Кто-то тупо перегрыз бедолаге горло. Но почему жертва не сопротивлялась? Хотя молодой человек и не был атлетом, но все-таки нормального среднего телосложения и вполне мог постоять за себя. По следам разбрызганной крови следовало, что преступление было совершено на месте обнаружения трупа. Еще экспертиза показала, что смерть наступила где-то около часа ночи. Но что там делал этот парень в такое время? Наверняка, он был не один. Дело оставалось за малым, узнать с кем. Да и не мешало бы с мотивом определиться. Ну не вампир же, в самом деле, напал на беднягу?