Леонид Словин – Обратный след (страница 20)

— Все. Составим протокол и передадим родственникам. — Денисов открыл дверь в малый коридор, показал начальнику вагона на шкафы. — Откройте, пожалуйста.

По-медвежьи ступая, Ольшонок подошел ближе.

— Косова вещи в среднем ящике, — сказал он.

Дверца шкафа заперта не была — Ольшонок достал с полки продавленный чемодан, передал Денисову, потом ворохом, не разбирая, молча, вместе с вешалками снял с крючков вещи — костюм, сорочку, пальто.

— Это то, в чем он поехал бы домой, а рабочую одежду оставил бы на складе в чемодане.

Они переместились в купе для отдыха, где начальник вагона достал еще из рундука хозяйственную сумку и сетку. Из тамбура к вещам прибавились продукты: колбаса, дыни, несколько банок лосося и сайры, лежавшие в холодильнике, какие-то еще свертки.

— Здесь и от нас, — сказал Ольшонок. — На поминки.

— Все? — спросил Кубасов.

— Все. К остальному он отношения не имеет.

— А телевизор?

— И к телевизору. Мы без него покупали.

Когда Денисов заканчивал писать протокол, хлопнула дверь. В большом коридоре показался милиционер.

— Товарищ лейтенант, — обратился он к Денисову, — дежурный послал… Там приехали родственники убитого!

Из возможных вариантов — «пострадавшего», «потерпевшего», «умершего» — он воспользовался леденящим — «убитого».

Денисов заметил: Ольшонок нервно зевнул.

— Сейчас идем.

Подписав протокол, они вышли из вагона. Денисов, Ольшонок и милиционер, обгоняя двигавшиеся черепашьим шаром вереницы тележек, электрокары, машины с утренними газетами, быстро направились к отделу внутренних дел.

У въездных ворот им встретился еще один посыльный Сабодаша, который сказал Денисову только одно слово:

— Ждут!

На стоянке служебного автотранспорта Денисов уже видел аккуратный микроавтобус с областным номером, видимо, тот самый, в котором Косов с семьей приезжал на вокзал, собираясь в поездку. В автобусе негромко играл магнитофон, шофер в надвинутой на лоб ондатровой шапке в такт музыке постукивал рукой по рулю.

Поручив Ольшонка Антону, Денисов вошел в комнату помощника дежурного, поставил чемодан и сумки на стол. Помощника на месте не было, сбоку, у стола, сидели две похожие чем-то друг на друга женщины. Обе тотчас узнали вещи, не сводили с них глаз. Женщина постарше отвела слезу тыльной стороной ладони.

— Я — жена, — Грубовниковой на вид было не больше тридцати пяти: светлые глаза, сизоватая, словно продубевшая, на скулах кожа. Она показала головой на сидевшую рядом: — Это родная сестра.

Вторая женщина — с выбеленной челкой — сидела молча, глаза ее были устремлены в одну точку, в низ стены, в нескольких сантиметрах от пола.

— Это его… — Жена Косова сдержала слезы. — Чемодан, сумка. Чемодан он обычно оставлял на складе с рабочей одеждой. А сумку вез домой. Я всегда собирала ее в поездку.

— Что он брал с собой?

— Всегда одно: картошку, сало, лук.

— А еще?

Она не поняла:

— Все.

— Денег было много с собой?

— Не смотрела. Он всегда брал в дорогу. Бывает, купит, если попадется что стоящее.

— Рублей пятьсот?

— Возможно. Лишнее не потратит.

— Не выпивал?

— Сейчас кто не выпивает? — Сестра Косова неожиданно оторвала взгляд от стены. Денисову показалось, что она успела выпить с горя. — Не стало че-ло-ве-ка! Понимаете? — Она замолчала. Беспокойное течение мысли тотчас увело ее в сторону. — Надо еще телеграммы дать родственникам! Все подготовить, чтоб по-людски. Когда успеем? А тут еще учет в универмаге! Как нарочно…

— Вы тоже там работаете?

— Нет. Я — через площадь. В овощном.

Пока сестра Косова сбивчиво суммировала внезапно свалившееся на их головы, жена молчала. Денисов уловил, как она несколько раз тихо кивнула, словно отмечая необходимые ей в ее новом вдовьем положении заметы.

— Говорил вам когда-нибудь муж… — обратился к ней Денисов, — о каких-либо недоразумениях с товарищами по работе? Об угрозах, ссорах?

— Нет. — Она покачала головой. — С этим всегда было в порядке.

— Были у него недоброжелатели?

— Наоборот! — Она снова отвела слезы рукой. — Только друзья! Бывает, надо выручить кого-то, съездить в поездку… Деньгами помочь! Вот и недавно тоже. Просили у него, я отсоветовала, а то б… — Она смотрела перед собой, словно в зеркало, в котором была видна ее прошлая семейная жизнь. — Сердце у него простое! Поэтому и не выдержало. — Она не знала всех обстоятельств.

— Жить бы да жить! — вставила сестра.

— Оба работали. Мать пенсию получает…

Денисов раскрыл чемодан, стал выкладывать все, что собрали в шкафу, в купе, в холодильнике. Особняком, в носовом платке, лежало содержимое карманов.

— Проверьте, — предложил он.

Женщина развернула узелок, мельком оглядела. Также между прочим пересчитала деньги, заглянула в чемодан, потом в сумку. Сунула на дно чемодана узелок и посмотрела на Денисова:

— Больше ничего?

— Все. Тут кое-что от бригады. На похороны.

Она вздохнула. Денисов вопросительно взглянул на нее. Грубовникова ничего не сказала.

В дверях появился Антон.

— Сейчас распишитесь в протоколе, — сказал он, — но я прошу на несколько минут задержаться. Сюда идет следователь.

Денисов оставил их с Сабодашем, направился к выходу.

За дверями, в морозном проеме, открылся вид на перрон и стоянку служебного автотранспорта.

Денисов подошел к микроавтобусу с областным номером. Шофер — в надвинутой на лоб ондатровой шапке — по-прежнему сидел с включенным магнитофоном, слушал «Машину времени».

— Из Ржакова? — спросил Денисов через стекло. — Жену Косова привез?

— Знаешь ее? — Шофер выключил магнитофон, приоткрыл дверцу. — Как хоть дело было? — Он с любопытством посмотрел на инспектора.

Денисов обошел кабину, взобрался в салон. Шофер спрятал магнитофон под сиденье.

— Это с ее работы машина?

— Ржаковского универмага. Как там дела?

— Пока трудно обо всем судить. Что за человек он был?

— Косов? — шофер помялся. — Деловой мужик. Достать что-нибудь, устроить. — Водитель потарабанил по рулю коротким, с врезавшимся толстым обручальным кольцом пальцем. — Эту машину тоже он пробил…

— Работал в универмаге?

— Зачем? Ездил к начальству. Потом начальство приезжало. У нас в Ржакове питомник по разведению садовых растений. Яблони, карликовые вишни. Всем надо! На дачу, в деревню. У него там знакомые. Вы — нам, мы — вам! Все мог! А так, глядишь, числится простым работягой!

— Друзья были у него?