Леонид Словин – Обратный след (страница 58)

— Возможно. Поставьте нас сразу в известность.

— Обязательно.

— Теперь на Курский? — спросил Антон, когда они поднялись из подвала.

— Сначала найдем адвоката.

— Если он не уехал.

Баракаев раздраженно ходил неподалеку от входа в отдел, хотя давно уже должен был быть на Курском.

Денисов счел это добрым предзнаменованием — ему хотелось подробнее расспросить о судебном процессе взяточников, в котором адвокат участвовал.

— Из шестьдесят восьмого отделения так и не приезжали? — спросил Денисов. — Еще раз здравствуйте.

— Привет. Нет, не приезжали. Нас с женой просили самих заехать на Курский, в отдел внутренних дел. — Баракаев нетерпеливо посмотрел на часы. — Там подозреваемые, все готово для проведения опознания. И там же должны решить, какое следственное подразделение но территориальности будет вести дело. А я, как всегда, дожидаюсь жену!

— Опаздывает?

— Сверх меры. — Он снова посмотрел на часы. — Правда, есть смягчающее обстоятельство. Не на кого оставить малыша. Теща должна ее подменить.

Адвокат выглядел импозантно. Люди, направлявшиеся по платформе от метро к поездам, обращали на него внимание.

— Идемте в отдел, — предложил Денисов. — Из окна будет видно…

— Нам тоже на Курский, — пробасил Антон. — Возьмете?

— О чем речь!

— Сюда, по коридору…

Они обосновались в комнате рядом с дежуркой, у окна. Отсюда хорошо было видно стоянку служебного автотранспорта и всех, кто сворачивал с платформы к отделу внутренних дел. В этот час, не отмеченный уголовной статистикой, в комнате для заявителей, кроме них, никого не было.

— В какой стадии сейчас находится процесс о взяточниках, про который вы рассказывали? — спросил Денисов.

— Заканчивается судебное следствие. — Баракаев оживился. О судебном процессе, заметил Денисов, он говорил с видимым удовольствием. Возможно, это был наиболее крупный процесс, в котором он когда-либо участвовал. — Теперь прения сторон, последние слова подсудимых. И приговор.

— Сегодня у вас свободный день?

— И вчера, позавчера. Перерыв. Представляете? Эксперты запросили столько времени для подготовки заключения и ответов на вопросы!

— Так много? — удивился Антон.

— Ими занималось Главное управление БХСС! Преступная труппа дельцов! Подсудимые и стороны задали в общей сложности около трехсот вопросов, связанных с проведением бухгалтерских экспертиз…

— Подпольные миллионеры?

— Были и такие. Но ваши товарищи хорошо поработали. Деньги, ценности, меха — все изъято.

— Подсудимые под стражей? — спросил Денисов.

— Основные под стражей. Но есть с подпиской о невыезде, на свободе.

Еще утром по дороге во Внуково в машине Денисов обратил внимание на рассказ Баракаева о взаимоотношениях бывших соучастников. Можно было представить, какая борьба велась между ними вне суда. Думая об этом, инспектор связал перипетии этой борьбы с самочинным обыском у адвоката.

— А ваш подзащитный? — спросил Денисов.

— Тхагалегов Валерий Павлович. Пока велось дело, год отсидел. Сейчас на свободе.

— Жена к нему так и не вернулась?

— Нет, — Баракаев улыбнулся. — Он и сейчас занимается семейными проблемами. Суд разрешил ему на три дня выехать из Москвы. Для устройства личных дел.

То, о чем Баракаев говорил, могло иметь отношение к судьбе разыскиваемой Денисовым и Сабодашем переписки. Письма Беаты то пропадали напрочь, то появлялись снова — вместе с новой денисовской версией. Из-за случайной неисправности в ячейке, думал Денисов, переписка, возможно, попала в котел большого судебного процесса, в котором участвовал Баракаев, и могла в лучшем случае сгинуть среди других бумаг, а в худшем — чем черт не шутит — стать чьей-то ставкой в борьбе привлеченных к уголовной ответственности дельцов за то, чтобы остаться на свободе.

— Надеется помириться с женой! — Баракаев покачал головой. — Какой наив! В конце судебного следствия! Перед самым обвинительным приговором.

— Другие подсудимые, я чувствую, более… — Денисов искал слово, — зубастые! — Он проверял свою мысль.

Баракаев простер руки.

— Никакого сравнения! Так преобразились, пока под стражей! Теперь это законченные уголовники. Вчерашние собутыльники перегрызлись как волки. Я вам не зря сказал, что боюсь, когда суд предъявляет им для ознакомления доказательства. На все способны! В одних вопросах они блокируются, в других — стремятся топить друг друга. Хоть в стакане воды…

Денисов вынул из блокнота заявление, которое они изъяли на складе невостребованных вещей. Написанное от имени адвоката, оно содержало просьбу о выдаче перенесенных из ячейки картонной коробки и баула.

— «От Баракаева…» Гм! — Адвокат пробежал глазами заявление. — Хотел бы я познакомиться с автором!

— Вы могли его видеть. Мне как раз и хотелось это проверить. Лет тридцати пяти. На нем куртка на застежках, шапка из нерпы. Может, встречался в зале суда?

Адвокат еще раз просмотрел заявление, вернул Денисову.

— С подсудимыми мы видимся только в зале. Я имею в виду тех, кто не под стражей. Они в костюмах, в галстуках, без головных уборов. Совершенно не представляю, в чем они появляются на улице. Другие же сидящие в зале — родственники. Не знаю. На Тхагалегова, по крайней мере, ваш знакомый не похож…

— Тхагалегов? Нет. — Денисов убрал бумагу в блокнот. — Куда ездил? В Курск? — Он догадался об этом.

— Именно! До вынесения приговора предстал, так сказать, перед семейным трибуналом. Да еще в конце судебного следствия на нашем процессе!

— В Курске тоже произведен самочинный обыск, — сказал Денисов. — Знаете?

— Мне никто не говорил! — Баракаев взглянул в окно и сразу засуетился. — Наконец-то! Думал, сегодня уже не уеду! Ну, вы готовы?

— Да. Так когда конец судебного следствия? — успел спросить Денисов.

— Пойдемте. — Адвокат уже шел к дверям. — Судебное следствие? Оно заканчивается завтра.

6

Знакомый Денисову ночной инспектор выглядел основательно вымотанным: соображал с трудом и никак не мог схватить суть разговора.

— Ты приехал один? Или вместе со следователем? — спросил он у Денисова. — Кто у вас дело ведет?

— Пока никакого дела. Со мной дежурный, Сабодаш.

— Ты же собирался… — Инспектор был уже в годах, опытный. Он очень хотел спать, понимал, что временами говорит невпопад, и только посмеивался над собой, полностью тем не менее осознавая происходящее вокруг. — Еле ворочаю мозгами! — Лицо у него было тяжелое, с набрякшими подглазьями. — А в принципе теперь можно здесь обойтись без меня.

— Почему же не уходишь?

— Инерция!

Денисов хорошо представлял это состояние.

— Знакомо.

— Теперь говори, что тебе от меня…

— Что можно сказать о задержанных? — спросил Денисов. — Поскольку ты все равно здесь. Что они за люди?

— Пока у меня нуль информации. Не знаю даже их настоящих фамилий.

— Они не называют себя?

— Называют. Но адресное бюро данные не подтверждает.

— Значит…

— Кое-что могу предположить. Один недавно освободился из колонии. Тот, что старше. Типичный фармазон. Мы дали ориентировку. Второй — тунеядец. Активной роли не играл. К вечеру скиснет. Но пока!.. Короче, сам увидишь. Я позвоню, чтоб их доставили. С кого хочешь начать?

— С того, что старше.