Леонид Словин – Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов (страница 97)
— Следователь отправила им гору повесток… А он и в ус не дует… «Какие повестки?!»
Качан и Цуканов издевательски разыграли изумление:
— Только подумайте! Вот люди…
Игумнов вернулся к Джону.
— Выходит, и не знаешь, что ты свидетель, что тебя допросили и ты дал показания…
— Почему? Я помню. Но…
Игумнов посетовал:
— Не хочет являться и ничего с ним не сделаешь! Пусть садиста выпускают на свободу, пусть тот продолжает убивать… Джона вызывают. Но на ментов Джон положил… Он покупает их на Арбате пачками. Так?
— Почему?! — Катала оглянулся на Качана и Цуканова. Они сидели вокруг, близко сдвинув стулья.
Игумнова уже тащило:
— Смотри! Вот, что собственноручно пишет убийца, которого вы отмазывете. — Он взял копию протокола со стола. — «… Остальных убитых нами женщин мне жалко, но эту — жену прапорщика — можно было бы удушить еще раз…» А эта жена прапорщика — мать двух малолетних детей. Она умоляла оставить ей жизнь…
— Понимаю, начальник…
— Да кто он такой, скотина, чтобы судить, кому жить, кому умирать…
— Я понимаю.
— Понимаешь, да не все. Я поклялся. Если прокуратура убийцу освободит, я его лично уничтожу…
— Давай поедем в прокуратуру, начальник, — Джона не прельщала перспектива оказаться между прокурорско–милицейскими жерновами.
— Теперь–то ты поедешь. Мы тебя отвезем, а как же с Мусой и Эдиком? Где они? — Игумнов переставил стул ближе, сел рядом с каталой.
— Про них не знаю! Клянусь!
Джон предпочел бы, чтобы мент разоваривал с ним через стол. Одно дело — отбиваться от ментов на улице и совсем другое остаться потом против них же один на один у них в кабинетах…
— Может, сведешь нас с Эдиком и Мусой?
— Я не знаю, где они, начальник! Они теперь редко появляются… Катала заговорил искреннее, это сразу стало заметно. — Я сам их не вижу.
— А чем занимаются?
— Кого–то охраняют…
— Кого?
Джон помялся.
— Я слышал — хозяина кафе.
— Мне нужно только, чтобы они явились по повесткам и подтвердили свои показания. Понял? Я не хочу, чтобы убийца гулял на свободе. Как называется кафе?
— Не знаю.
— Где оно?
— На Арбате.
— Хозяин–кавказец?
— Ну!
— А зовут?
— Сергей, вроде, — катала спохватился: он и так сказал слишком много. — Все, Игумнов, больше не спрашивай. У него там в кафе своя крыша. Тоже менты…
ДЖАБАРОВА
— Люся! Джабарова! Там к тебе… — В дверь кабинета просунулся молоденький старлей из милиционеров, несших охрану " Аленького цветочка». Девушка… Эта из ансамбля. С ней трое. Они насчет Сергея…
Люська сразу догадалась:
" Нинка–стриптизерша! Разыскивает Джабарова…
Ее фиктивный супругон же хозяин кафе исчез неожиданно, не оставив никому никаких указаний на время отсутствия.
Дела в " Аленьком цветочке» тем временм шли своим чередом. В бригаде никто ничего не понимал: исчезновению мафиози произошло внезапно, тому не предшествовало ни угроз, ни разборок…
— Привет, Люся… — Стриптизерша уже входила.
Находящуюся на сносях несовершеннолетнюю подругу мафиози сопровождали молодые телохранители Джабарова — Иван и кавказцы, осевшие в Москве, коренастый, с усиками Эдик и неохватный, в куртке 68 размера, Муса. Пропорции торса и шеи выдавали в нем борца профессионала.
— Привет. Как себя чувствуешь?..
Нинка демонстировала тяжело проходящую беременность — в кресло садилась тяжело, широко расставив колени.
" Может и впрямь так…»
Джабаров был мужчина плодовитый — платил алименты на троих детей — в Махачкале и в Тбилиси.
Люська это знала, поэтому первым условием их отношений поставила отсутствие даже самого намека на близость — ей хватало забот со своими двумя отморозками.
Нинка, наконец ,села.
Иван — северянин, русак, приближенный Джабаровым из уголовников подошел к подоконнику, Муса и Эдик устроились на письменном столе.
— Сергей не появлялся?
Нинка не ответила, достала пачку сигарет " More». Закурила.
— Нет, так и не был.
Это был их второй визит.
Первый можно было считать чисто формальным — никто особенно не встревожился. Джабаров мог уехать, загулять, снова возникуть — также внезапно, как и исчезнуть, ничего никому не сказав.
На этот раз Нинка была настроена на проведение дознания:
— Когда ты его в последний раз видела?
Джабарова задумалась.
— Недели две назад? Может больше… Не помню.
— Он что–нибудь говорил?
— Да нет. Все, как обычно. " Шпана в кафе набивается…» «Вся арбатская шушера здесь…»
— Меня интересует его квартира.
— А что насчет квартиры?!
— Что там насчет развода? Выписываться думаешь?
Люська это уже проходила.
— Ты ведь знаешь, Нина! Если сейчас развестись, брак точно признают недействительным. А квартиру и деньги за нее отдадут государству. В казну…